Виктор Печорин – Ловушка неверия или Путь в никуда. Критическая история атеизма (страница 5)

Но почему- то те, кто отрицают существование Бога. на том основании. что сотворенный им мир, уступает совершенству творца, – гордо именуют себя свободомыслящими.

Если даже в обыденной жизни творение никогда не тождественно творцу, то в отношении Бога- Абсолюта тем более. Если бы творение Бога было столь же совершенным, как он сам, он не был бы Абсолютом. а значит, не был бы Богом. Всё, что не является Богом, всегда будет менее совершенным, чем сам Бог.

Между творениями Бога существует градация по степени совершенства (об этом говорит Фома Аквинский в своём четвёртом аргументе): одни творения более совершенны, чем другие, но даже самое совершенное среди них несовершенно в сравнении с абсолютным совершенством Бога. Стало быть, материальный мир и все обитающие в нём существа, именно таковы, какими. и должны быть: они несовершенны. И из этого никаким образом не следует, что Бога нет.

Если земной мир несовершенен, и несовершенны обитающие в нём люди, – могут ли быть совершенными отношения между людьми? Очевидно, нет. То, что. социальные отношения несовершенны, и что люди творят бесчинства в отношении друг друга, – это правда. Так было всегда, не только во времена Мелье. Сегодня бесчинств и несправедливостей совершается не меньше чем в XVIII веке. Так будет и дальше, как это ни прискорбно.

Кто является виновником этого? Кто творит бесчинства? Кто угнетает слабых, и попирает справедливость? Разве это делает Бог? Или все- таки это делают люди? Справедливо ли обвинять Бога в том, что творим мы сами? Почему наличие среди людей жуликов, негодяев, насильников, идиотов, – означает, что Бога нет? По какой логике?

Если сеньор де Тули грабит своих крестьян невыносимыми поборами – следует ли из этого, что в этом виновен Бог, а не сеньор де Тули?

Человеку свойственно искать виновника своих неудач и неприятностей в ком угодно, только не в самом себе. Это одно из проявлений человеческого несовершенства. Можно, конечно, взвалить вину на кого-нибудь из ближних, но это чревато неприятностями: если правда вскроется, могут и привлечь за клевету. Зато на Бога можно списать что угодно: раз он меня сотворил, вот и пусть отвечает за все мои проделки. Вплоть до высшей меры социальной защиты – отказа Богу в существовании.

И вот такими рассуждениями заполнены 366 страниц творения преподобного Жана Мелье.

В этой книге он собрал все доступные ему аргументы в пользу отрицания Бога. Не то, чтобы это были его собственные открытия, отнюдь. Вопреки названию его труда «Мысли и чувства Жана Мелье» мысли там, в основном. заимствованные у других авторов (он называет их имена), а вот чувства, безусловно, его собственные. То есть «Завещание» представляет собой компиляцию атеистических аргументов, собранных по принципу «с миру по нитке», которую по аналогии с «Суммой Теологии» Фомы Аквинского можно было бы назвать «Суммой Антитеологии». Это собрание систематизированных аргументов оказалось весьма востребованным последующими поколениями атеистов. Собранные Мелье аргументы используются и сегодня, несмотря на то, что многие из них давно опровергнуты наукой и утратили актуальность.

С каждой страницы этой книги звучит обида сельского священника на церковь как таковую и церковное начальство, и эту обиду он распространяет на Бога. Читать это не у каждого хватит терпения. У Вольтера, например, не хватило. В письме Даламберу от 10 октября 1762 года Вольтер отметил, что. произведение Мелье «слишком длинно, слишком скучно и даже слишком возмутительно». А в письме Гельвецию от 1 мая 1763 года. он охарактеризовал стиль Мелье как «стиль извочичьей лошади16».

Взяв на себя смелость отредактировать это произведение, Вольтер вычеркнул из него около трехсот страниц, и в начале 1762 года издал в Женеве свою версию под названием «Extrait des sentiments de Jean Meslier, addresses a ses Paroissiens. Sur une partie des abus et des erreurs en general et en particulier» («Извлечение из обращённых к своим прихожанам чувств Жана Мелье по поводу некоторых злоупотреблений и ошибок в целом и в частности»). Имя автора на этом издании не указано, но исследователи единодушно называют его автором Вольтера.

В таком сильно сокращенном виде (шестьдесят три страницы ин октаво) Извлечение из «Завещания» имело успех и неоднократно. переиздавалось. Из Швейцарии, где он тогда жил, Вольтер рекомендовал своим парижским друзьям распространять и пропагандировать «Мелье», подразумевая под этим именно собственное «Извлечение».

Эта деятельность Вольтера, безусловно, способствовала популяризации идей и личности Жана Мелье в атмосфере надвигающейся революции, которая сделает скромного кюре из Этрепиньи одним из своих кумиров.

Решение Конвента об установке изваяния этому новоявленному святому в атеистическом Храме Разума так и не было выполнено, однако это не помешало атеистам в течение следующих двух столетий вдохновляться его идеями.

В 2007 году французский атеист Мишель Онфре в своём «Манифесте атеиста» назвал. Мелье первым человеком, написавшим целый текст в поддержку атеизма.

«Впервые… в истории идей философ посвятил целую книгу вопросу атеизма, – отмечает Онфре. – Он исповедовал это, демонстрировал, споря и цитируя, делясь своим чтением и размышлениями и ища подтверждения в собственных наблюдениях за повседневной жизнью. Название его труда говорит само за себя: «Записи мыслей и чувств. Жана Мелье», так же как и его подзаголовок: «Ясные и очевидные доказательства тщеславия и ложности всех религий мира»…Так началась история истинного атеизма» 17.

Мишель Онфре несколько увлекся, преподнося. Мелье в качестве родоначальника атеизма. Если бы Мелье был первым, откуда бы он насобирал аргументов на триста страниц своей компиляции? Очевидно, у него были предшественники, а история атеистических воззрений уходит своими корнями в гораздо более древние времена. В этой книге мы попробуем. проследить историю и истоки этой доктрины.

Глава первая. Четыре элемента

Самой откровенно – атеистической философской школой Древней Индии была локаята18, зародившаяся с появлением Брахма-сутр (примерно в середине I тысячелетия до н. э.) и просуществовавшая до XV века.

Основоположником локаяты считается полулегендарный мудрец Брихаспати, именуемый «учителем богов», который изложил в несохранившемся трактате «Локаята-сутры» основные положения учения, в основу которого был положен материалистический принцип.

Первоначально локаятиками называли мастеров ведения спора. Как и их греческие коллеги – софисты, носители учения локаята могли вступать в споры на самые разные темы и находить доказательства любым своим утверждениям, например, как тому, что мир существует, так и тому, что он не существует. С V века до нашей эры и в последующие периоды искусство ведения спора (локаята) преподавалось в брахманских школах как самостоятельная дисциплина. Есть сведения, что локаятики выступали в качестве оппонентов в дискуссиях с Буддой Шакьямуни. В священных брахманских текстах, локаята описывается как самая низменная из философий.

Достоверных сведений о философских воззрениях локаяты сохранилось немного, главным образом в трудах её астических19 и буддийских оппонентов. Например, философ-ведантист Ади Шанкара (ок. 790–820 гг.), посвятивший несколько страниц опровержению учений нерелигиозных школ («настика»), упоминает приверженцев локаяты в негативном контексте, говоря, что выступает против «невежественных людей и локаятиков…»

Исходным. положением учения локаяты было признание истинно существующим только постигаемого непосредственным восприятием материального мира, образованного спонтанным сочетанием четырех элементов: земли, воды, огня и воздуха20. Жизнь и сознание – это функции этих элементов.

Не существует иного истинного знания, кроме чувственного восприятия. Веды не являются источниками достоверного знания, поскольку не основаны на чувственном восприятии. Отсюда – отрицание авторитета Вед.

То, что не воспринимается органами чувств, – того не существует, это просто химеры, фантомы и заблуждения. Соответственно, нет ни души, ни рая, ни ада, ни закона кармы, ни духов, ни богов, ни посмертного существования. Настика («атеист») – это тот, «чья вера заключается в том, что нет никакой жизни после смерти», – поясняет «Касика- вритти» (Kacika Vrttih) – комментарий VII века к нормативной грамматике древнеиндийского лингвиста Панини (IV век до н. э. ).

«Они не верят ни в Бога, ни в нематериальные сущности и утверждают, что способность мыслить возникает в результате равновесия составляющих элементов…» – констатирует хронист и советник Акбара, императора Великих Моголов Индии Абуль Фазл (1551- 1602 гг.),

Локаятики, именовавшиеся также чарваками21. признавали наличие индивидуальной природы каждой вещи, определяющей её строение и судьбу (принцип свабхавы). Все воздействия, приходящие к вещи извне и чуждые её природе, бессильны изменить непреложный ход её существования.

Понятия добра и зла – это всего лишь иллюзии, созданные человеческим воображением. На этом основании локаятики отвергали такие привычные морально – нравственные категории, как добродетель и справедливость. Отвергали они и необходимость религии, впервые введя в оборот «конспирологический» аргумент, который затем веками станут повторять последующие поколения атеистов: поклонение богам «установлено … умными людьми, просто для того, чтобы управлять другими людьми и делать их покорными и склонными к благотворительности». В индийском эпосе «Рамаяна»22 эти слова произносит мудрец Джавали перед героем эпоса Рамой.