Виктор Ормунд – Свефнир. Последнее объятие (страница 7)
Ланс остановился, не доходя до поворота, и прислушался.
— Склад закрыли! — кричал какой-то мужчина, — Весь день на рынке ни хлеба, ни мяса!
Толпа загудела в ответ.
Ланс нахмурился. Территория восточных складов действительно была закрыта вчера — из-за убийства. Однако, торговцы забрали свои грузы к вечеру, да и восточные склады не главные по продовольствию. Там и правда были тележки торговцев мясом и овощами, он сам однажды помогал их туда отвозить. Но десять-пятнадцать прилавков — это даже не половина рынка. Неужели люди верят, что продукты могли закончиться? У пекарей и мясников были свои лавки. Даже если склады и закрыли, на рынке все равно должны были остаться мясо и хлеб.
— Долой совет! Только и думают, как набить свои карманы! Теперь еще и еду прячут! — гневные окрики глухими ударами тонули в стенах.
От этой злости на лицах живот непроизвольно напрягся.
Воздуха не хватало.
Ланс начал дышать медленно, глубоко, прислонившись спиной к холодной стене. Ничего, эти люди вовсе не…
Он сосредоточился на сером камне стены напротив и постарался отвлечь себя от криков толпы. Например тем, что для них смерть Сэвора — досадное неудобство. Не самая приятная мысль, но она позволит остаться в переулке. Не упасть.
Прислушиваясь, он пытался понять, до кого люди пытаются докричаться. Он видел протесты и раньше, но всегда на площадях, у гильдий — там жалобы могли дойти до адресатов. А здесь? Глухой квартал на отшибе Восточного района, кроме жилых домов и гарнизона стражи — ничего.
Казалось, весь город гудел от гнева. Не праведного, а слепого и бессмысленного. Нужно было уходить. Сейчас же. Придется сделать крюк, так выйдет быстрее и безопаснее. Ему очень хотелось оказаться как можно дальше.
Алхимическая мастерская, входом смотревшая на реку, была двухэтажным зданием. Тем самым, что Ланс перепутал с аптекой.
Первый этаж был сложен из ровного серого камня, кажущегося теплым даже под облачным небом, второй — деревянный, с потемневшими от времени балками. Большие окна первого этажа, составленные из множества прозрачных стеклянных кусочков, пропускали внутрь много света. В меру дорогое и практичное решение — купить окна из целого стекла мог себе позволить разве что аристократ.
Ланс припомнил цены, которые видел в накладной компании Сьерхольт. Ужасающие цены. Однако, в тот день стекольный мастер заплатил ему три серебряных нумма за прием поставки песка.
Перед дверью, снова поморщившись от нечитаемой вывески, он зашел внутрь.
Дверной колокольчик задорно возвестил о посетителе.
— Одну минуту! — донеслось из подсобной комнаты.
Пока ждал, он решил осмотреться, ведь прошлый визит к Арденскельду Торвальду был кратким.
Лавка пахла смесью трав, металла и теплого дерева. Тяжелые столы и шкафы плотно заполняли помещение, слева от входа на небольшом прилавке лежали баночки с разноцветными порошками и жидкостями, словно приглашая попробовать все на ощупь. В глубине, почти в тени, притаился массивный стол с инструментами: стеклянные бутылочки, сосуды, изогнутые трубки и колбы, на которых собиралась влага.
На полках лежали стопки из небольших тканевых квадратов, рядом — маленькая горелка, песчаная баня и странная, небольшая печь с зубчатым верхом. У нее были массивные ручки — неужели ее можно передвигать?
Среди стекла и блестящего металла Ланс увидел острые матовые камни и зеркала. Забытые в беспорядке журналы, записки и старые книги лежали тут и там.
Каждый предмет казался одновременно знакомым и загадочным — понимания, для чего все это, не было. Лавка дышала спокойной, тихой магией изобретательства.
Наконец, левая дверь открылась и показался владелец. Юноша, слегка горбясь, отряхнул мантию от пыли и каких-то семян. Он щурился, пытаясь разглядеть посетителя. Зайдя за прилавок, он поправил светлые волос, неловко улыбнулся и поприветствовал:
— О! Господин Ланс! Рад видеть.
— Здравствуй. Сегодня я по делу, поэтому снова ничего не куплю.
Алхимик видимо и не ожидал другого, потому не смутился.
— По какому делу? Хотите что-то спросить?
— Меня послал капитан Фарн. Сказал, что ты сможешь помочь вот с этим, — Ланс достал из сумки «монетку».
— А записка или что-нибудь от него есть? — вопрос задавал уже не неуклюжий юноша, а вполне себе матерый торгаш.
Растерявшись, Ланс вспомнил про жетон и предъявил его.
Арденскельд кивнул, затем аккуратно взял «монетку» двумя пальцами, поднес к лицу, перестав щуриться.
— Так вы работаете на гарнизон, — задумчиво протянул он, не отрывая взгляд от находки, — Получается, мы с вами в каком-то смысле коллеги.
Ланс растерялся еще раз. Капитан, оказывается, новатор — привлекает под свое командование самых разных людей.
— Как это?
Юноша, наконец, оторвал взгляд от предмета.
— Я тоже на него работаю, — ответил он и положил «монетку» на лоскут белой ткани на столе. Затем быстрым шагом начал собирать инструменты по всей мастерской, — Он помог со съемом этого помещения. Взамен, я помогаю ему в разных делах.
— В разных делах? — переспросил Ланс.
Он не удержался и стал додумывать, но осекся — совсем недавно он зарекся не судить поспешно.
Арденскельд быстрым, отработанным движением взял со стола лупу и пинцет.
— Капитан говорил, что спит мало в последнее время. И я собрал ему целую банку тонизирующих трав. И тому подобное.
— Лекарства для стражников и помощь, как сейчас? — предположил Ланс.
— Что-то вроде того. Можете подойти, покажу как эта штука работает. — Арденскельд встал по другую сторону стола и подозвал его, — Редкая вещица, такие не найдешь на обычной одежде. Если на поверхности будет вода, то...
Пипеткой алхимик опустил каплю воды. Ланс наклонился, почти уткнувшись подбородком в стол, чтобы рассмотреть. Арденскельд тем временем взял нитку одной рукой и опустил ее конец в каплю на «монетке». Другой рукой он прижал ее край и резко дунул.
И, как по волшебству, нитка прошла в отверстие, которого там не было.
Алхимик, держа нить за оба конца, показал Лансу результат своей работы.
— Ну вот! Это пуговка.
Глава 4. Бремя
— Устав городской стражи, раздел «О порядках в час смуты»
Осень в Вальдорфе наступала быстро и жестоко. Ветер с северной гряды Драум-Халь хлестал город нещадными порывами.
Эвальд плотнее закутался в плащ и пришпорил лошадь. Ему предстояло проехать по южному мосту Цитадели. Лошадь занервничала, едва ступив на широкий деревянный мост в гласис. Он сам не удержался и вздрогнул.
С каждым шагом по мосту Стальхогг городской шум затихал за спиной. Впереди были лишь молчание, холод и полная изоляция.
Солнечный свет даже в ясную погоду не грел монолитные черные стены — он лишь скользил по их гладкой неестественной поверхности словно по льду и бесследно тонул в пропасти у подножия.
Цитадель отвергала его.
Мурашки пробежали по рукам и он вдохнул глубже.
Стук копыт отдавался эхом в бездонном провале, который служил рвом для крепости в центре города. Т'улниры возвели это ужасающее сооружение тысячи лет назад. Входов было всего три: на севере, западе и юге, — поэтому капитану пришлось ехать в обход.
Эвальд поднял взгляд к острым зубцам, которые гвардейцы приспособили под башни. Отчего пытались защититься те, кто построил это? Что могло послужить причиной для постройки настолько непроницаемого бастиона? Ответы затерялись во времени. Может, Арденскельд знает?
В детстве он с интересом изучал историю. Задавал вопросы учителю. Но тот лишь давал ответы из учебника: заброшенный город-крепость, переселенцы под знаменем ястреба, облаченного в серебряные доспехи… Сто лет прошло и Вальдорф сильно разросся, привлек новых жителей, готовых мириться с тяготами жизни здесь.
Теперь уже Эвальд и другие стражники стояли на защите города, а не Цитадель, во всех смыслах бросающая тень на простых горожан.
Он пересек арку, вырубленную в черной стене. Мысленный образ древних сооружений сменила реальность — внутренние здания давно перестроили под современные нужды и теперь серый камень и красный кирпич смотрелись на фоне черной стены словно нерастаявший снег на скалах.
Эвальд выехал на широкую улицу, которая вела прямо ко дворцу герцога и собору. Его же путь лежал правее, к гвардейским казармам и Центральному гарнизону стражи. Сердце перестало стучать в ушах. Ветер стих — остались только стук копыт и его собственное дыхание.
Он невольно остановил взгляд на двух гвардейцах в патруле. Те лениво переговаривались между собой. Славная служба — от обеда до отбоя.
Спешился и отвел лошадь в конюшню.
Внезапно воздух содрогнулся оглушительным звоном.
Эвальд вышел из-под навеса. Колокольня Доминиума, самая высокая постройка во всем Вальдорфе, сияла ослепительным светом даже в такую погоду. Остроконечный шпиль пронзал облака, а голос серебряного колокола, чьи колебания можно было почувствовать кожей, оповестил город о смене очередного часа.