Виктор Ормунд – Свефнир. Последнее объятие (страница 10)

И это с приказом Эвальда — не обнажать мечи.

Он, не мешкая, указал на пламя.

— Все, кто еще стоит на ногах, пусть тушат огонь. Задержанных разбей на группы, раскидай по камерам. Не поместятся — свяжи и оставь в казармах.

Эвальд направился в столовую. Распахнутые настежь двери открыли картину, от которой дрогнуло сердце. Длинные обеденные столы, за которыми еще утром смеялись и спорили его стражники, теперь походили на лазаретные койки.

Слишком молодые лица. Юноша, сжавшийся от боли, держал окровавленную повязку на животе, другой — уставился в потолок, не реагируя на оклики товарища. Эвальд тряхнул головой, отгоняя тень — напоминание о цене, которую порой приходится платить.

Из кухни выскочила одна из кухарок с охапкой разорванных на полоски простыней. Увидев капитана, она на мгновение застыла.

— Хвала Архитектору, вы вернулись!

— Магда, воды, пожалуйста, — прозвучал его голос. Хрипло, непривычно тихо.

Она понимающе кивнула и отправила служанку на кухню.

Эвальд попытался прочистить горло. Не вышло.

— Рафир, отправь человека за алхимиком. Он сейчас ближе всех, кто может помочь раненым.

— Капитан, Арденскельд должен вот-вот прибыть. Я позволил себе предусмотреть это.

Эвальд кивком принял его слова.

Взор сержанта был ясным и твердым. Единственная опора. Сейчас бы десять таких, как он.

Он взял предложенный черпак. Вода стекала по подбородку за ворот рубашки, вызывая желание сбросить мерзкую ткань.

Но он сдержался.

Тепло тела согреет одежду, влага испарится. Нет нужды поддаваться импульсам — он сможет вытерпеть это.

Рафир окликнул его и кивнул в сторону входа. В воротах, окутанная дымом, стояла знакомая фигура.

Ланс шел знакомым переулком, репетируя доклад. Пуговица на нитке была в поясной сумке — интересно, что скажет про нее капитан. Он чаще общается с высокопоставленными людьми и наверняка знает, кто носит одежду с такими хитрыми украшениями.

Он жевал свежую, еще теплую булочку, купленную в пекарне на углу — в этот раз он не пропустил завтрак. Все шло по плану: капитан должен скоро вернуться из Цитадели, расследование продвинется.

Резкий запах гари ударил в нос. Обычное дело, если использовать смолистые дрова. Но дым… дым шел не из дымоходов.

Ланс ускорился, затем побежал и замер на пороге гарнизона, не в силах шагнуть вперед. Перед ним был двор, где за последние дни столько всего произошло.

Теперь пепелище.

Взгляд хватал разрозненные картинки: стражники, не замечая его, метались меж грудами обломков; кто-то тащил ведро с водой, кто-то волок связанного человека.

Из ступора его вытащил знакомый голос. Рафир — воплощение порядка, а сейчас грязный и потрепанный, — обратился к нему еще строже, чем утром:

— Допрос отменен. Капитан передал — ты свободен до завтра.

— Но... я нашел кое-что! — Ланс растерянно начал копаться в сумке, чтобы достать тканевый сверток, — Пуговица, алхимик помог...

В глазах сержанта вспыхнуло раздражение.

— Завтра, — он уже повернулся к двум стражникам, пытавшимся удержать связанного мужчину, выкрикивающего проклятья. — Сейчас не до этого.

Не дожидаясь ответа, Рафир ушел, растворившись в суматохе.

Ланс остался один. Как пуговица в сумке — такая же ненужная сейчас, как и его присутствие.

Если он попытается помочь стражникам, капитан может тут же его уволить. Он ясно дал понять — наемник действует строго согласно приказам. И, если с ним что-то случится, капитану придется держать ответ перед гильдией.

Слушая крики, которые доносились словно из-за завесы, Ланс отступил на шаг. Он и не сможет помочь, скорее будет мешать.

Восстанавливая дыхание, он постарался думать о деле. Какую пользу он мог сейчас принести?

Отвернувшись, Ланс зашагал прочь, не выбирая направление. Холодные порывы освежали лицо, прогоняя кислый запах обгоревшей древесины. Вместе с дымом рассеивалось и его смятение. Как только шум затих, ему на смену пришло понимание. Капитану сейчас не до допроса. Нельзя полагаться на него — сегодня это, а завтра что угодно могло его отвлечь.

Нужно вести свое расследование. Может, проскользнуть в суматохе к камерам и самому задать вопросы? Эта идея отпала, как только голову наполнил образ переполненной темницы. Как в такой обстановке вести допрос? Тогда стоит узнать про Герта побольше. Он чужак, но кто-то из местных должен о нем знать.

Резко развернувшись, Ланс направился к южным кварталам Восточного района. Перейдя через мост, он пересек рынок, не отвлекаясь на зазывал. В голове звучали отдельные голоса знакомых, которые могли бы помочь. Блостан? Он наверняка не в городе. Вельдара? Снова попросит помочь с работой на болотах.

Ланс вошел в гильдейский зал. Кто в последнее время сопровождал обозы с юга? В зале в послеобеденный час было пусто — все разбрелись по заданиям, даже спросить некого.

Так уж некого.

Торгиль с грохотом водружала на стол свой походный ранец. Увидев Ланса, она выпрямилась во весь рост и уперла руки в бока.

— Ланс! — встряхнул тишину ее голос. — И снова как герой — без своего грозного меча! Может, мне вломить тебе сейчас, пока никто не видит? Я ведь обещала.

— Торгиль, пожалуйста, — остановил ее Ланс, подходя ближе, — Мне нужны сведения об одном наемнике — Герте. Он не местный.

Девушка нахмурилась.

— Герт? Не слыхала. Но старина Ульфиг его наверняка знает. Он всех ворон считает.

— Ульфиг? Скажешь, где его найти?

Торгиль почесала подбородок, глядя на свой рюкзак. Лицо девушки немного напряглось, всего на мгновение, но затем она посмотрела Лансу прямо в глаза. Уголки губ поползли вверх, а в глазах заплясали искры.

— Сама отведу. Но обещаю — тебе там не понравится.

Узкие улочки нижнего квартала смыкались над их головами, словно образуя утробу каменного чудовища. И оно дышало на них густым, омерзительно-сладким воздухом, в котором сточные воды смешивались с гнилью. Когда в последний раз в местные отводные желоба заливали солевые растворы? Фасады некогда крепких двухэтажных домов проседали; их окна, давно разбитые, сейчас были закрыты тряпьем и досками.

Ланс, привыкший к шуму рынков и свободе просторных улиц, чувствовал колкие, хищные взгляды из тени, что провожали каждый их с Торгиль шаг. Он хотел поморщиться, но сдержался.

Это было место, куда время не заходило — его сюда выносили вместе с отходами.

Торгиль, не обращая внимания на грязь под ногами, уверенно вела его глубже, в один из дворов-колодцев. Здесь было чуть светлее, но от этого лишь четче проступали детали: облупившаяся краска, трещины в камнях мостовой. Воздух чище не стал — вонь приглушалась смесью дешевых благовоний и запахом пыли.

Между серыми фасадами ютились несколько поблекших шатров. Под одним гадалка с пустым взглядом раскладывала карты, в другом тщедушный мужчина с опасливыми глазками торговал диковинными безделушками. Ланс пробежал взглядом по прилавку и замер — среди стекляшек и побрякушек лежала пара закупоренных склянок. Жидкость в них светилась бледным зеленым светом… заряженная Распадом.

— Ты меня куда привела?! — прошипел он, хватая Торгиль за рукав.

Та расхохоталась.

— А ты думал, мы на пасеку за медом потопали? Где бы я еще тебе стукача нашла?

Торгиль сказала, что они застанут Ульфига в местном заведении, которое с большой натяжкой можно было назвать таверной. Снаружи — облупившаяся штукатурка и перекошенные ставни на окнах.

Чем ближе они подходили, тем медленнее его подруга шла. И перед самым входом, когда разговоры и смех уже слышались изнутри, она остановилась. Взгляд Торгиль словно смотрел не на дверь.

Ланс, не привыкший видеть ее в раздумьях, положил руку ей на плечо.

— Ладно, — коротко выдохнула она, больше себе, чем ему, — Пошли.

Зайдя внутрь, он даже не сразу поверил в то, что видит — владельца явно не смущало внешнее убожество, раз уж он решил наполнить таверну обилием красок и блеска. Стены были завешаны пестрыми, но выцветшими тканями, а с потолка свисали гирлянды из перьев и сияющих безделиц.

В воздухе плясали запахи дешевого табака и хмеля. В углу, у круга грубо сколоченных столов, шла азартная игра — деньги и ножи вперемешку лежали на столе. Ланс, пятясь, едва не наткнулся на женщину с потухшим взглядом в кричаще-алом платье. Ее улыбка была вымученной и усталой, а духи не могли перебить запах пота и вина. Он резко отвернулся, чувствуя, как по спине бегут мурашки.

Найдя Торгиль взглядом, он поспешил догнать ее. Та не смотрела по сторонам, а направилась сразу к угловому столу. Сидящий за ним потрепанный мужчина с хлипкой бородкой повернулся к ним и его колючий, бесцеремонный взгляд прошел по ней и задержался на Лансе.

— Ульфиг, — голос Торгиль перекрыл шум таверны, — У моего приятеля к тебе вопрос.

Тот медленно отхлебнул из кружки.

— Алая скала, вопросы стоят денег, — протяжно просипел он, — А чужие вопросы — дорого. Что интересует?