Виктор Ормунд – Свефнир. Последнее объятие (страница 13)

— Зима будет долгой, — сказала хозяйка. — А еще Глатарис даже не наступил!

— Справимся.

Закончив с едой, он поднялся и отнес тарелку на кухню.

— Забыла совсем, — уже на лестнице его окликнула тетушка и подошла к стойке. В ее руках появился конверт, а в груди у Ланса сжалось. — Заходила какая-то важная дама, вся в золотых цацках.

— Угу, — выдавил он из себя, протягивая руку.

Тетушка отдала конверт, запечатанный темно-синим сургучом. На этом тоже красовался оттиск рассветного горизонта.

— Искала она кого-то, я так и не поняла. Спроси в гильдии, может там…

— Обязательно спрошу, — широко улыбнувшись, перебил Ланс и побежал наверх.

Вернувшись в комнату, Ланс закрыл дверь и прислонился к ней спиной. Прикрыв глаза, он несколько раз глубоко вдохнул, затем опустил взгляд на конверт — его даже не нужно открывать, поскольку содержание всегда совпадало с предыдущим. Уже год эти… не то требования, не то предупреждения находили его в торговых лавках, через руки наемников в гильдии или попросту валялись в дорожной пыли.

Ланс смял бумагу и швырнул в стену. Белый комок упрямо отскочил обратно к ногам.

— Раньше нужно было их слать, — угрюмо пробормотал он и начал готовиться.

Положил в поясную сумку новую тетрадь и пару графитовых стержней. Кошель при движении едва звякнул монетами. От аванса капитана остались четыре медных нумма — на обед хватит. Идти в гильдию за сбережениями — только время терять. Отсюда Северный район был не близко и на поиски кузни Грара может уйти весь день. Лучше отправляться сейчас.

Ланс оставил за спиной постоялый двор, шагая в солнечное утро. Он выбрал путь через центр города вдоль рва Цитадели. Глухие стены домов, стоявших над пропастью, скрывали черный массив крепости, оставляя лишь ощущение ее давящей близости.

Город постепенно просыпался. Ставни пекарен были открыты, в печах уже горел огонь, и в воздухе гулял аромат свежего хлеба. Телеги забирали из переулков то, что оставила после себя ночь. Люди, еще сонные, медленным шагом присоединялись к Лансу: рабочие и подмастерья скрипели кожаными фартуками в руках, а щипцы и молоты на их поясах тихо позвякивали в такт шагам.

Ланс прикинул, насколько он сможет слиться с толпой. В старых шерстяных штанах и куртке из дубленой кожи с затертой подкладкой он слегка выделялся на фоне серо-коричневого полотна, измазанного угольной пылью.

Ладони вспотели. Он не посещал Северный район в одиночку, всегда с заказчиком, который забирал его из заранее установленного места, часто тихого и не самого людного. Но, может, сегодня обойдется без приступов? Рано утром на дымных улицах не должно быть людно. К тому же, пусть стражники Северного района и отличаются от людей капитана Фарна, ремесленные кварталы не были закрыты на вход.

Он сочинил небольшую ложь на случай, если подозрения воплотятся в навязчивые вопросы. И, проговаривая эту ложь про себя, он чувствовал как совесть тонкими иглами колет его бок — узнай Торгиль, сколько раз меч мог оказаться на его поясе, она бы намертво пришила ножны к его штанам.

Шагая в сторону квартала с немощеными улицами, он еще за рекой услышал первые удары молотков о железо и гулкие голоса мастеров. Но прежде них, ему навстречу вышел запах, густой и плотный, что сопровождает каждое ремесло: дым смешивался с вонью растворов из красилен; древесная пыль плясала в смолянистом аромате распиленных досок.

Он шел среди одноэтажных мастерских с глиняными побеленными стенами, читая вывески и оценивая прилавки, блестящие от железных изделий. В проходах было свободно — торговля еще не началась. Только стражники мелькали за поворотами, слепящими солнечными бликами на доспехах: в руках алебарды, за спинами — арбалеты. Из-за них Ланс вчера решил отложить поход в этот район до утра.

Северные ворота были входом для телег с рудой и углем, что добывали рядом с подгорным лесом. Их не закрывали даже ночью, несмотря на животных, что могли проникнуть в город.

И, по рассказам мастеров, с которыми Ланс работал — они проникали.

От безобидных лисиц до стрелохвостов и квеллиров. И если первые искали кур и кроликов, то вторые и третьи вполне могли наброситься на жителя, забывшего запереть на ночь дверь. Стражники, под руководством капитана Хеймберта, арбалетными болтами реагировали на любое шевеление во тьме.

Взгляды из-под стальных шлемов не просто осматривали улицы — они искали. Искали черные шерстяные хвосты, из которых торчали костяные иглы. Искали блеск синих перьев на серой черепице. Искали шныряющих бездельников, которые забредали, чтобы воровать.

Патрули стражников то и дело останавливались, чтобы оценить Ланса. А он тут же заводил разговор с ближайшим ремесленником.

Был ли в этом смысл? Ланс выглядел опрятно, ни один стражник не мог опознать в нем преступника. Однако, они могли узнать другое лицо. И сейчас, уворачиваясь от прямого взгляда бородатого стражника, Ланс прятался в тени кузни и надеялся, осознавая ничтожную тому вероятность, что отец не связался с капитанами для его поисков. Хотя… может, и не связался. Капитан Фарн же не сказал ничего по этому поводу.

Он вздохнул и продолжил расспросы. Все ответы про Грара сводились к кивкам в неопределенных направлениях и указаниям на соседний квартал, любой — гончарный, плавильный. Выбирай, что хочешь.

Мастерских было великое множество: больше, чем жилых домов, и достаточно, чтобы город ни в чем не нуждался. Владельцы лавок и рабочие могли назвать время прибытия сырья, вплоть до минут, но не знали имен, кроме тех, чьи руки касались их заказов.

Ланс провел рукой по волосам. Кожа между пальцами стала серой от угольной пыли. Больше двух часов поисков и ничего. Урчание в животе тихо напомнило, что четыре монеты по-прежнему лежали в сумке, но он не мог представить во рту еду сейчас, в едком пару, что поднимался над банями красилен.

Ему нужна была передышка от бесполезных расспросов и дыма.

В конце переулка высились наглухо закрытые ворота, а проход к ним преграждали ящики и мешки. Здесь, на самом краю квартала, где дышалось легче, Ланс расстегнул куртку и потряс край туники, вздрагивая от прохлады.

Ульфиг назвал только имя — кузнец Грар. Как же его найти?.. Стражники могли бы подсказать, но Ланс отказывался от этой идеи каждый раз, поскольку суровые взгляды обещали скорее вопросы, чем ответы.

Мысль воплотилась быстрее его решения — чья-то рука схватила за плечо и резко развернула.

— Со мной пойдешь, — приказал стражник.

— За что? Я только отдохнуть присел!

Но хватка на плече не ослабла, пальцы лишь впились сильнее, таща за собой.

— К этим воротам нельзя, — стражник, не оглядываясь, вытолкнул его из переулка, — Шагай.

— Но я ничего не сделал! — голос дрогнул, — Я искал своего кузнеца. Заблудился.

Ответа не последовало. Стражник лишь стукнул алебардой по земле и махнул головой в сторону гарнизона.

Он сидел на склоне, опустив пальцы в прохладную траву. Деревья перед ним плотным строем качались в такт ветру и в зелени их крон, под тенью, не было ни искр от тайн, ни всполохов тревог.

Его взгляд опустился на стопку перевязанных бумаг. Он знал, что они сгорели вместе с кабинетом, но желтые листы все равно были рядом, в траве. Только слов не разобрать.

Он откинул голову назад и закрыл глаза, впитывая солнечный свет. Лучи теплом коснулись век. Ветер шевельнул траву, прошелся по серебристым волосам.

Легкое прикосновение к плечу и голос донеслись эхом, но он не отозвался.

— Капитан, — прикосновение стало усилием, — Отряд уже в гарнизоне.

Эвальд открыл глаза и в это мгновение ветвистая тень, склонившаяся над ним, еще не стала человеком. Затем свет прорезался из окна казарм и тень обрела черты.

— Капитан, поднимайтесь.

Рафир в форме, но еще без доспеха, сдерживал зевок.

Пора начинать новый день.

Пальцы, еще помнившие прохладу травы, теперь сгребали золу с пола.

Эвальд провел тыльной стороной ладони по брови. Разбор обугленных последствий бунта обещал затянуться — за окном телега уже не вмещала обгоревший мусор. Даже стул, что делил с ним работу от самого назначения, пришлось выбросить.

Но мысли были не о закупке мебели. Лейтенант Лорик привела отряд еще до первого выхода утренних патрулей. Его стражников разбудил не колокол, а отблески серебряных украшений на гвардейской форме.

И сейчас в кабинете капитан дергал глазом от каждого блика.

Гвардейцы заполнили офицерскую пустоту Восточного гарнизона как вода, утоляя жажду. Только вода оказалась ледяной и от каждого глотка сводило зубы. Они отдавали приказы стражникам без резких слов — приказы били четко по нужным задачам. Но это были слова устава, непреложной дисциплины. Они выстраивали безупречный порядок, в котором не находилось места ни для усталости после ночного патруля, ни для обещанного выходного.

Ставя последнее ведро с пеплом за дверь, Эвальд увидел, как по лестнице к нему поднимаются двое. Лейтенант своей сдержанной улыбкой и высоко поднятой головой отбрасывала длинную тень — Рафир шел в двух шагах позади.

— Капитан Фарн. Смотрю, вы почти закончили, — огляделась в пустой комнате лейтенант, — Я могу поделиться с вами письменным столом.

Он нахмурился, но тут же выровнял лицо.

— Вы и ваш отряд уже делаете все необходимое, — ответил капитан, — Это больше, чем я мог просить.