Виктор Ормунд – Свефнир. Последнее объятие (страница 12)
Рядом с запыленным и потным Рафиром она казалась сделанной из другого материала — гладкого, почти ледяного. Но Эвальд знал, что эта внешняя легкость стоит дорого. И дело не только в нумма.
Алхимики изготавливали уходовые снадобья для благородных дам. Чтобы получить такие, одних денег было недостаточно — ингредиенты и работа мастера, и без того дорогие, составляли лишь малую часть стоимости. Главной ценностью был доступ, закрытый для всех, кроме рожденных в нужных семьях.
Не просто лейтенант гвардии, а женщина с фамилией Лорик, примчалась среди ночи в самый, по словам ее начальника, ничтожный гарнизон наводить порядок?
Рафир пришел ему на выручку, отвечая ледяным тоном на ее высокомерие.
— Лейтенант, стражники справились с бунтом. Задержано двадцать два человека. Пожар потушен, — это была заслуга сержанта. И, Эвальд знал, он не терпел сомнений в своей компетентности, — Проблема устранена.
— А ты будешь?.. — бросила она через плечо.
— Сержант Рафир Иасан. Я был на месте в момент, когда толпа штурмовала гарнизон.
Эвальд понял, к чему клонит лейтенант, и решил оборвать полунамеки.
— Благодарю, сержант. Можешь идти.
Рафир кивнул и, не отрывая взгляд от гвардейца, вышел из кабинета.
— Вы, если хотите, можете выпить чай в нашей столовой, — продолжил капитан, — А меня еще ждут допросы задержанных.
Лейтенант Лорик застыла в недоумении, устремив взгляд куда-то в кучу пепла.
Глядя на нее, Эвальд не мог поверить, что его работу оценивают настолько низко. Неужели она и правда рассчитывала застать бедлам и паникующих стражников, врываясь на скакуне в самую гущу, и заставить нападающих сдаться?
Она точно не станет пить предложенное Эвальдом варево для простолюдинов, которое он называет чаем.
Но ответ смутил его больше, чем ее саму — отчет Рафира.
— Вы наверняка устали, — вдруг сказала она, смягчив голос, — Я могу сама допросить людей. Что вы хотите узнать — про цели поджогов и имена зачинщиков?
Отходя от очередной сегодняшней неожиданности, Эвальд, не веря что говорит это, произнес:
— Давайте поступим вот как…
Капитан остановился перед входом в подвал.
Бунтовщиков упаковали по камерам, освобождая постели в казармах для еле стоявших на ногах стражников. Дело за малым — выяснить, кто стоит за этим и почему нападение было совершено именно на гарнизон.
Ржавый скрежет замка, прежде оглушавший подвал раздражающим звуком, сменился тонким писком. Поворот ключа оповестил задержанных о посетителе.
Эвальд спустился по каменным ступеням и оглядел лица за старыми железными решетками. И куда делась вся ярость? Тихие, испуганные мужчины и женщины жались к друг другу, стараясь согреться. Он так старался не ограничивать их свободу, сдерживая лишь совсем агрессивные порывы. И получил взамен сгоревший гарнизон и покалеченных стражников.
Знакомые лица, но теперь грязные и побитые, смотрели на него по ту сторону прутьев. Кузнечный подмастерье Стенир, который чинил стражникам доспехи; Арноль, ночевавший в этих самых камерах почти каждый праздник за дебош; Улла, которой Магда помогала принимать роды.
Такую благодарность они решили проявить за то, что его стражники пытались сохранить — спокойствие на улицах и благополучие района, толкающего себя в бездну под стенами Цитадели.
Он глубоко вздохнул, стараясь совладать с мыслями.
— Кто стоит за всем этим? — его строгий ровный голос погасил остатки перешептываний, — Назовите имена, заплатите штрафы и можете идти.
— Капитан Фарн! — трясущаяся рука тянулась к нему через решетку, — Простите! Вы же нас знаете, мы бы никогда…
Стенир вдруг понял, что извиняться уже поздно, и замолк. Улла решила подхватить:
— Капитан! Цены на еду растут. Вы же знаете моего сына, я должна его чем-то кормить.
Глаз Эвальда дернулся.
Он слишком местный, слишком свой — уличный стражник, обычный человек, который не раз прощал им мелкие хулиганства. С ним можно давить на жалость, врать и ничего не говорить.
Дверь в подвал снова заскрежетала, являя бунтовщикам образ, увидеть который вблизи они не могли никогда.
Как раз вовремя.
Лейтенант Лорик беззвучным шагом спустилась в коридор подвала. Тусклый свет масляных ламп отразился от серебра на ее одежде закатным солнцем в озерной воде.
— Ну что, герои, наигрались в осаду? Думали, нападение на гарнизон — это как… стены соседу грязью заляпать? Шумно, весело, а на утро все забудется?
Так бы любой отчитывал неразумного ребенка за шалость. Но из уст гвардейца Цитадели слова звучали приговором.
Люди отпрянули вглубь камер, пытаясь спрятаться в холодной темноте. От резкого движения ржавчина осыпалась. Где-то среди этих хлопьев затерялась маленькая часть, которую Эвальд обронил, затеяв этот фарс.
— Лейтенант Лорик, — пояснил капитан, — Мы в том моменте, когда они должны решить: сдавать зачинщика или принять удар на себя.
Но напуганные горожане и не думали никого сдавать. Страх перед гвардейцем отнял напрочь способность говорить.
Лейтенант сняла шлем, взяв его под локоть, и подошла к решеткам ближе.
— Может, вы плохо представляете себе альтернативу признанию? Вы не отсидитесь в темнице Цитадели. О нет, — казалось от ее слов задрожали огоньки в светильниках, — Я лично запишу каждого из вас как буйных нарушителей и отправлю на горную заставу Хрида-Пикур. Вы знаете сказки про горы Драум-Халь? Так вот, это не сказки — это донесения из этой крепости. Те, кто выживут там, навеки получат клеймо на шее. И вас больше ни один кузнец не возьмет в подмастерье, ни один лавочник не продаст хлеб в долг.
Это был финальный аккорд плана, который родился в пустом кабинете. Никто бы не сознался, что получает деньги за устраиваемые беспорядки. Штрафы были мизерными: орешь и бунтуешь, получаешь деньги, небольшую часть отдаешь страже, чтобы отпустили. И по новой.
Но если загнать страх прямо в глотку, дело сдвинется.
— Это все Илзин, — донеслось из камеры, — Он у трактира рядом с рынком раздает серебро.
Эвальд почти удивился мгновенному признанию, но совладал с выражением лица — допрашивай его сама Арвис Лорик, он бы, вероятно, сам выложил все, что знает. Было бы, что выкладывать…
Выйдя на воздух, капитан повернулся к ней.
— Горная застава Хрида-Пикур? Не слишком опрометчиво раскрывать такое обычным людям? Я первый раз о ней услышал.
— И больше не услышите, — в уголках ее глаз морщинки проявились отчетливее, — Кто будет строить крепость в Обители забытых снов?
Эвальд мгновение впитывал эти слова. И из него вырвался смех. Первый за эту неделю — истерический и горький, но лишенный всякой фальши.
Глава 6. Подражание
— Трактат «О природе лжи»
Звон, что вошел через приоткрытое окно, застал его уже сидящим на своей кровати.
Восемь ударов.
Ланс потер босые ступни друг о друга — древесина пола остыла слишком быстро. Но ясности в свежем воздухе оказалось больше, чем во сне.
Он посмотрел на тетрадь на столе у окна, которую вчера купил. Срез ее страниц был ровным и белым. Тетрадь почти светилась в лучах утреннего солнца. Слишком ярко. И довольно дорого, как и все в лавке, куда он забрел после нижнего квартала. У торговца к тому моменту уже закончилась обычная бумага, иначе Ланс сшил бы тетрадь из серых листов — дешевле и для записей бы сгодилась.
Арденскельд, вероятно, скинул бы пару монет на один из своих журналов. Нет. Начинать знакомство с подачек — не лучшая затея.
Одевшись, он спустился вниз в пустой общий зал. Хозяйка суетилась за стойкой, подготавливая деревянные тарелки и кружки.
— Ланс, проснулся уже? — бросила она через плечо, заслышав шаги.
— Да, тетушка. Покормите меня?
Она с улыбкой достала из-под стойки уже приготовленный завтрак. Почему-то сегодня она решила добавить к жареным яйцам рубленую зелень. Совсем немного, но аромат от горячей еды — теплый и свежий, слегка колючий и пряный, — урчанием отозвался в животе.
— Чем сегодня займешься? — наконец закончив с посудой и накинув полотенце на плечо, сказала она, — Вердар заходил. Просил передать, что через пару дней ему помощь твоя потребуется.
Ланс отпил из кружки — чай мягким теплом разлился по телу. Пережевывая еду, он прикинул сколько времени уйдет на работу в Западном районе. У Вердара большое поле — мешки с овощами из его грядок не поместятся на одну страницу.
— Тетушка, если заглянет еще, скажите, чтобы оставил заявку в гильдии. Постараюсь заглянуть к нему на неделе.
Она кивнула и вышла в зал протирать столы.