Виктор Ормунд – Свефнир. Последнее объятие (страница 2)
Пока Ланс поднимался, тот, не глядя на него, добавил:
— Дежурный внизу даст бумагу и перо. Экипаж оплачен до вечера. Не задерживайся.
Ланс уже тянулся к ручке, когда сзади донеслось:
— И, наемник...
Он обернулся. Капитан не поднял головы от бумаг.
— Результаты — мне. Без лишних глаз.
«Да, капи…», — хотел сказать Ланс, но только склонил голову, закрывая дверь.
Когда наемник вышел, Эвальд откинулся на спинку стула. Уголки его губ дрогнули. Стойка смирно... Дисциплина — она, как старая форма, сидит намертво.
Экипаж тронулся и Ланс, наконец, позволил себе расслабить плечи. Мысли начали отбиваться как колеса от камней. Заказ от капитана... Личный экипаж... Капитан не поскупился на транспорт, а значит и оплата должна быть достойной. Не пара медяков, а, быть может, серебряный нумма. Кошель от предположений будто прибавил в весе.
За мутным окошком мелькали дома, а в голове — обрывки уроков. Кадетом он не изучал следствие, но бывал в «полях» с куратором. Драки, воровство... Однажды, даже кража меди для монетного двора.
— Преступление на месте — это картинка. Нужно только собрать фрагменты, — вспомнились слова старика.
«Фрагменты», — мысленно повторил Ланс.
Он попросил кучера остановиться чуть поодаль — возле складов в полдень было не протолкнуться из-за грузовых телег.
Выйдя из экипажа, Ланс свернул за угол — и толпа выбила воздух из легких. Лавочники, плотники, всевозможные торговцы кричали и махали руками. Запряженные в телеги лошади ржали под общее напряжение, переминались с копыта на копыто.
Ланс остановился на мгновение, глубоко вдохнул и шагнул в людской поток. Чего пугаться — в Восточном районе всего один рынок. Содержимое всех тележек и палаток хранилось здесь.
Ему едва удалось протиснуться к воротам складского двора. Стражник на входе пропустил его, стоило лишь показать жетон, полученный от дежурного.
Осмотрев двор, Ланс увидел, что среди всех складов заперт был только один. Видимо этот нужный.
Несколько больших зданий из серой древесины стояли почти вплотную к городской стене. В каждое из них нужно было подниматься по короткой лесенке. Ланс как-то работал на складе, но сейчас старался смотреть без предвкушения ноющей спины. Воздух в такие помещения должен поступать отовсюду, чтобы никакие товары не отсырели. И пусть разгрузка телег была той еще работенкой из-за пресловутой лесенки — зато чужое зерно и древесина хранились дольше.
В ступни сквозь тонкую подошву впивались острые камешки — идеальное покрытие, чтобы следов не осталось. Весь двор был устлан слоем щебня — ни снег, ни дождь не могли остановить торговлю. Следов здесь и правда не найти.
Достав из сумки обмотанный шнуром грифель, Ланс распахнул тяжелые створки дверей. Внутрь тут же ворвалась волна криков недовольных торговцев. Однако, стоило шагнуть в тень, прокладывая путь дневному свету, как звуки отступили, упершись в глухие стены без окон. От тишины, густой и спертой, пахнущей пылью и древесной смолой, в ушах застучало. Глазам потребовалось время, чтобы привыкнуть к полумраку.
На складе все лежало в практичном порядке. Груды досок, ящики с углем, сложенные штабелем бревна, — плотные ряды с узкими проходами. Взгляд скользнул по кованым крюкам на балках — пустым.
Лишь один удерживал потухший масляный фонарь.
Еще шаг и Ланс замер. В проходе между досками и ящиками с углем лежал мужчина. Глаза, мутные и неподвижные, смотрели в балки под потолком. На следующем шаге ботинок уперся во что-то липкое. Ланс наклонился. Воздух был холодным, пахло только деревом и пылью — никакого запаха разложения.
Кровь на полу не заставила сердце биться чаще, ведь он не первый раз видел мертвеца. Правда, в прошлом все было иначе. Поручения за городской стеной были опасны. Звери или засада на дороге. Но от клинка человек умирает не сразу. И даже если ему уже не помочь, товарищи, или те кто рядом, могут утешить под конец и проводить в последний путь. Спускаться во тьму по веревке из голосов… спокойнее. Но этот мужчина умирал в одиночестве.
Взгляд остановился на ране. Багровое пятно на серой тунике. Глубокий, широкий разрез в верхней части груди.
Лужа крови, уже подсохшая по краям, опрокинутые ящики, уголь, рассыпанный повсюду, — картина жестокой драки. Ланс встряхнул головой и начал записывать.
«Следы борьбы: рассыпанный уголь, опрокинутая тара...»
Перо замерло.
«Но на лице и шее... ни синяка, ни ссадины».
Он отложил бумаги на доски. И поморщился. Но не от холодной плоти — тревожить покой умерших нехорошо, но Архитектор не осудит, ведь сейчас Ланс помогал этот покой обрести. Проведя большим пальцем по костяшкам на руке мужчины, он не увидел ни содранной кожи, ни застывшей в царапинах крови. Словно в драке, о которой кричал беспорядок вокруг, этот человек не участвовал.
«Окоченение... Прошло часов десять», — отметил он, и от этой сухой мысли стало еще холоднее.
Ланс уже собирался встать, когда луч света из приоткрытой двери упал на пол под другим углом. И он увидел их — смазанные, но четкие отпечатки подошв, отступившие от тела. Следы не жертвы. Ланс торопливо дописал: «...и отпечатки подошв в крови, не принадлежащие жертве».
Он вышел на улицу, притворив скрипучие створки. Солнечный свет ударил в глаза. Ланс глубоко вдохнул, пытаясь заполнить свое тело теплом и безоблачным небом. Его записи... формальность. Но формальность поможет отправить подлого убийцу в темницу быстрее.
У ворот толпа уже успокоилась. Хриплый голос окликнул его:
— Ланс? Ты чего там забыл? — спросил знакомый голос по ту сторону забора.
За оградой ему улыбалась физиономия старика Керика. Лавочник, у которого Ланс частенько подрабатывал, махал ему рукой.
— Дела, старина Керик. — улыбнулся Ланс знакомому и пожал ему руку. — Вас скоро впустят. Думаю, через пару часов.
— С утра ворота закрыты, а тебя просто так пустили?
Ланс пожал плечами.
Керик поймал его взгляд и хитро хмыкнул.
— Двин-то, смотритель, рассказал, что тут ночью было. Это он стражу и позвал. Говорит, двое наемников попросились поработать ночью. Ну, он дурак, пустил. А сам прикорнул.
— И когда проснулся? — не удержался Ланс.
— Проснулся! — старик плюнул под забор. — Ему спать не положено, дармоед! Говорит, от шума. Вроде как что-то разбилось.
Ланс почувствовал, как кровь прилила к голове. Разбилось.
На складе, где хранятся уголь и древесина.
— А Двин еще что-то говорил?
— Бредил, что ли... Говорит, видел, как кто-тоеще со склада выходил. Да кто ему поверит-то? Старый, у него уже глаза мутные.
Ланс не слушал. Перед ним стояла картина склада: уголь, доски, ящики... Ничего стеклянного. Кроме...
Фонарей.
На крюке висел один. Целый. А второй?
— Спасибо, старина! С меня полный кувшин! — бросил он через плечо и рванул обратно, оставив Керика с разинутым ртом.
На складе все было по-прежнему, но щеки теперь горели точно после пощечины от куратора.
Где же второй фонарь?
Блики... нужно искать блики от стекла.
Он припал к полу, вжимая ладони в липкую от угольной пыли грязь. В глубине, у самого основания ящиков что-то блеснуло. Ланс боком протиснулся в узкий проход, чувствуя, как грубая древесина цепляется за одежду. Ящики были накрыты промасленной тканью.
Он приподнял край влажными пальцами и увидел. Разбитый фонарь, скрытый в темноте. Зачем прятать?.. Мысль ударила с такой силой, что перехватило дыхание. Если не просто драка... Если не просто... Тогда
Смотритель не бредил.
Ланс снова направился к выходу, но в последний момент обернулся. Тело мужчины все так же неподвижно лежало на холодном полу. Ланс подошел и закрыл мужчине глаза.
Глава 2. Сведения
— Городской регламент, §14 о должностных обязанностях писарей и дознавателей
Эвальд стоял у окна, перебирая в руках бумаги, что вручил ему наемник. Взгляд скользил по строчкам: описание тела, позы, время смерти... Довольно подробно, даже переписывать не придется — можно сразу подшить к делу. Хотя почерк... корявый, будто парень на коленке писал.
Он уже собирался отложить отчет, когда последний абзац заставил его руку замереть.
— Спрятанный разбитый фонарь? — Эвальд перечитал фразу еще раз, прежде чем произнести ее вслух. — Со слов смотрителя Двина... до драки и прихода стражи — звон разбитого стекла. На складе... был кто-то еще.