Виктор Ормунд – Свефнир. Последнее объятие (страница 9)
План отличный. Эвальд понял по выражениям на лицах, что такое решение устраивает всех.
И в этом была главная мерзость.
Синдриан Ангвис, циник с Запада, всегда находил точку, где сходились интересы. Ни ради справедливости, ни ради порядка — лишь голый расчет. Его предложение было как разменная монета: ты мне, я тебе — все довольны. Кроме тех, кого порвут на эту монету. Увеличение штрафов усмирит буйных. Снижение цен успокоит толпу, но ударит по карманам торговцев. Если получится вытрясти гвардейцев из Цитадели, Эвальд получит свободные руки. И все это — пока он сам остается в тени, прикрываясь «переговорами с генералом», решая проблемы со снабжением и распивая чаи с графом.
Как всегда.
Эвальд искренне желал ему добиться своих целей и поскорее уехать в столицу.
Регинальд успокоился, Азмунд отвернулся к окну. Слов для него не было. Но были для другого капитана, от которого он никогда не ожидал поддержки.
Эвальд вышел в холод, замерший в черных стенах.
— Хеймберт! Спасибо за…
— Отвали. Без тебя дел навалом, — не оборачиваясь рыкнул усатый капитан, направляясь к конюшне.
Эвальд лишь вздохнул, глядя как он седлает лошадь. Мысль о том, чтобы немедленно вернуться в свой гарнизон была заманчивой, но наивной — капитаны одобрили план и нужно действовать сейчас.
Гвардейцы принадлежали Цитадели — Азмунд не получит их просто так. Придется спорить, доказывать, может… даже унижаться.
Эвальд направился в казармы гвардии. Если застать командующего сейчас, есть шанс уговорить его дать хотя бы несколько человек.
Долго идти не пришлось — все служебные постройки жались к глухой восточной стене. Но у гвардейцев был собственный двор для маршей и тренировок, отгороженный от остальной Цитадели.
Сапоги и одежда стражников из его гарнизона всегда были в пыли от долгих патрулей по немощеным улицам. Гвардейцы же, как и их жилище, сверкали порядком и чистотой.
Их белая форма с приталенными фраками, закрывающими шею до самого подбородка, и штанами, плотно облегающими бедра, вместо красоты подчеркивала завершенность. В отсутствии лишних движений читалась сила, а строгость виднелась в четкой линии плеч и сдержанной геометрии кроя. Но главное — чистота, неоспоримая, отражалась в лицах, холодных, почти спокойных, закрытых тенью от нависающего острого шлема, что отлили из сверкающего серебра.
Шлем, гладкий и легкий, скорее украшение, нежели защита, обезличивал взгляды гвардейцев, делая их одинаково пронзительными и тяжелыми.
И эта форма, сшитая на заказ, в комплекте с белыми кожаными сапогами до колен и украшениями из серебра на плечах, соединенными блестящими цепочками, стоила как полугодовое жалование Эвальда. За один комплект.
Однако, они должны выглядеть как элита, в этом не было несправедливости по отношению к обычным стражникам. Гвардейцы не только патрулировали стены Цитадели, их главными задачами были: охрана герцога и аристократов, проведение церемоний и сопровождение высокопоставленных гостей Вальдорфа. И, помимо красивой формы, они отличались исключительными боевыми качествами, проводя все свободное время в тренировках. Ни в какое сравнение со стражниками, которые выходили с учебы, заучивая устав и едва умея держать меч.
Эвальд на мгновение усомнился в своих намерениях. Сейчас он будет пытаться получить в свое распоряжение часть самой большой силы города. И Фросгарн точно пошлет его куда подальше. Но, быть может, хранитель Цитадели будет столь же щедр на здравый смысл, как и Хеймберт.
Он распахнул тяжелые дубовые двери и шагнул в теплый, пропахший воском и кожаной мебелью зал. Гвардейцы, занятые своими делами, знали капитана в лицо, потому на второй этаж он поднялся без задержек. Лишь раз, на лестнице, его заставил обернуться пронзительный взгляд голубых глаз девушки-лейтенанта.
— Благодарю вас, командующий, — послышался голос за дверью кабинета.
В коридор вышли двое мужчин, накидывая на плечи плащи из бархата. Эвальд отступил в сторону и слегка склонил голову, уступая дорогу. Один из аристократов бросил на него короткий взгляд, но не удостоил словом.
Только на лестнице, уже спускаясь, они продолжили разговор.
— ...все на своих местах, и мы... — обрывок фразы донесся до Эвальда, когда его рука легла на дверную ручку.
В кабинете перед ним предстал командующий гвардии — человек, от чьих слов сейчас зависел успех утвержденного плана.
Златовласый, гладко выбритый мужчина был венцом всех похвал, которых гвардия когда-либо удостаивалась. Если бы Эвальд выбирал образ для героической саги, то никто другой и в голову бы не пришел. Высокий широкоплечий мужчина был одет в белоснежную рубашку и тонкий молочный жилет. Он сидел за столом из темного ароматного дерева, сложив перед собой кисти рук. Рядом с ним любой, — от простолюдина до самого герцога, — наверняка почувствовал бы себя уязвимым.
Чистый, оценивающий взгляд его голубых глаз скользнул по капитану.
— Эвальд Фарн. Как всегда без записи. — глубокий бархатный голос был столь же безупречен, как и его внешность, — Какие беды привели тебя?
— Командующий Фросгарн, — поклонился капитан. — Простите за вторжение. Но дело срочное и я позволил себе опустить формальности.
— В таком случае, выкладывай.
Эвальд прочистил горло и поправил воротник. Ему следовало осторожно выбирать слова.
— Беспорядки в городе продолжаются. На совете капитанов мы разработали меры, чтобы уменьшить ущерб. На это потребуется время. Но первопричину это не решит — кто-то подначивает толпу. Зачинщиков следует найти и допросить, чтобы понять что происходит...
— Эвальд, старина Эвальд. — улыбнулся командующий, — Раз вы все обсудили, что нужно от меня?
— Я понимаю, что не должен тревожить вас подобным, — поспешил добавить капитан, — Но у меня не хватает людей. Восточный район самый населенный. В моем гарнизоне меньше семи десятков стражников. Я прошу вас одолжить часть гвардейцев.
Он напрягся, ожидая ответа.
Командующий пристально смотрел на него, перебирая большими пальцами.
— Уборка улиц — это твоя работа. — заметил Фросгарн. Его улыбка совсем не сочеталась со стальным взглядом, — Ты понимаешь, что такое гвардия? Ты осознаешь, что защита Цитадели — это наивысший приоритет?
— Это крайняя мера, я понимаю, — Эвальд старался не скатываться в оправдательный тон, но получалось плохо, — Я не прошу весь личный состав, достаточно будет двух десятков человек. Всего несколько дней, и я...
— Достаточно. — Фросгарн хлопнул ладонью по столу и поднялся. Его тень накрыла Эвальда, добивая последнюю надежду, — Мои люди не будут...
Его прервал резкий стук в дверь. Не дожидаясь разрешения, молодой стражник ворвался в кабинет, жадно глотая воздух.
— Командующий... простите. Капитан, беда! — стражник согнулся, пытаясь отдышаться, но рукой махал в сторону двери, за которой стоял смущенный гвардеец, явно пытавшийся его остановить, — Восточный гарнизон! Толпа прорвалась во двор!
— Расскажешь по дороге. — Эвальд бросил быстрый кивок в сторону командующего, давая понять, что разговор окончен, и быстро направился к выходу.
Он уже вышел за дверь, как из кабинета донеслось:
— Стой. Пятнадцать человек на пять дней. Только дневные дежурства.
— Командующий! — выдохнул Эвальд.
— Не обольщайся. Штурм гарнизона — это не протест. Это мятеж. Ситуация хуже, чем ты докладывал, — он подошел к двери, чтобы глядя в глаза произнести, — Мои люди не будут разбираться со всем за тебя. Они будут там для того, чтобы огонь не добрался до моих стен. Считай это страховкой. Дорогой и временной.
Эвальд выбежал из здания.
— Моя лошадь в конюшне в Центральном гарнизоне, поедешь на ней, — бросил капитан, седлая коня стражника.
Треск пламени и крики…
В голове, выгоняя все мысли, горело только одно слово, которое он не хотел слышать и представлять.
Глава 5. Пожар
— Трактат «О природе гражданских волнений»
Прошло всего три часа, как он покинул гарнизон. Три часа, за которые все может повториться.
Эвальд ворвался во двор, и первый же глоток воздуха обжег легкие гарью и воплями. От организованной суеты, которую он оставил утром, не осталось ничего.
Лошадь встала на дыбы, отказываясь заходить дальше. Капитан спрыгнул из седла, перебираясь через завал, обдирая ладони о щепки развороченной телеги. Его стражники, бледные и перемазанные сажей, метались по двору, помогая раненым.
Двери казарм дрожали от гула десятков голосов.
Во дворе у дверей в арсенал Эвальд увидел сержантов. Всего двое. Рафир и Аен отдавали приказы всем, до кого могли докричаться.
Эвальд замер на мгновение, впитывая картину провала. Труды сгорали вместе с его кабинетом, из окна которого валил едкий дым.
— Капитан!
Он обернулся на голос. К нему, переступая через тлеющие обломки, пробирался сержант Иасан. Пыль покрывала его лицо, на шее краснела ссадина, но глаза сохраняли спокойствие и холодную решительность.
— Докладывай. — приказал Эвальд, шагая через двор, не глядя под ноги, — Раненые или убитые?..
Спросил Эвальд, надеясь, и в то же время, не желая слышать ответ.
Рафир не отставал.
— Ранены четверо, остальные отделались ударами палок и камней. Штурм начался час назад. Сначала толпа кричала у ворот. Затем люди начали ломиться в ворота. Мы не пустили их, но они полезли с западной стороны, подожгли конюшню и ворвались во двор. Задержано двадцать два человека. Мы заперли их в казармах. Остальные разбежались.