Виктор Ормунд – Свефнир. Последнее объятие (страница 47)
Эвальд сделал глубокий вдох и начал:
— Собственно, поэтому я связался с тобой. Не знаю, слышал ли ты, но я занял пост капитана в Восточном районе.
— Да, — ответил Хальвен с усталым взглядом. — Я слышал.
— Не все из слухов правда.
— Я бы и не поверил.
— Спасибо, — ответил Эвальд и позволил себе откинуться на спинку кресла. — На чем я?.. Капитан, да. Много времени прошло и я решил двигаться дальше.
— На жалованье капитана слугу бы ты себе не позволил, — поднял бровь Хальвен.
— Так сложилось, что я сейчас не просто капитан. Меня под крыло взяла семья Лорик.
В коридоре словно что-то упало. Или показалось?
— Эсиль и Рунива же не в городе.
— Их дочь, Арвис, — улыбнулся Эвальд. — Вы вроде знакомы.
Лицо Хальвена исказилось на миг, но он совладал с собой.
— Мы не нашли общий язык, — бросил он, а затем протянул, — Так значит, это Арвис видели в твоем гарнизоне. Тогда у меня не остается причин верить слухам, — он усмехнулся. — Она бы не стала возиться с бездарем. Вы планируете что-то серьезное?
Поимка преступника — насколько серьезно? Эвальд покачал головой.
— Не сейчас. Я не в том положении, — произнес он и отстранился от спинки. — И потому хочу попросить тебя об одолжении, если не возражаешь.
Хальвен раскинул руки.
— Я бы сказал, все, что угодно, но… Чем я могу тебе помочь?
— Речь не про нумма. Прежде всего, я хочу вернуться в общество, но у меня больше нет имени семьи. Потому прошу тебя научить меня вести дела.
Слова отзвенели в чашках. Хальвен, не опуская брови, прочистил горло и сказал:
— Это похвально. Правда, не знаю, с чего начать. Ты уже… то есть, будет сложно. Если речь не про одну лавку, а целый торговый поток… что-то прибыльное? Сьерхольты держат монополию на стекле. Руда? Нужно огромное количество вложений. С продовольствием тебе придется…
— Хальвен, — остановил его Эвальд и улыбнулся. — Для начала мне нужно понять, насколько я готов. Разбираться со складом гарнизона — это одно.
— Значит, основы ты уже знаешь. Но почему не обратился к Арвис? — опомнился хозяин дома.
Эвальд поджал губы. Почему?
— Потому что семья Лорик, — медленно начал он, — Не занимается торговлей. И я не вписываюсь в круг ее знакомых, чтобы просить о таком.
Хальвен кивнул несколько раз, а капитан ушел взглядом в пустую чашку.
— Спасибо, что вспомнил обо мне, — с улыбкой вздохнул Хальвен. — Буду рад показать, насколько ты от меня отстал. Завтра у меня встреча с поставщиками в Цитадели, приглашаю тебя присоединиться, познакомлю с полезными людьми.
— Это слишком. Если не против, я бы начал с другой стороны — поставки, хранение.
— Хочешь посмотреть на мои склады? Это можно устроить.
Договорились встретиться через два дня. А затем Эвальд согласился пройтись по дому, по коридорам, где он когда-то носился, мимо окон, где он за книгами иногда встречал закат, дожидаясь возвращения родителей.
И, конечно, они посетили сокровищницу господина Дроска — музей диковинных насекомых, что навсегда застыли в моменте распахнутых крыльев. Воспоминания, которые не ужалят.
Жуки и бабочки, в расцветки которых сложно было поверить, форм и размеров, что порой поражали своей сложностью и многообразием. И, слушая восхищенный рассказ, Эвальд искренне понадеялся, что за сбором и любованием своей коллекцией у Хальвена не остается времени на планирование заговора.
Он же не стал бы рисковать семьей ради прибыли?
Когда они спустились вниз, Хальвен настаивал, чтобы старый друг остался на обед. Или уже ужин? Но Эвальд отказался, сославшись на дела в гарнизоне. К этому моменту тело уже сводило от недомолвок, которыми он отвечал на искренность. Он не лгал. И при том, не мог сказать всего, поделиться тем, что научился слушать и слышать. Говорить. Возможно, когда-нибудь наступит время, светлое время, в котором в словах не придется искать подлый замысел.
Карета подъехала ко входу. Хальвен проводил гостей и остановился в дверях. Глядя на улыбку на его лице, Эвальд понял, что двор лишился не всех своих яблонь.
Он остановился на ступенях Гарда, провожая взглядом уезжающий в ночь экипаж. Рафир обернулся, пытаясь найти, что зацепило взгляд капитана. Но тот собирал на темнеющих улицах не тени угрозы — он глядел в самого себя, чтобы сказать то, что должен был уже давно. Эвальд не мог ничего сказать Хальвену, но сейчас он способен выполнить долг перед человеком, который своим присутствием помогает не задыхаться и дает надежду, что правда двойника в отражении — не единственная.
— Сержант… Рафир. Я должен извиниться, что принимал твое присутствие как данность. Это нечестно и неправильно, — произнес он и сделал спокойный вдох. — Ты со мной уже пять лет и… все еще помнишь, каким я был. Пожалуйста, знай, что я вижу в каждом составленном тобой расписании, в приказах, что ты отдаешь, когда отправляешь патрули. В пожаре, с которым ты справился. Теперь я вижу. Каждую кружку чая, которая ждет меня по утрам на столе в кабинете. Сам бы я давно забыл его на полке.
Рафир мягко улыбнулся, опуская взгляд.
— И теперь, — продолжил Эвальд, опустив руку на его плечо. — Отправляясь на очередную встречу в Цитадели, я не буду слепо уверен, что с гарнизоном все будет хорошо — я буду знать почему.
Глава 15. Луч скорбной зари
— Сольдаг
— Ну-ка, цыц, — прошипела Арвис. — Все, они идут.
Ланс отпрыгнул от дверей. Глаза и руки искали предмет, что дал бы убедительное прикрытие. Они вовсе не собирались подслушивать — это все Арвис. Увидели экипаж, подошли ко входу, чтобы встретить, но тут услышали начало речи капитана и не стали открывать первыми.
Щеки почему-то горели. Наверное, радость за Рафира? Или стыд за воровство тех слов, что ждали годы и предназначались не ему.
Дверь открылась. Показались капитан и Рафир с легкими улыбками и растрепанными ветром волосами.
— Уже ждете нас? — спросил Эвальд, глядя на Арвис, которая не стала притворяться, что занята. — Ланс, почему ты красный?
— Я донимала его неприличными вопросами, — подняла она подбородок. — Как все прошло?
Эвальд снял верхнюю одежду, достал из внутреннего кармана пальто свернутую бумагу и отдал Арвис.
— Хальвен пригласил осмотреть его склады через два дня. Обещал все показать.
— И никаких заминок? — спросила она, не отрывая взгляд от записей. — Он же знает, что ты капитан?
— Знает, конечно, — вздохнул Эвальд. — И, честно, мне не хочется, чтобы заговорщиком оказался Хальвен.
— Это зависит только от него, капитан, — произнес Рафир, встречая понимающий кивок. — Арвис, Ланс, вы уже ужинали? Мы пропустили обед в доме господина Дроска…
— Вас ждали, — улыбнулся наемник. — Идем.
Они отправились в гостиную, где стол уже был накрыт. Гримстейн сегодня готовил основательно — не вчерашнее рагу на скорую руку. Жаль только, что в очередной раз не удалось понаблюдать за работой на кухне.
— А как дела у вас с помощником портного? — спросил Рафир, заправив салфетку за воротник рубашки.
— Тупик, — ответила Арвис. — Он совсем юный, живет в Восточном районе. Ни мотива, ни возможности.
— Зато с Арвис сняли мерки для нового платья, — вклинился Ланс.
Арвис прищурилась и хитро улыбнулась.
Ланс подождал, когда все начнут есть, и тоже взял в руки приборы. Поднял взгляд на лейтенанта и капитана — разговор настолько увлек их, что они не замечали маленьких капель супа, что падали с ложек на скатерть. Затем на Рафира, который справа от него накалывал сухарики на вилку и вымачивал их в бульоне, прежде чем съесть. И в какой-то момент главными достоинствами комнаты стали ни темные шторы из бархата, ни резное украшение из прямых линий на раме камина, ни мягкая свободная одежда, а песня. Прямо из голосов, смеха и некогда холодных глаз. И сейчас, сжимая в руке вилку, Ланс не крал эту песню, не бежал от нее, а просто слушал.
— Ты чего? — спросил Рафир. — Подать что-нибудь?
— Все хорошо, — неровно улыбнулся Ланс в ответ. — Просто задумался.
Под конец ужина, когда все переместились из-за стола в мягкие кресла, прибыл лейтенант Тессен с кратким докладом из гарнизона. Он не задержался, и, как только дверь за ним закрылась, Ланс и Рафир заняли места на диване, а Эвальд и Арвис присели в кресла. Рафир и вовсе скоро задремал.