Виктор Ормунд – Свефнир. Последнее объятие (страница 1)
Виктор Ормунд
Свефнир. Последнее объятие
Сон Владыки
Владыка спал бездонным сном, тело его недвижимо, дыхание его кружило иней в пустых полях.
Мир замер. В этом был его безмолвный порядок.
Но однажды тишину разрезал тонкий хруст, точно лопнула ледяная игла.
С Первым поцелуем солнца пришла Дева Торжества. В ее ладонях теплилось Обещание цветов, ее шаги разрывали полотно снега, оголяя черную землю. Она подошла к Владыке и нежно коснулась его руки.
Он не проснулся, но броня треснула под теплыми пальцами. Сон истончился. Хрупкий утренний лед на луже — еще целый, но уже знающий о своем конце.
— Уходи, — прошептал он.
Она не ушла. Она осталась стоять, и вместе с ней — настойчивое тепло.
За ней пришла Царица Цветения, от нее пахло медом и спелой землей. Она взяла Деву за руку, и они закружились. Каждый шаг их танца покрывал землю травой.
И танец закончился. Царица улыбнулась и прилегла отдохнуть, струящийся Шелк окутал ее тело, солнце ласкало ее лицо, и мир распустился красками и жаром. Казалось, этому пиру не будет конца.
Но край ее сада накрыла тень. Пришел Жнец. Под его взглядом деревья накрыла пелена тихой грусти.
— Еще нет, — сказала Царица, но в голосе уже не было сил.
Жнец не стал спорить. Он сделал шаг вперед и провел Бесцветной кистью по краю дубового листа, его зеленая плоть уступила место благородству меди и золота. Руки Жнеца раскрылись, даря смертельное Объятие сна.
И Царица почувствовала, как из нее уходит свет, она наблюдала, как Жнец идет по ее саду. С каждым его касанием буйство красок сменялось мудрой, прощальной красотой.
Теперь все было готово. Воздух остыл. Ветер стих. В наступившей тишине стало слышно новое дыхание — ровное и спящее.
Оно доносилось оттуда, где только что прошел Жнец. Это дышал Владыка. Его час вновь наступал.
И все начиналось сначала.
Глава 1. Сотрудничество
— Из наставлений для стражников, раздел «О следственном наблюдении»
Ланс вцепился в сиденье липкими от пота ладонями — на очередном повороте он едва не стукнулся головой о резную рамку окошка кареты. Мышцы в руках отозвались тянущей болью — отголоском работы на ферме. Коварный заказчик заплатил за составленный список инструментов, но даже хлеба не дал за то, что в процессе пришлось надрываться и наводить порядок в его амбарах.
Он помассировал худое предплечье. Будь он выше и сильнее, может, чаще бы брался за поручения, для которых требовались крепкие парни. Однако сейчас, направляясь на очередной заказ, Ланс даже не знал его сути. Управляющий гильдией, стоило лишь порог пересечь, сразу отправил в гарнизон стражи. Еще и не пешком. Личный заказ, закрытый экипаж с кучером.
И зачем страже могли понадобиться его навыки?
Ехать еще полчаса, на север Восточного района — через мост, а желудок уже выписывал ему штрафы за каждую кочку и крутой поворот. К горлу поднималась оплата, и он направил взгляд сквозь мутное стекло искать спасение. Сколько заплатит заказчик, если раскошелился на карету? — мелькнула мысль после очередного глубокого вдоха. За пару медяков любой мог прыгнуть в сено проезжающей телеги и добраться куда угодно. С пешими поправками, разумеется.
От мыслей отвлек шум за окном. Крики и топот доносились приглушенно.
— Не бывать этому! Мы такие же горожане! Мы не будем умирать с голоду! — кричала толпа, хлынувшая на рынок.
Какой-то мужчина с искаженным от ярости лицом кричал, казалось, громче всех.
Ланс отпрянул от дверцы, хватаясь за край рубашки. Дыхание на миг сбилось, но он тут же отпустил ощущение. Ничего, это просто люди, недовольные каким-нибудь очередным решением Законотворческой палаты.
Осенью всегда так. Жнец уже прошелся кистью Виндилиса, стирая последние краски с деревьев. Пришел черед Свефнира. Никто не был рад его приходу, хотя он единственный из двенадцати, кто позволял сделать глубокий вдох после работы в полях.
Преодолев площадь, экипаж проехал по переулкам, огибая рынок, и выехал на мост. На Набережной улице показалась новая лавка. Аптека... Обычно редкие, но достаточно щедрые поручения. Если владелец согласится с ним работать, можно закрыть пробел на неделе.
Карета резко остановилась.
Ланс, в мыслях переписывающий названия лекарств, не удержался и полетел лбом в противоположную стенку. Кучер постучал по крыше, прося его выйти.
Когда ботинки коснулись земли, пришлось прищуриться — экипаж надежно прятал его глаза от яркого осеннего солнца. До ворот гарнизона, распахнутых и высоких, — всего пара шагов. Но шаги эти дались с трудом. Словно мысли и звуки приглушились под тяжелыми взглядами стражников.
Он глубоко вдохнул и вошел на территорию Восточного гарнизона городской стражи.
Эвальд, отложив очередной отчет, зажмурился и потер переносицу. Стол был завален бумагами — с тех пор, как слухи о новом законе поползли по городу, работы прибавилось вдвое. В основном, донесения о пьяных стычках или жалобы на соседей. Но теперь еще и убийство. Словно запаха дыма от грядущего бунта было мало.
Скользнув взглядом по листку, он посмотрел на наемника.
Худой, с острыми плечами, оттягивающими рубашку. Подтянутый — скорее ловкий, чем сильный, но явно не боец, потому не удивительно, что берется за письменную работу, судя по отчету из гильдии.
При себе меч не носит — вот, что смущало. Бывший кадет, навыки должны быть... а оружия нет. Парень стоял прямо, смотрел без страха, но и без вызова. Глаза темные внимательные.
Хорошо. Гильдия прислала кого-то толкового.
— Ланс… фамилии нет, — Эвальд отложил листок и убрал серебристую прядь за ухо. — И тебе… точно двадцать лет?
У темноволосого юнца, видимо, в роду был кто-то с юга, из-за этого кожа казалась чуть смуглее, едва уловимо.
Ланс молча кивнул.
— Капитан Эвальд Фарн, — представился он. — В гильдии, думаю, сказали, от чьего имени заказ?
Конечно, не сказали, но Ланс все же попытался улыбнуться.
— Так точно, капитан. Благодарю за доверие, — и вздрогнул от собственного голоса. Этот тон он не слышал от себя уже три года. — Но прежде, чем я… Расскажите про поручение.
Ему и прежде приходилось общаться с офицерами, но Эвальда Фарна он видел впервые. Лавочники на рынке и стражники Западного района говорили, что капитан Восточного гарнизона умом не блещет и не выходит из своего кабинета, чтобы не марать руки, но…
Мужчина перед ним, которому было за тридцать, точно не только сидит в кабинете и подписывает бумаги. Широкие плечи и мозоли на ладонях говорили, что меч в этих руках бывает часто. Может, тренируется каждый день вместе со всеми? На таком-то высоком положении.
Его тяжелый пристальный взгляд и бумаги, под которыми не было видно столешницу, не оставляли сомнений, что капитан явно не из-за лени не выходит из кабинета.
А выглядел он так, словно время обходилось с ним уважительно и немного сурово.
Спокойствие, что держится на внутреннем давлении.
— Присаживайся. — Эвальд мотнул головой в сторону стула.
Когда стул скрипнул под Лансом, капитан сложил пальцы в замок.
— Ночью на складе у стены убили наемника. Убийца — тоже наемник, Зовут Герт, сидит внизу. Сознался сразу. Но гильдия любит формальности, а у меня нет людей. Тебе нужно осмотреть склад и тело. Записать все. Принести мне.
Ланс, услышав это, округлил глаза.
— Я... но капитан, я не следователь...
— В досье сказано, что ты был кадетом, — холодно перебил Эвальд. — Значит, основы знаешь. Грамотный, дотошный. Сейчас мне нужно не корчевать деревья, а именно это. Задание простое: осмотреть, записать, принести. Остались вопросы?
Удивительно насколько сильными могут быть слова. Простые, без подтекстов, но сказанные человеком, много лет ведущим допросы и отдающим приказы без права обжалования.
Ланс невольно кивнул. Поручение не запятнает его репутацию, можно браться. Одно не давало покоя:
— Но, капитан, позвольте. У вас целый гарнизон стражи. И...
Эвальд поднял взгляд. Из-под бровей на Ланса смотрели два серых глаза.
— У меня горят улицы. — отбил капитан пальцами ритм по столу. — Свободных рук нет. Ты здесь, потому что в гильдии написали «аккуратен и дотошен». Мне нужны глаза и записи, а не вопросы. Справишься?
Поджав губы, Ланс кивнул еще раз.
Затем подумал: если капитан выспится, хорошенько поест — станет выглядеть на свой возраст, ведь его серебряные волосы — явно не нервная проседь, а естественный цвет. Там и хамить перестанет. А сейчас от капитана остались только мешки под глазами и несколько попыток найти в пустой кружке остатки чая.
Капитан кивнул в сторону двери.