Виктор Ормунд – Свефнир. Последнее объятие (страница 6)

Да что ему нужно?

— Погоди, — мысли Ланса, наконец, обернулись на самого себя. Вид тот еще. — Я сейчас... оденусь.

Сержант кивнул и начал спускаться по лестнице так, словно проверял каблуками сапогов ступени на прочность. Не дожидаясь, пока шаги затихнут, Ланс схватил одежду.

Главное, не забыть поясную сумку. На бегу надевая рубашку, он отбил носок ботинка о стену, втискивая ногу, и выбежал вслед за сержантом.

Такой строгий. А слухи ходят, что сержант под стать капитану. Хотя… Ланс на собственном опыте убедился, что составлять впечатление о человеке, основываясь на сплетнях — не тот путь, на который Архитектор смотрит с одобрением.

Его немногословный попутчик не утруждал себя разъяснениями. На все вопросы у него был один ответ, произносимый с ровным лицом:

— Капитан сказал, что вы в курсе.

Сержант Иасан приехал к постоялому двору на лошади. Значит им придется ехать в гарнизон на ее спине вдвоем, и Ланс уже с сожалением предвкушал, как отобьет себе все мягкие места.

Чтобы не свалиться, пришлось крепко держаться за пластины доспехов Рафира. Сталь почти оледенела от утреннего ветра, и стоило большого труда не отпустить руки. Упасть под копыта — не лучшее начало дня.

Они петляли переулками. Видимо, сержант решил объехать главные улицы, где с самого утра могла собраться толпа недовольных.

Едва за поворотом показался гарнизон, Ланс, не дожидаясь пока лошадь остановится, спрыгнул на землю. Руки онемели и горели, но с остальным все было в порядке — сержант вел лошадь шагом, который почти не подбрасывал наездников.

Рафир спешился во дворе и отдал поводья стражнику, затем жестом велел Лансу идти первым.

Оказавшись в гарнизоне во второй раз, Ланс уже стоял прямо. В первый его визит он не смел поднять взгляд: зачем его вызвали, не кроется ли за этим подвох. Старался не привлекать лишнее внимание, боялся ступить не туда, потому смотрел только себе под ноги.

Теперь же, растирая пальцы, он осмотрел гарнизонный двор.

Строгий квадрат, обнесенный по трем сторонам функциональными постройками. Напротив входа, у северного забора, царила повседневность: длинные деревянные казармы и дымящаяся труба столовой. Правую сторону занимало двухэтажное каменное здание — тренировочный зал и арсенал снизу, а наверху, под черепичной крышей, располагался кабинет капитана. А с левой стороны, где гарнизонная конюшня вплотную прижималась к городским домам, Вальдорф и порядок смыкались, оставляя лишь несколько темных и тесных щелей-проходов.

Ланс отвернулся, отгоняя образы грязной подворотни.

Капитан сидел в своем кабинете, как и в прошлый раз заваленный бумагами. Хотя нет, слева стопка поредела, а справа лежали аккуратно сложенные бумаги — это, видимо, обработанные отчеты.

— Доброе утро, Ланс, — капитан поднялся из-за стола.

— И вам.

Капитан кивком отпустил сержанта и тот удалился, неслышно прикрыв дверь.

— Я ожидал тебя раньше. Хорошо, что сержант нашел тебя так быстро.

— Не понимаю, если честно, — Ланс помотал головой. — Вы вчера отпустили меня, я думал, поручение выполнено.

Глаза капитана расширились. Ланс бы и не подумал, что у того есть еще одно выражение лица.

— Я же четко сказал тебе, что жду на следующий день, на седьмой бой колокола. Сейчас уже половина девятого, но мы успеваем.

Седьмой! Ланс просыпался самое раннее в восемь — так он не спеша умывался и завтракал.

— Видимо, я не озвучил, — скорее себе под нос, пробормотал капитан, но тут же выпрямился. — В любом случае, ты получил оплату в один золотой. Ты решил, что это — за один отчет?

Ланс не знал, что ответить. Ему и правда заплатили удивительно много, да еще и разменом, чтобы не пришлось светить золотом по прилавкам. К щекам и шее прилила краска. И ведь только вчера он мысленно поливал капитана грязью, а тот вовсе не собирался бросать дело об убийстве Сэвора, несмотря на жуткую загруженность.

Ланса наняли на все расследование. Стражников по-прежнему не хватало, а его не сковывал долг и распорядок дежурств. Да и город он знал куда лучше рядового патрульного: ему приходилось бывать с поручениями по всему Восточному району, а иногда заглядывать и в Северный, и в Западный.

— Прошу прощения, капитан.

— Оставь. Для ясности, проговорю — ты нанят до конца расследования. Один золотой — это аванс, еще пять серебряных получишь, когда закончим. Если справишься хорошо, от себя накину еще.

Капитан вернулся за стол и отпил чай из железной, грубо сделанной кружки.

— Следующее задание — разыскать смотрителя склада... — он прервался, глядя на отчет с места убийства, — Двина. Опроси его, запиши и передай бумаги мне.

У Ланса уже был ответ. Признавшись, что успел заподозрить дело закрытым, он рассказал, что действовал самостоятельно. Рассказ смотрителя он помнил отлично и был готов перенести его на бумагу хоть сейчас.

Капитан какое-то время смотрел на него, затем сказал:

— Больше не вздумай действовать в одиночку. Мне потом перед гильдией отчитываться, если из тебя второе тело сделают, — сказал он строго, но не повысил голос. — Всегда докладывай о своих шагах. Пришла в голову идея — расскажи о ней мне или сержанту Иасану.

Он сделал паузу, убеждаясь, что Ланс уяснил сказанное.

— Но мне следует похвалить тебя, — и его тон смягчился. — Твоя инициатива экономит нам время, а его сильно не хватает. Раз уж у нас есть рассказ свидетеля, можно двигаться дальше. Запиши его слова, не упускай детали.

Похвала торговцев была обычным делом — всего-то внимательно записывай, что говорят. А эта, от капитана, отозвалась в груди непривычным теплом.

— Мне нужно прибыть на встречу в Центральный гарнизон, поэтому до полудня меня не будет. Оставь записи на столе. И вечером мы с тобой допросим Герта.

Капитан приготовил чистые листы и перо с чернилами, затем указал на стул. Ланс скривился, глядя на бумагу. Еще хуже, чем в прошлый раз: углы неровные, края осыпались, каждая буква будет расползаться при письме паутинкой.

Капитан уже хотел было уходить, но Ланс остановил его:

— Пока вы здесь, хотел показать это, — сказал он, нащупав в сумке среди монет маленький блестящий предмет, — Смотритель нашел это вчера ночью за складом.Не знаю, что это может быть.

Капитан взял «монетку» большим и указательным пальцем, поднес близко к лицу, стараясь рассмотреть обе грани. Никаких явных деталей не было, разве что кромка с утолщением, прямо как у обычной монеты.

— Не видел такого прежде. Но у тебя новая задача. — он вернул находку Лансу и заодно вытащил из внутреннего кармана плаща железный жетон. — И возьми это. Смотри, не теряй — вернешь его мне. Как все запишешь, иди на Набережную улицу. Возле моста есть лавка алхимика. Покажи ему эту... штуку. После — жду в своем кабинете.

— Понял вас, — кивнул Ланс, уже усаживаясь на стул. Мысленно повторив порядок действий, он переспросил, — Алхимик? Почему не ювелир?

— Он талантливый парень — работает не только с пробирками. Еще он вроде историк и изобретатель.

Уже в дверях капитан обернулся:

— Надеюсь, ты не будешь ничего здесь трогать, — его взгляд не оставлял сомнений, что это еще один приказ, — В моем кабинете, кроме отчетов, ты ничего не найдешь. Занимайся своим делом.

И, не дожидаясь ответа, захлопнул дверь.

Тепло в груди дрогнуло, отступив под холодом последних слов.

Ланс провел рукой по лицу и перевел взгляд на бумагу, желтую и комковатую. Сейчас перо выводило не просто показания смотрителя — это был его вклад, необходимый и понятный. Необходимый как жетон, отданный в знак доверия. Понятный как его края — железные и грубо вырезанные, но придававшие жетону узнаваемую овальную форму.

Закрыв за собой дверь, Ланс на ощупь проверил сумку. Жетон и маленький предмет его задания на месте.

Стражники в арсенале на него не смотрели — им было не до вопросов. Сейчас у них едва хватало сил, чтобы, развалившись на скамьях, ждать обеденного часа. Ночные дежурства в середине осени сильно выматывали — холод и тьма на плохо освещенных улицах вытягивали много сил. В Объятьях Свефнира зазеваешься — замерзнешь насмерть.

Небо затянуло тучами, порывы ветра пронизывали одежду насквозь, словно зима уже ломилась в ворота города. Ланс только надел куртку, но его все равно пробирало до дрожи.

Урчание в животе напомнило о сорванном завтраке. Сержант Иасан нагрянул внезапно — даже умыться не дал. И еще эта поездка верхом. Чего он такой хмурый?

Наверное, сердитый сержант и почти отмороженные руки — это расплата за вчерашние мысли о капитане.

— Архитектор, Равенство усвоено. Больше не буду судить людей поспешно, — бросил Ланс в серое небо.

Углубившись в темный переулок, он замедлил шаг, услышав нарастающий гул впереди. Улицы в этой части города были узкими, зажатыми между стенами домов — даже прилавок не поставить. Рынок и широкий проспект, где обычно кипела жизнь, были в центре района, за рекой.

В первый раз, он увидел недовольную толпу как раз на площади, когда ехал в экипаже. Тогда людей собралось не много. Но капитан уже почти неделю не спит, пытаясь удержать порядок. Значит, такое звучание по всему городу? И в Северном, и в Южном районах тоже?

Узкая улица была наглухо перекрыта сбившейся в кучу толпой. Люди переговаривались, спорили, выкрикивали что-то. Их голоса, ударяясь о каменные стены, сливались в сплошной оглушительный шум. Даже вороны на крышах, будто раздраженные суетой, каркали громче и злее обычного.