Виктор Наговицын – Шесть дней из жизни дознавателя (страница 60)
Оказались местными молодыми парнями. Габоронов визуально знал их. Они были помощниками одного сутенёра в их городе. Хотя сутенёр, громко сказано для реалий проституции в России. Всё гораздо прозаичнее, проще и примитивнее. Есть человек, который развозит девушек по саунам, принимая заказы от постоянных и не очень клиентов. В случае если клиент не адекватный, его задача исчерпать конфликт, чтобы девушки не пострадали физически. Он больше выполняет роль извозчика и охранника. Заработанные деньги делятся пополам с проститутками. Все абсолютно довольны, потому что девушки идут туда работать более чем добровольно. От такой сплочённой деятельности, разве что у государства возникают вопросы… Потому что всё это проходит мимо него. Вот, в данном случае, государство обрело определённое лицо в виде начальника бывшего РУБОПа[15], который получал свой процент от деятельности девушек и за это не замечал, что данный бизнес имеет место в их городе.
Все это знали. Но никто ничего не делал. Потому что, потерпевших-то от проституции не было. Мужики, порой изменяя своим жёнам, пользовались их услугами и попасть в категорию терпил никак не могли, хотя бы из-за конфиденциальности. Крышующие были довольны проценту с прибыли. Организаторы были в плюсе. Девушки зарабатывали больше чем продавец в магазине раз в десять. Представители сауны, пока не появились проститутки, никогда невидали такого интереса к здоровому образу жизни. Порой, даже предоставляя сауну в аренду на час, умудрялись её не растапливать, удивляясь, что посетителям она вообще нужна. Там же есть комната отдыха! Все понимали, что данный рассадник бактерий нужен лишь для сношения. Государство узаконивать данную индустрию не спешит из-за моральной точки зрения. Вот и существует это всё, хоть и вне закона.
Как-то Габоронов выезжал, будучи на дежурных сутках, на один мордобой. Перепивший посетитель сауны, решил, что проститутка — это тварь дрожащая, как упоминал великий Фёдор Михайлович, и потребовал от неё какие-то излишки в делах постельных. Она отказалась, успев как раз вызвать своего бизнес-партнёра, остальными именуемом сутенёром. Он приехал не один, а как раз со своими помощниками. Случилась потасовка и лёгкий мордобой, после чего клиент вызвал милицию.
Протрезвев, он понял абсурдность данной ситуации, что скорее это он не прав и сам же пошёл на попятную, отказавшись писать какое-либо заявление. За небольшие телесные повреждения, причинённые одному из помощников, он даже извинился деньгами. Претензий друг у друга не было. Милиционерам же досталась радость, что на одно оформление пьяного бреда за их дежурство будет меньше. Водитель дежурного УАЗика тогда дознавателю Габоронову и рассказал, что скрывалось в глубине поверхностного конфликта, объяснил кто есть кто: это сутенёр, а это клиент, а крышует всё бывший РУБОП. Водителям порой виднее!
Габоронов, естественно не стал напоминать понятым, при каких обстоятельствах они уже встречались, но не понимал, почему они в роли понятых, которые сто процентов были своими! Получалось не один бывший РУБОП участвовал в слепоте в отношении постельного бизнеса? Раз во всём городе не нашлось иных граждан, готовых свидетельствовать против милиционера. Или же УСБ сотрудничают с рубоповцами, которые в свою очередь предоставили понятых. Как ни крути, а либо коллеги с подразделения по борьбе с экстремизмом были в курсе готовящейся провокации в отношении дознавателя, либо узбеки повязаны с проститутками… Плюс организовал это всё транспортный милиционер Зефирка. Не милицейское братство, а банка с пауками.
После росписи понятых, Сидоров предложил Габоронову расписаться на бирке. Дознаватель не стал отказываться, поскольку он видел чистоту эксперимента, новую ватку, перчатки, спирт. К тому же отказавшись он от подписи уэсбэшникам потом легче было бы поменять смывы. Хотя, как проводится экспертиза? Эксперт вскрывает пакет, с помещённой туда ваткой и, если он будет заинтересован, ему дадут такое указание, то никакая подпись не спасёт Габоронова от подтасовки не в его пользу. Эксперт сыпанёт жменьку родамина на смыв и рассказывай потом, что так не было…
В помещение магазина подошёл начальник КМ, подполковник милиции Ерёмов Александр Викторович. Начал разговаривать с капитаном Сидоровым.
В это время другие опера УСБ стали просвечивать ультрафиолетовой лампой руки продавца Ирины, которая не сопротивлялась данной процедуре, а наоборот, говорила, что честному человеку скрывать не чего. У неё также ничего не показало, но смывы с неё пока брать не стали, всё-таки она являлась посторонним, случайным человеком в данном деле. Сотрудники УСБ ждали приезда следователя Следственного комитета при прокуратуре, который и должен был оформлять данное происшествие и осуществлять сбор вещественных доказательств виновности дознавателя.
Овошники также продолжали находиться в магазине, временами отгоняя случайных покупателей, объясняя, что магазин не работает.
Сидорову кто-то позвонил на сотовый, он вышел из магазина разговаривать по телефону. Наступал тот момент, когда руководство жаждало докладов.
К Габоронову подошёл подполковник Ерёмов:
— Ну что?
— Ничего, Александр Викторович, это подстава, я ничего не делал!
Начальник КМ промолчал. Он пытался разобраться в ситуации. Все говорят, что не виновные. Остаётся верить лишь фактам. А они, пока указывали против дознавателя.
В это время в помещение магазина зашли два инкассатора, которые на долю секунды напряглись от количества «посетителей» магазина, но сразу бодро отправились в подсобное помещение, где обычно происходит таинство принятия денежных средств. Ирина, увидев, что инкассаторы проходят в подсобное помещение, открыла кассу и стала доставать оттуда все купюры.
Зашедший с улицы капитан Сидоров, видя, что Ирина засуетилась, спросил у неё:
— Что случилось?
— Инкассация! Я сейчас! У них график, нельзя их задерживать. Потом штраф платить…
Он снова принялся разговаривать с подполковником Ерёмовым, молча одобрив процедуру. Слова о штрафе, подействовали. Кто и когда любил брать на себя ответственность и отвечать потом деньгами? А хладнокровная в лице, но радостная внутри Ирина, мчалась в подсобное помещение к инкассаторам, которые должны были избавить её и Габоронова от меченных денег!
— Извините, мальчики, пожалуйста! — принялась объясняться Ирина, — У нас тут фурор!
— Что случилось-то? — скупо поинтересовался без эмоциональный инкассатор, судя по всему, из бывших милиционеров, который в жизни уже ничему не удивлялся.
— Ой, лучше не спрашивайте! — Ирина заполняла сопроводительную ведомость, в которой нужно было указать сумму, наименование и количество сдаваемых купюр.
Через минуту, Ирина запечатывала инкассаторский пакет, внутри которого находились деньги из кассы магазина. Инкассатор расписался в документе за получение груза, шлёпнул свою печать, и двое людей в чёрном, с суровыми лицами пронесли мимо присутствующих меченные деньги, которые пытались найти сотрудники УСБ и подоспевший уже следователь. Все в данном помещении когда-либо слышали, что инкассаторы могут застрелить любого, кто к ним приближается, если у них есть основания предполагать, что может произойти нападение. Поэтому никто не решился даже пошутить на эту тему, прокручивая в головах, а правда ли они постоянно готовы на убийство?
Выйдя из помещения, один инкассатор открыл дверь бежевого броневика, на котором они приехали, поглядывая постоянно по сторонам. Второй профессионально юркнул в бронеавтомобиль, дверь за ним закрылась. Первый инкассатор лихо запрыгнул на переднее пассажирское сидение, захлопнул дверь. Водитель без промедления повёз пятнадцать тысяч рублей в сдобренные родамином в том числе, подальше от магазина «Копейка».
Габоронов видя всё происходящее, снова взбодрился. Ирина же помыла руки в подсобном помещении и как ни в чём не бывало встала за прилавок.
Подъехал и хозяин магазина. Войдя, он визуально вычислил главных в данном предприятии, подойдя к которым представился:
— Семён Александрович Евпатов, частный предприниматель. Что тут происходит?
После разъяснений, кто по главнее отправились в подсобное помещение смотреть записи с видеорегистратора.
Габоронов снова напрягся, лихорадочно думая, что говорить, когда все увидят, как Ирина, схватила меченные деньги из папки дознавателя и положила их в кассу. А затем, у них на глазах избавилась от них с помощью инкассации. Сергей предположил, что на записи, не будет видно или заметно, если Габоронов соврёт, что сам сказал ей: «Возьми деньги, тут». Можно попытаться обмануть, что хотел скупить пол магазина, на всю его зарплату или у него был долг, вот он его и отдал и она не в курсе о происхождении суммы… Но он понимал, что в такое мало кто поверит, а если в показаниях просто упираться, не высказывая абсолютно логическую версию произошедшего, то все это будут расценивать как в случае с Десяткиным — тупое непризнание своей вины.
Что-то по нажимав, Евпатов сам признался, что не очень понимает, как пользоваться видеонаблюдением, поэтому позвонил парню, который это должен обслуживать.
Однако следователь заявил, что не будет терять время и попросту изымает видеорегистратор протоколом осмотра места происшествия. Предприниматель по возражал для приличия, по спрашивал надолго ли это, а то магазин остаётся без видеонаблюдения, но следователь пообещал, что в скором времени вернёт технику. Видеорегистратор, который имел размеры как обычный видеомагнитофон, выключили из розетки. Отсоединили все провода. На выходы и входы, куда подаётся видео сигнал с самих камер видеонаблюдения, наклеили бирки с подписями понятых, Габоронова и следователя. Был составлен протокол осмотра места происшествия, к которому приложили указанные вещдоки, а именно видеорегистратор, смывы с рук дознавателя, контрольные смывы, файл с характеристикой и пустым листом Духовского.