Виктор Наговицын – Шесть дней из жизни дознавателя (страница 68)

Задавая простые вопросы Клёпкину о его встречах с Чёрным, Шикунов понял, что они были не разлей вода. Практически всё время вместе. Постоянно созванивались, встречались. Клёпкин объяснял это легко, это был общеизвестный факт, их можно было назвать друзьями. Он работал в конторе его матери, они часто проводили время вместе. Шикунов требовал подробностей, Клёпкин ссылался, что при встречах трепались не о чём, как приятели. На вопрос были ли враги у Чёрного, Клёпкин сказал, что очень даже может быть, но Чёрный якобы об этом ему не рассказывал.

Шикунову стало заметно, что Клёпкин что-то не договаривает, поскольку последний скрывал темы их общения — это были общие продажные дела. Было понятно, что у них было много общего, но из-за попытки обойти этот вопрос, Клёпкин выглядел как человек что-то не договаривающий. Шикунов на это начал давить, ставя в тупик Клёпкина, которому не чего было сказать. Он начинал не много нервничать и брезгливо бросал оперу ответы: «О тёлках мы разговаривали», «Обсуждали общих знакомых», «Вы о чём сами с друзьями разговариваете?» На этом этапе Шикунов успокоился, потому что и правда, спроси его самого о содержании его дружеских бесед, пойди вспомни о чём вообще люди могут трепаться…

Оперуполномоченный фиксировал ответы Клёпкина в объяснении, которое потом нужно было приложить к материалам проверки. Вопрос о возбуждении уголовного дела ещё решался, не совсем было понятно, что именно произошло с Чёрным. Милиционеры всё-таки надеялись на несчастный случай, но фактов для этого не хватало.

Клёпкин в подробностях рассказал, как провёл вторник, день смерти Чёрного. Утром он заехал за ним по договорённости. На машине Клёпкина они подъехали к ОВД. Клёпкин рассказал, как они со стороны наблюдали задержание Габоронова. Но в объяснении он это указал, как случайность.

На вопрос Шикунова о причинах приезда в ОВД, Клёпкин сказал, что договаривались встретиться с Духовским, но увидели, что он занят с сотрудниками УСБ, и им, якобы ничего об этом известно не было. Якобы Духовский сам всё это провернул. Сознаваться в том, что Клёпкин учувствовал в подставе или организации взятки, милиционеру Шикунову он по боялся. Это был не простительный поступок, чтоб принять участие хоть и бывшему милиционеру в ловле другого — надо быть конченым.

Затем Клёпкин объяснил, что они с Чёрным прождали Духовского до того момента, пока Габоронова не увезли уэсбэшники. Так и не переговорив с Духовским, поскольку последний нарушив все договорённости о встрече, тоже уехал — Клёпкин отвёз Чёрного домой и оставил во дворе дома, а сам поехал по делам.

На вопрос, а какова была цель встречи около ОВД его, Чёрного и Духовского. Клёпкин пояснил, что Духовский, через Чёрного, хотел, чтобы он представлял его интересы как адвокат по уголовному делу Габоронова. Но пока таких договорённостей не достигнуто. Клёпкин врал, чтобы открестится от Духовского в данный момент. Выдать их связь за стадию переговоров о защите, а не о как состоявшемся факте.

На вопрос Шикунова, зачем Клёпкин заезжал за Чёрным во вторник утром, когда у Чёрного есть свой автомобиль, Клёпкин объяснил это просьбой самого Чёрного. В понедельник вечером он якобы перепил, на утро ему было плохо, и он сам не хотел садится за руль, поэтому утром попросил за ним заехать.

Шикунова интересовал график работы Чёрного, он всё-таки был милиционером, а тут он даже на работу не ездил, по крайней мере до обеда. Клёпкин пояснял, что в транспортной милиции его никто не трогал, он мог себе позволить опаздывать на службу.

В общем, Клёпкин всё рассказывал более-менее складно. «Проколотить понты» о знании всех секретов Клёпкина, у Шикунова не получилось. Клёпкину похоже не в чем было сознаваться, и Шикунов собирался его уже отпускать. Опер решил, что для предварительной беседы данное объяснение вполне сгодится. А там уже следователь при прокуратуре пускай ловит на мелочах и лезет в подробности. Пока нужно было количество опрошенных, а не качество. Тем более, что Клёпкину периодически названивали по работе, всё-таки адвокат, человек крайне занятой.

Шикунову тоже позвонили, подполковник Ерёмов, попросил зайти к нему в кабинет. Стандартная ситуация, когда сотрудник милиции занимается с гражданином, но тут надо пойти к начальству и не знаешь, что делать. Выставишь опрашиваемого за дверь, так может уйти, бегай потом за ним. Оставить в кабинете одного тоже нельзя, на столе другие материалы. Потащить за собой к начальству, так не делают.

Шикунов по матерившись вслух, попросил Клёпкина, подождать в коридоре. Тот запротестовал, мол не располагает таким временем. Утверждал, что ему надо идти к Духовскому, которого уже может допрашивают в отделе дознания. Но Шикунов настоял, поскольку объяснение ещё не было закончено, а дело серьёзное, если Клёпкин уйдет, опер расценит это как попытку убежать. Адвокат пообещал, что подождёт в коридоре, только не долго.

Шикунов отправился к начальству. Ерёмов передал распечатку телефонных номеров, которые были зафиксированы в районе многоквартирного дома Чёрного. По вышке сотовой связи, установленной по определённому адресу, возможно определить какими абонентскими номерами пользовались с её помощью. Если гражданин принимает или совершает звонок, то данные об этом остаются. В 2010 году, когда расследовали убийства, подобная информация появлялась у милиционеров по просьбе руководства ОВД без всяких долгоиграющих запросов. По остальным же уголовным делам, если что-то касалось операторов сотовой связи, то, пожалуйста, запрос и месяц на ответ в лучшем случае.

Вернувшись с данной распечаткой, Шикунов пригласил вновь в кабинет Клёпкина, который покорно, но с недовольством на лице ждал его.

Оставалось пару дежурных вопросов. Шикунов посмотрел номер телефона Клёпкина, который он указал в объяснении, в списке, данном начальником КМ. Данным номером пользовались утром, в восемь часов двадцать три минуты. Шикунов уточнил, созванивался ли он с кем-то в это время около дома Чёрного. Клёпкин выразил некоторое недовольство, произнеся очевидную вещь: «От куда ж я помню? Сколько звонков за день проходит?!»

Клёпкин с видимым одолжением, но всё с тем же недовольством на лице, достал свой новенький смартфон «Nokia 5530», с камерой аж три и два мегапикселя и стал клацать по экрану. Телефон был без кнопок, что для Шикунова было дикостью. У него, как и у большинства сотрудников в то время, был тоже «Nokia», но с кнопками и фонариком.

Зайдя в журнал звонков, Клёпкин подтвердил, что разговаривал в указанное время по телефону около дома Чёрного, когда заезжал за ним. Шикунов так и записал. Вдруг послышался виброзвонок другого телефона. Аппарат Шикунова был на столе и помалкивал. Смартфон Клёпкина был в руках и было понятно, что это не он. Шикунов вопросительно посмотрел на Клёпкина, который вытаращив глаза на долю секунды, снова надел не довольную гримасу и полез в свой кожаный портфельчик.

— Да это мой второй, — как о чём-то не важном произнёс Клёпкин, отклонив вызов в телефоне, таком же как у Шикунова.

— О! Ностальгия по бедности? — улыбнулся Шикунов, — Нокиа с фонариком это вещь!

— Да это так, на всякий случай, — убрал телефон в портфель Клёпкин, — Если этот разрядится.

— А какой там номерок? — теперь уже Шикунов смотрел с хитрецой на Клёпкина, как давеча Ерёмов на Габоронова.

— Да там я не помню, редко им пользуюсь…

— И всё-таки, — радостно произнёс Шикунов, прекрасно понимая, что Клёпкин начинает вести себя как ребёнок, скрывающий украденную игрушку.

— Да какая разница? Я вот, дал тебе номер телефона в объяснении, он и есть. Это вообще может и не мой телефон, — Клёпкин изо всех сил пытался затереть существование телефонного аппарата, находящегося у него в портфеле, даже перейдя на ты.

Оперуполномоченный встал из-за стола. С его под два метра ростом, худощавый Клёпкин явно проигрывал. Шикунов схватил портфель у Клёпкина, который не собирался его отдавать. Началась потасовка. Через стол Шикунову было не удобно тянуть портфель, но после трёх рывков, оперуполномоченный стал обладателем вещи, которую Клёпкин решил не отдавать, оставшись с одной кожаной ручкой.

— Ты что творишь? Ты мне портфель порвал? Знаешь сколько он стоит? Да я тебя засужу! — Клёпкин перешёл в нападение, подорвавшись со стула, оббегая стол, чтобы вернуть своё имущество.

Шикунов, рефлекторно, нанёс один удар своим кулачищем прямо в лоб Клёпкину, отчего последний отскочил на оперской диван и сел прямо на то место, откуда ноги растут. Портфель Клёпкина продолжал оставаться в левой руке Шикунова.

— Сиди, тварь. Сейчас я тебе ещё добавлю! Ты забылся, сука, что находишься в кабинете уголовного розыска? Я спросил у тебя какой номер этого телефона, будь любезен рассказать! Препятствуешь расследованию! Между прочим, убийство произошло! А ты первый подозреваемый, потому что с убитым постоянно шкуру тёр! Ты либо знаешь кто его приговорил, либо сам это сделал! Да я все ваши грязные делишки знаю! Как вы вопросики на право и на лево решали! Что, кинули кого-то! Ты может следующий будешь?! Задушат вас тварей наконец-таки! А пока закинем тебя в клетку и будем разбираться! Мне достаточно матери Чёрного сказать, что ты тут препятствуешь следствию, да она сама тебя с дерьмом твоим сожрёт! А так, окажешься не причастен, что ж, отпустят. Но посидеть, тварь, ты с зеками успеешь! Там им рассказывай, как ты случайно ментом поработал, а потом тебя как пса шелудивого выгнали из следствия. Понял? — Шикунов произнося свою пламенную речь, взял рублёвый пакет из стола и надев его на руку, достал из портфеля кнопочный телефон Клёпкина.