Виктор Ормунд – Свефнир. Последнее объятие (страница 50)

Ланс не стал спорить и побежал за Арвис, следуя за едва уловимым ароматом сладкого цветка, что распускается лишь после грозы в дождливый день. Мягкая обувь из замши скользила по гладкому камню, но он справился с полом и ступенями и, догнав, услышал:

— Ты… хорошо спал? Эвальд предлагал перенести тебя в комнату, но я решила, что лучше не тревожить.

Он встретился взглядом с Арвис. Еще предстоит привыкнуть к ее настоящему лицу и голосу. Привыкнуть к ощущению брони, за которой можно спрятаться.

— Все хорошо, спасибо вам.

— Давай договоримся — просто Арвис.

Ее черты так смягчились, что Ланс не удержался и сощурил глаза:

— О, госпожа, не знаю в праве ли я…

Она подняла брови, усмехнулась и толкнула его в плечо.

Двери комнат Эвальда и Рафира по разные стороны коридора открылись одновременно от их смеха. Показались капитан и сержант с расстегнутыми воротниками и полотенцами, накинутыми на плечи.

— Вы за нами? — спросил Эвальд, вытирая лицо.

Ланс провел пальцами по своей щетине — тоже бы побриться.

— Наемник, тебе это не идет, — Арвис указала на него. — Как ты собираешься покорять секретарей в палате с этими иглами?

— Сегодня мы идем в Цитадель? — уточнил Рафир.

— Обсудим за завтраком. На котором не будет медового печенья, — подняла она бровь, затем продолжила. — Тебе и капитану нужно одеться в форму стражников. Спускайтесь, как будете готовы. А ты, Ланс, бриться, немедленно.

И спустя менее чем через час, Гримстейн подал завтрак в алой гостиной, и солнце играло лучами на поверхности ароматного чая.

Арвис посмотрела на его гладко-выбритые щеки. Да, так лучше. Его щетина была совсем юношеской, такой редкой, невозможной для отращивания. Открытое милое лицо, которому совершенно не пойдут усы и борода, даже ухоженные.

После умывания во рту сохранилась пряная сладость и легкая прохлада, которую в зубную мастику добавлял бергамот. Мелькнула мысль об опустевших полках с чаем. На улице с мастерской Бломара вроде была чайная, недоступная еще несколько дней назад, но, может, Ланс согласится как-нибудь наведаться туда…

Опустив голову к завтраку, она отделила вилкой кусочек от свернутой в рулет яичницы. Отрезать ровно не получилось — корочка осталась в тарелке. Вздохнув, Арвис сказала:

— У нас смена приоритетов. Мы проверим сведения Ланса.

— Все может быть настолько серьезно? — спросил он.

— Маскенфер сказал, что закон хотят перенести, — произнес Эвальд. — Но заговорщику этого может быть мало, он мог подстраховаться, подготовить еще один план. Если он опустошил зернохранилища, толпа уже не будет извиняться за поджог гарнизона.

— Поступь Глатариса начнется через четыре дня, — ответила Арвис и запила фразу чаем. — У нас много дел и мало времени — сегодня действуем раздельно. Эвальд и Ланс, вы — в Цитадель, искать записи по зерновым сделкам. После, найдите отчеты по городским остаткам. Рафир, ты со мной — нанесем визит Синдриану Ангвису, проверим городские склады, — она убрала прядь за ухо. — Будем молить Доминуса, чтобы Ланс оказался не прав.

Он вряд ли ошибся, но она отбросила мысль о пустых зернохранилищах.

— Арвис, позволь мне отправиться в Западный район. Вы двое лучше справитесь с документами, — мягко улыбнулся Эвальд. — И с Продовольственной палатой.

Она провела костяшкой указательного пальца по губам, отвечая хищной ухмылкой.

— Уверены, капитан? Сможете спать спокойно, зная, на что обрекли секретарей?

— Я не могу быть ответе за тех, кто не спрячется от ястребиных когтей, — покачал он головой и вернулся к завтраку.

Рафир сложил приборы и отодвинул тарелку.

— Что мы сделаем, если отчеты не сойдутся? Попросим помощи у столицы? Герцог поверит нам?

— У герцога не будет выбора. Но, даже с его приказом, обозы из столицы не успеют прибыть до начала Наттлумена, — ответила Арвис. — Порт Квархольт ближе.

— Он меньше.

— Он торговый. Даже совсем немного продовольствия поможет Вальдорфу продержаться, если мы рассматриваем худший вариант.

Все замолчали, допивая чай, и Арвис скользнула взглядом по собравшимся за столом.

— А вы все… решили, где переждете Поступь? Я бы хотела, чтобы вы остались здесь.

— Я думал насчет гильдии, — протянул Ланс. — Потом хотел попросить остаться в гарнизоне. Но раз уж мы перенесли штаб в Гард…

— Отличное решение, — кивнула Арвис. — Будем помогать Гримстейну оборонять окна.

Рафир слегка поднял руку.

— Мне нужно предупредить родителей.

— А мне проведать Арденскельда, — подал голос капитан. — Он еще не встречал Глатарис на севере. Помогу ему запастись едой.

Арвис еще раз посмотрела на их лица, и тугой жгут, что держал ее осанку, слегка ослабил плетение.

— Надеюсь, в этом году Поступь затянется.

Арвис поправила шлем. Чем ближе подходил Глатарис, тем сильнее выл ветер Свефнира. Милостивый палач не придумал ничего лучше, чем проявить свою глупость. Старайся, четыре дня тебе осталось.

— Мы можем пройти пешком, — услышала она голос Ланса.

Тот качнул головой в сторону моста.

— Ценю твою заботу, но лучше поспешить, — она осмотрела спутника. Пальто из темно-зеленого бархата село на него отлично. — Тебе не холодно?

Ланс ответил ей широкой улыбкой. Рукой он изящно откинул полы, показывая плотные шерстяные штаны.

— Готов пробыть в седле хоть весь день. Спасибо за одежду.

Арвис еще раз посмотрела на его лицо. Как бы наемник ни отказывался от своей природы, аристократичность скрыть он не мог — и одежда лишь подчеркнула сдержанную выразительность его жестов. Она еще вначале, когда он зашел в сгоревший кабинет с хлебом, заметила что-то солнечное в блеске внимательных карих глаз и в чуть большей силе бровей, чем у жителей северного Вальдорфа. Однако, его солнце не переходило в жар.

Ясность холодного ветра и упрямство тлеющего огонька.

Она вздохнула. В голове возник другой образ — тот, что вчера дрожал в свете камина. Как жаль, что свет Ланса идет из такой глубокой ночи.

Когда они перешли мост и рев бездны больше не мог украсть слова, она спросила:

— Когда ты родился?

Ланс слегка наморщил лоб.

— Мама говорила, в Сольдаг.

Иронично и жестоко. Арвис слегка покачала головой.

— Помнишь цветок, что я привезла в гарнизон?

— Артишоковая протея. Я запомнил.

— Портной снимал с меня мерки, чтобы сшить платье, которое он нарисовал с этого цветка.

Ланс задумался на мгновение, потом произнес:

— Вот почему Бломар так светился. И когда будет повод его надеть?

Арвис хитро сощурилась.

— На твой день рождения. Но! — она подняла палец. — Это все портной. Мне пришлось подыграть ему.

— Не дорого обошлась игра?

— Я бы сказала, — протянула Арвис. — Для меня не стоит вопрос цены, да и не в ней дело. На кону стояла невиновность портного и я сделала ставку.

Ланс слегка улыбнулся в ответ, прикрывая, — по привычке, наверное, — лицо воротом.