Виктор Печорин – Ловушка неверия или Путь в никуда. Критическая история атеизма (страница 3)
Дорвавшейся до власти буржуазии пришлись по сердцу не столько убеждения священника – ренегата, сколько следующие из них практические выводы. Отвергший учение Христа и заповеди Бога кюре в своих предсмертных записках призывал, ни много ни мало, к физическому истреблению аристократов и духовенства. Цитируя популярное среди революционеров двустишие, призывающее к тому, «чтобы все великие люди в мире и вся знать были повешены и задушены кишками священников»8, Мелье пишет, что хотя этот призыв может показаться грубым и шокирующим, однако, по его мнению, это именно то, чего заслуживают священники и знать. Этим людоедским рассуждением Мелье фактически благословил развязывание кровавой вакханалии революционного террора9, унесшего жизни более двухсот тысяч человек, что составляло около 1% тогдашнего населения Франции10. У главарей буржуазной революции были все основания установить в своем «храме Разума» монумент в честь священника – ренегата по соседству с памятником врачу- палачу доктору Гильотену, осчастливившему мир своим устройством для быстрого отрубания голов.
Предложение Клоотса было одобрено большинством голосов, и Декретом от 17 декабря 1793 года Национальный конвент, высший законодательный орган Республики, постановил. воздвигнуть статую
Правда, у революционеров что- то пошло не так: они сами попали под лезвие гильотины, а покойный кюре так и не дождался своего изваяния.
Что заставило пожилого священника разувериться в том, чему он посвятил всю свою сознательную жизнь? Что заставило его возненавидеть Церковь и отвергнуть Бога? По какой причине он стал атеистом?
Жана Мелье обычно называют философом. Однако к отрицанию Бога и религии он пришел не при помощи философских размышлений или логических построений, а, так сказать, эмпирическим путём, столкнувшись однажды с суровой действительностью окружающей жизни.
На фоне бурных событий эпохи Людовика XIV жизнь Жана Мелье протекала сравнительно благополучно. Хотя он принадлежал к крестьянской ветви фамилии Мелье. его отцу, Жерару Мелье, удалось изменить свой социальный статус: в документах 1678 года он именуется уже не селянином, а торговцем. Сыну же Жерар прочил духовную карьеру, тем более что представители другой ветви семьи Мелье достигли довольно высоких должностей в церковной иерархии. Один из Мелье стал каноником Реймского собора, в котором, по древнему обычаю, происходили коронации французских королей.
В эпоху жёстких сословных различий Церковь представляла собой едва ли не единственный «социальный лифт», позволявший подняться из низов общества на самый верх, – из третьего сословия, к которому принадлежали крестьяне, ремесленники и торговцы, – в духовенство, сословие номер один тогдашнего французского общества. Жерар Мелье решил воспользоваться этим способом, чтобы его семья, хотя бы через сына. совершила. рывок по социальной лестнице. Это, конечно, требовало немалых затрат, но оно того стоило.
Воспользовавшись родственными связями, отец пристроил. Жана в Реймсскую духовную семинарию, а в 1678 году переписал на него свой дом в деревне Мазерни с прилегающими владениями, – это требовалось для того, чтобы. обеспечить сыну минимальный имущественный ценз для вступления в духовный сан. К тому же отцу теперь не нужно было уплачивать налог на имущество, а духовенство было от налогов освобождено.
В семинарии и по её окончании Жан Мелье находился под опекой каноника Реймского собора Жака Каллу, который получил эту должность по рекомендации предыдущего каноника из семейства Мелье (его тоже звали Жан Мелье).
Через год после окончания семинарии Жан был рукоположен в духовный сан, в 1689 году получил место священника в деревне Этрепиньи, которая находилась в двух с половиной льё11 от дома его родителей, так что он мог регулярно их посещать и принимать их у себя, в доме при церкви.
Впоследствии в своем «Завещании» Мелье напишет, что никогда не верил в Бога, а священником стал исключительно, чтобы не огорчать родителей, однако не исключено, что он спроецировал в своё прошлое мысли и чувства, испытываемые им в последний период жизни, когда писалось «Завещание».
Жизнь. приходского священника существенно отличалась от жизни крестьянина. Привилегии духовного сословия охранялись государством. Королевский ордонанс 1695 года обязывал прихожан предоставить своему кюре достойное жилище, в котором должны быть две отапливаемые комнаты, – столовая и спальня, – а также кабинет, кухня и хлебный амбар. При доме должны быть колодец, отхожее место, кладовка и погреб, а если приход протяженный, – еще и конюшня на одну или две лошади.
Помимо жилища священнику причиталась доля от регулярно взымаемой с крестьян церковной десятины, а также плата за совершение обрядов бракосочетания, крещения, соборования и заупокойных служб. Инвестиции Жерара Мелье в будущее его сына не были напрасными.
Есть у. священнического статуса и свой минус – обет целибата, то есть невозможность иметь жену, детей и жить нормальной семейной жизнью, как все прихожане. Впрочем, те священники, которых тяготил этот запрет, научились его обходить, поселяя у себя неофициальных жён под видом родственниц или прислуги. Церковное начальство, снисходя к слабостям человеческим, обычно закрывало на это глаза, если подчиненные соблюдали видимость благопристойности.
Архиепископ ле Телье, церковный начальник Жана, к отмеченному в отчете епархиальной ревизии от 1696 года факту, что в доме кюре проживает под видом кузины девица двадцати трех лет, не придал этому значения. Архиепископ вообще относился к молодому священнику по- отечески благосклонно, ставя его в пример другим своим подчиненным.
Жизнь Жана Мелье протекала ровно и благополучно. Жители деревни относились к нему с уважением, у церковного начальства он был на хорошем счету, да и радостей семейной жизни отец Жан не был лишен. Многие менее удачливые сограждане могли бы позавидовать такой спокойной и обеспеченной жизни.
Единственным потрясением в ровном и благополучном его бытии стал разразившийся в 1716 году конфликт с местным феодалом сеньором де Тули.
Этот господин получил титул сеньора де Тули в качестве приданого, женившись на дочери барона Антуана де Клери де Тули, владельца Этрепиньи и нескольких соседних деревень.
Когда старый барон покинул юдоль земную, его зять, тоже Антуан, стал полноправным сеньором этих земель, а стало быть, и хозяином живших в его владениях крестьян, которые всё ещё находились в крепостной зависимости.
Система налогообложения, барщины и прочих поборов с крестьян, складывавшаяся веками, была сложна и запутана. Крестьяне были должны всем – и королю, и местным властям, и церкви, и военным, если тем заблагорассудится остановиться в их деревне на постой, а более всего – сеньору. В общей сложности у них изымалось. до семидесяти процентов произведённого продукта. Эта система регулировалась отчасти законами, отчасти королевскими указами и привилегиями, отчасти обычаем. Повинности, причитавшееся согласно обычаю, крестьяне кряхтели, но исполняли: если так делали предки, то и мы должны. Но когда с них требовали сверх того, к чему они привыкли, – таким. нововведениям они противились.
В 1716 году, воспользовавшись сменой власти (Людовик XIV, царствование которого продолжалось 72 года, умер, передав трон малолетнему правнуку, а фактическую власть – регенту, герцогу Филиппу Орлеанскому) новоиспеченный сеньор Антуан де Тули, человек невеликого ума, но великой алчности, решил обложить крестьян дополнительными поборами, что, вызвало ожидаемое сопротивление. Отец Мелье в этом конфликте встал на сторону крестьян и с церковной кафедры обличил жадность помещика и незаконность его требований.
Это раздосадовало феодала, в представлении которого священник для того и нужен, чтобы внушать крестьянам покорность и убеждать в необходимости подчиняться воле сюзерена.
Де Тули потребовал от кюре, чтобы во время мессы перед всеми прихожанами читалась особая молитва за его, сеньора, здоровье и благополучие. Мелье отказался выполнять это предписание под формальным предлогом, что предшественникам нынешнего сеньора такие почести не воздавались.
В следующее воскресенье, когда священник служил обедню. разъяренный помещик подъехал к окнам церкви и начал оглушительно трубить в охотничий рог, тем самым сорвав богослужение.
Мелье ответил на это, обличая в проповедях беззаконие и произвол, чинимый аристократами.
Очевидно, повышая ставки в этом конфликте, отец Мелье рассчитывал на поддержку церковного начальства, которое прежде было к нему весьма благосклонно. Однако к тому времени оба его покровителя покинули этот мир – каноник Жан Каллу в 1714 году, а монсеньор Ле Телье ещё раньше – в 1711.
Между тем, видя, что сломить упорство кюре ему не под силу, барон де Тули решил прибегнуть к доносу, – «настучать» на непокорного священника в управление духовного ведомства архиепископа Реймсского, обвинив Мелье в небрежении к пастырским. обязанностям, настраивании крестьян против их господина, а также в сожительстве с восемнадцатилетней девицей (очевидно, к этому времени священник обзавелся «родственницей» помоложе.