Виктор Никитин – Заметки по истории Индонезии: политическое, культурное и социальное развитие (страница 2)

Брахманы-шиваиты руководили культом лингама — фаллического символа бога Шивы. Через поклонение лингаму они стремились привлечь благосклонность божества для своих покровителей-правителей.

Эти брахманы были представителями влиятельного в то время в Индии движения бхакти — религии личной преданности божеству. Они учили своих покровителей устанавливать личную связь с Шивой посредством аскезы, духовной силы и самодисциплины.

В результате правители начинали воспринимать свои земные успехи как проявление милости Шивы. Эта божественная благодать считалась также гарантией высокого положения после смерти. Поэтому шиваитские культы становились не только путём духовного спасения, но и важным источником престижа и политической легитимности.

Индонезийские религиозные представления

Для жителей Индонезии индуистские идеи не были чем-то совершенно чуждым.

Ещё до прихода индийских религий на архипелаге строились ступенчатые святилища, символизировавшие священные горы и служившие местами почитания предков. Поэтому представление брахманов о Шиве как о божестве, обитающем на священной горе, оказалось вполне понятным местному населению.

Мегалитические камни, использовавшиеся в древних обрядах, легко отождествлялись с каменными лингамами Шивы. Индонезийцы уже уделяли большое внимание погребальным ритуалам и судьбе умерших. Кроме того, сложные обряды металлургии воспринимались ими как символ духовного преображения и освобождения души.

Поэтому особый интерес вызвали индуистские учения о бессмертии и возможности достичь обители Шивы после смерти.

Образ индуистского аскета-медитатора также оказался близок местным традициям. Возможно, ему предшествовал шаман или жрец-целитель, входивший в состояние транса.

Не менее понятным было и представление о священной очищающей силе воды. Согласно индуистской традиции, вода очищалась творческой энергией Шивы на вершине его горы. Для индонезийцев, почитавших горы как жилища богов и связывавших с ними плодородие земель, эта идея звучала вполне естественно.

Вероятно, путь для появления брахманов был подготовлен более ранними буддийскими миссионерами, которые уже познакомили жителей архипелага с идеями духовного спасения.

Тем не менее восприятие индуизма происходило через призму местных представлений. Брахманы пользовались уважением, прежде всего, как учителя — гуру, способные помочь в достижении целей, которые уже существовали в традиционной религиозной системе.

Поэтому использование индуистских терминов в надписях вовсе не означает полного переноса индийской культуры на индонезийскую почву. Скорее, местные правители искали в священной санскритской литературе подходящие образы и выражения для описания собственной действительности.

Индийская литература и религиозные тексты стали для индонезийцев богатым источником идей, но не привели к полной индуизации архипелага. Так же как индийские брахманы не создавали индонезийские государства, индийская культура не заменила местную цивилизацию.

Индия выступала, скорее, как своеобразный арсенал религиозных знаний и духовных практик, которые индонезийцы использовали в соответствии со своими потребностями и представлениями.

Продолжение следует — следующая часть будет посвящена государству Шривиджая, его столице Палембангу и превращению Суматры в один из важнейших центров буддизма и морской торговли Азии.

* * *

Государство Шривиджая и Палембанг

Малайское королнвство Шривиджая-Палембанг

Первое достоверное упоминание государства Шривиджая содержится в записках китайского буддийского паломника И-цзина, который посетил его в 671 году. Путешествие от Гуанчжоу до Шривиджаи заняло у него менее двадцати дней. Отсюда он отправился далее в знаменитый буддийский университет Наланда на северо-востоке Индии. Правитель Шривиджаи оказал паломнику помощь и содействие.

Археологические исследования, проводившиеся с конца XX века к западу от современного города Палембанг на Суматре, практически подтвердили, что именно здесь находилось ядро государства Шривиджая в VII–X веках.

На различных археологических площадках были обнаружены тысячи фрагментов китайской керамики VIII–X веков. Находки более поздних периодов свидетельствуют о перемещении политических и торговых центров внутри региона. Особенно важны находки на холме Букит Сегунтанг, где следы непрерывного присутствия человека охватывают многие столетия.

Среди наиболее примечательных находок — фрагмент керамики римско-индийского происхождения первых веков нашей эры. Аналогичные изделия были обнаружены и на Яве, недалеко от современной Джакарты. Кроме того, в долине реки Муси найдено множество буддийских и индуистских статуй, что свидетельствует о существовании здесь крупного центра международных связей.

Особенно важным доказательством стали остатки буддийских ступ у подножия холма Сегунтанг. Всё это подтверждает сведения письменных источников о том, что Палембанг действительно являлся столицей могущественной Шривиджаи.

Буддизм в Палембанге

Шривиджая была одновременно важнейшим торговым узлом Юго-Восточной Азии и одним из крупнейших центров буддизма региона. Об этом сообщают как китайские, так и арабские источники.

Собственные письменные памятники государства представлены главным образом надписями на древнемалайском языке, созданными во второй половине VII века.

Из них следует, что правитель обладал значительными богатствами и опирался на развитую систему чиновников. Вместе с тем надписи отражают период серьёзных внутренних потрясений. В них упоминаются войны, заговоры и борьба за власть.

Основная тема этих текстов — проклятие, обращённое к тем, кто нарушит клятву верности правителю. Клятва приносилась посредством питья священной воды. Нарушителям обещалась смерть, тогда как верным подданным гарантировалось вечное блаженство.

И-цзин писал, что в Палембанге проживало более тысячи буддийских монахов, и рекомендовал город как прекрасное место для начала изучения буддийских священных текстов.

Однако надписи VII века уделяют больше внимания не философии, а магико-религиозным аспектам буддизма. Они свидетельствуют о влиянии ваджраяны — тантрической формы буддизма.

В текстах часто упоминаются янтры — священные символы, которым приписывалась магическая сила. Правитель даровал их своим верным слугам как знак особого расположения. Любопытно, что аналогичные символы использовали и его противники.

Особое значение имеет надпись Таланг Туво 684 года. В ней правитель выражает пожелание, чтобы основанный им парк приносил духовные заслуги всем живым существам.

Язык этой надписи показывает, что царь представлял себя бодхисаттвой — существом, достигшим высокого уровня духовного развития и ведущим других к просветлению. Это первый известный случай в истории архипелага, когда правитель открыто принимает на себя роль религиозного наставника.

Тантрический буддизм и власть

Надписи свидетельствуют о том, что идеи тантрического буддизма махаяны достигли Палембанга уже к концу VII века.

Примечательно, что в самой Индии тантрический буддизм начал играть заметную роль примерно в то же время. Это говорит не только о регулярных морских контактах между Индией и Суматрой, но и о том, насколько быстро малайская элита увидела в тантризме источник личной духовной силы.

Показательно, что слово «проклятие», использованное в надписях, имеет малайское происхождение. Вероятно, местное население просто приспособило тантрические практики к уже существовавшим магическим традициям.

Особое место занимал холм Сегунтанг. Он считался источником священной силы и местом паломничества. Вероятно, его культ существовал задолго до появления буддизма и лишь впоследствии был включён в новую религиозную систему.

Поэтому политические конфликты, отражённые в надписях, скорее всего были связаны не с рождением нового государства, а с попыткой уже могущественной державы укрепить или восстановить своё господство в южной части Суматры.

Морская держава Шривиджая

На протяжении столетий до начала дальних плаваний китайцы во многом зависели от иностранных мореплавателей. Купцам, следовавшим в Китай из Индии и арабского мира, требовались безопасные перевалочные базы в Индонезии.

В V–VI веках эта торговля активно развивалась, однако затем пришла в упадок из-за гражданских войн в Китае. После установления династий Суй и Тан ситуация изменилась.

Китайские источники VII века упоминают ряд небольших портовых государств на Суматре, особенно в её северо-восточной части. Эти государства стремились представить себя вассалами китайского императора.

Правители Палембанга пошли дальше. Они стремились установить монополию на торговлю с Китаем и устранить конкурентов. Судя по всему, им это удалось.

К моменту отъезда И-цзина из Юго-Восточной Азии в 695 году Шривиджая уже контролировала Малаккский пролив — важнейшую морскую артерию региона.

Могущество махараджей Шривиджаи основывалось на союзе с морскими народами, владевшими военными судами.

Арабские путешественники почти не упоминают пиратство в районе южного входа в Малаккский пролив. Это позволяет предположить, что местные мореплаватели были связаны с интересами Шривиджаи и обеспечивали безопасность торговых путей.

За верность махараджи награждали своих сторонников богатством, почётными должностями и, согласно надписям, даже сверхъестественными благами.