Виктор Ормунд – Свефнир. Последнее объятие (страница 26)

Дверь в зал распахнулась и показался дворецкий.

— Господин, позвольте проводить вас наверх.

Его волосы не шелохнулись при поклоне, а на черной ткани не осталось складок, когда он выпрямился. Рафир последовал за ним, стараясь не отвлекаться на серебряные светильники на стенах. Дворецкий отвел его в комнату на втором этаже.

— Ваша одежда на кровати, — говорил он, сопровождая каждое слово указанием. — Чаши с водой на столике с зеркалом, полотенца — в выдвижных ящиках, используйте сколько потребуется. Вам понадобится моя помощь, господин?

Рафир, выстроив последовательность из предметов, поблагодарил дворецкого. Тот поклонился и вышел, тихо прикрыв дверь.

Пальцы слегка дрожали, расстегивая пуговицы куртки, затем рубашки. Потухшая печь молча наблюдала за мурашками, что покрыли его тело. Сняв одежду и обувь, он проверил на ощупь воду в обеих чашах. Теплая. Но после касания воды в первой на пальцах словно осталась скользкая пленка, словно в ней растворили мыло. И запах от нее поднимался не как от обычной воды — как если бы цветочную пыль ветром подняло с дороги. Рядом с чашей он нашел мягкую губку и окунул ее в мыльную воду. Начав с лица и шеи, он старался прежде отжать влагу, чтобы ручейки не залили деревянный пол. С каждым новым движением он словно смывал с кожи самого себя, покрываясь кем-то другим, кем-то, пахнущим не дежурствами и расписаниями.

Рафир глубоко вдохнул, стараясь привыкнуть. Дрожь пробрала тело сильнее, но тут же отступила — аромат встроился в цепочку. Для выполнения задачи требуется перевоплощение. Здесь нет противоречия. Чтобы маскировка подействовала, одной одежды недостаточно — человек имеет пять чувств.

Когда пушистое полотенце забрало остатки влаги, взгляд упал на край кровати — на костюм с рубашкой. Рядом была небольшая круглая баночка с пудрой. Записка рекомендовала нанести содержимое на кожу под руками, чтобы лишняя нервозность кислым запахом пота не разрушила роль.

Рафир исполнил рекомендацию, а после начал одеваться под легкий аромат хвои и мяты. Мягкий хлопок приталенной рубашки быстро согрелся от тепла тела, черная шерсть неприлично узких штанов ни разу не уколола кожу.

Поверх рубашки он надел короткую ливрею, к ее нагрудному кармашку была приколота брошь — единственное украшение на гладкой черной ткани. Это была веточка растения, с которой свисала гроздь какого-то цветка. Рафир даже присмотрелся к множеству фиолетовых камешков, инкрустированных в мелкие, похожие на мотыльков, цветы. Глициния, кажется.

С щелчком застегнутого ремня в дверь раздался тихий стук.

— Войдите, — ответил Рафир.

Послышался шорох ткани и стук каблуков.

— Идеально. Я бы сказала, что тебе костюм идет больше, чем форма стражника. Если, конечно, ты не оскорбишься на подобное.

Рафир обернулся и увидел лейтенанта.

Нет.

Перед ним стояла госпожа Лорик. Ее белая форма сменилась небесно-голубым платьем. Строгий гвардейский зачес распустился, и на плечи ниспадали пшеничные волосы, уложенные волнами. Корсаж плотно облегал талию, переходя в юбку, собранную в крупные вертикальные складки.

Арвис улыбнулась. Тонкие серебряные цепочки на открытой линии плеч дрогнули в такт шагам. Она сложила покрытые рукавами до локтя руки перед собой и осмотрела его.

— Вы заметно изменились, лейтен... госпожа.

— И ты, Рафир. Можешь порой ошибаться и называть меня просто Арвис. В свете привыкли, что семья Лорик хорошо относится к слугам.

Рафир кивнул, выдыхая, и последовал за ней. Они спустились и вошли уже в другую большую гостиную. Алую. Комната с белыми стенами была поделена на функциональные зоны: слева у камина грелись два кресла и диван, у дальнего конца расположились аккуратные шкафы из темного дерева, на полках которых блестела посуда, а справа у окна, открывающего вид на Цитадель, находился большой обеденный стол. На белой кружевной скатерти уже стояли тарелки, а пустые фарфоровые чашки ждали, когда дворецкий выйдет из тени, поднесет чайник и позволит им угостить хозяйку дома.

— Присаживайся здесь, — указала Арвис на стул слева от себя. — Сейчас нужно поесть. В гостях у Сендис ты мог бы перекусить вместе со слугами, но мне нужно твое внимание на встрече с ней.

Прежде чем сесть, он задержал взгляд на том, как дворецкий помогает со стулом госпоже. Она заметила его напряжение и слегка улыбнулась.

— Пока не обращай внимание на этикет. Я прослежу, чтобы ты не попал в неловкую ситуацию.

Рукой она обвела стол и Рафир перевел взгляд на блюда: суп в блестящей металлической кастрюльке, треугольники поджаренного белого хлеба, нарезанное тонкими ломтиками мясо, — все знакомые продукты. Нужны только вилка и ложка, чтобы съесть это.

Он позволил телу расслабиться на стуле, вдыхая ароматы еды.

— Приятного аппетита, — промолвил дворецкий, не нарушая шелковую тишину.

Чашки наполнились золотистым чаем, тарелки — густым кремовым супом из тыквы. Арвис не поднимала глаз от тарелки. Ее руки, вооруженные вилкой и ножом, собирали сложную конструкцию: на острые зубцы она нанизывала салатный лист, ломтик мяса, сыр и хлеб, краешком смоченный в супе. Рафир, прежде не видевший, что суп можно есть вилкой, решил последовать ее примеру. И не пожалел — вкусно и… эффективно? Он мог попробовать разные сочетания, видя, что Арвис не старается следить за каждым движением его приборов.

В конце обеда дворецкий с тихим звоном собрал посуду на стальную тележку и ушел, подчиняясь едва заметному кивку госпожи.

Рафир держал чашку с чаем за стенки, кончиками пальцев. Тонкий фарфор уже не обжигал кожу, а движения привыкли к усилию — достаточному, но не чрезмерному.

— Как тебе еда? — Арвис сделала глоток и поставила чашку на блюдце.

— Очень вкусно, спасибо.

Она кивнула с улыбкой, сложила пальцы домиком и начала:

— Есть несколько правил, которые тебе следует соблюдать. Дистанция уже вписана в каждый твой шаг. Это хорошо. Однако, обгоняй меня, если нужно открыть дверь. И… старайся не встречаться взглядом со мной или с кем-либо еще — голова всегда должна быть немного опущена.

Рафир кивал, мысленно повторяя эти движения. Рябь на поверхности чая подбадривала его, касаясь стенок одинаковым ритмом.

Арвис взглянула куда-то вверх.

— Что еще… Основные обязанности: подать руку при выходе из экипажа, снять с моих плеч накидку, — это, думаю, понятно.

— Да, спасибо за урок.

— И главное, — Арвис подняла оба указательных пальца. — Стойка смирно отменяется. Ты должен стоять ровно, но расслабленно. Мы идем не штурмовать, — она качнула головой в сторону, закатив глаза. — Не буквально.

Она продолжила наставлять сержанта, каждым словом снимая пластинки дисциплины, что прежде были впаяны в его суть. Под ней начинала проступать черная ткань, блестящая и гладкая. Пока Рафир старался запомнить правила, его тело заполнял почти недоступный ранее азарт.

Он допил чай и поднялся со стула. Форма определяет слугу, но не служение — верность не шьется по мерке портного.

Подходило время встречи, наемный экипаж уже был подан. В прихожей он помог Арвис надеть меховую накидку, после чего они вышли на улицу.

Стук колес слегка покачивал карету. Рафир сидел спиной к передней стенке, напротив Арвис, держа на коленях сумку, что она передала ему при отправлении.

Она задумчиво потерла пальцем мутное стекло небольшого окна и тихо произнесла:

— По правде говоря, твое присутствие сегодня не требовалось.

Рафир оторвал взгляд от цепочки, на которой держалась сумочка. Арвис спокойно продолжила, отвечая на его немой вопрос:

— Это не первая вылазка. Мы с тобой будем добывать информацию и от хозяев, и от слуг. Без сильной репетиции тебя бы выдала строгая выправка. Встреча с Сендис позволит провести такую репетицию сравнительно безопасно.

Рафир кивнул и повел плечом, чтобы поправить рубашку. Его тело уже привыкло к мягкой ткани костюма.

— Кстати, о выправке, — Арвис повернулась к нему. Взгляд ее голубых глаз отличался выражением от того, что обычно льдом пронзал пространство. — Я заметила, что гарнизон для тебя — это не просто служба. Ты привязан к этому двору, к отчетам. Как ты стал стражником?

Цепочка на сумке звякнула, когда колесо кареты попало на кочку. Для Рафира ответ всегда был очевиден, но не сформулирован — никто и никогда не задавал ему прямого вопроса.

— Как и все. Обучение длиной в год и направление в гарнизон, — последовал его ответ.

Арвис приподняла брови, явно ожидая продолжения.

— Моя служба началась с патрулей и черной работы, — произнес Рафир, перебирая пальцами блестящие звенья. — Я понял тогда… понимаю и сейчас, что кто-то должен этим заниматься. Не знаю, какой ответ вы ждете.

Платье зашуршало складками, когда Арвис устроилась удобнее. Он поднял голову и заметил, что уголки ее губ дрогнули в слабой улыбке.

— Мой случай немного иной. За своей работой я поняла, что не всякая задача стоит усилий.

Рафир попытался прочесть эмоции на ее лице, но наткнулся на непроницаемую маску вежливости и легкой усталости.

— Вы ведь охраняете самых влиятельных людей Вальдорфа. И ваше положение в шаге от вершины командования.

— Вершины, да, — усмехнулась она.

Но без злобы. С грустью? Что-то в тоне ее голоса отличалось от привычной уверенности.

— Что насчет тебя? — спросила она. — Каким ты видишь свое будущее? Уверена, капитаны Синдриан, Хеймберт и Регинальд уже пытались переманить тебя в свои гарнизоны. Возможно, даже старик Азмунд… Почему ты с Эвальдом?