Виктор Наговицын – Шесть дней из жизни дознавателя (страница 58)

— Представьтесь! Представьтесь! — кто-то громко командовал, но Габоронов лежал в шоковом состоянии, не осознавая пока что происходит это всё именно с ним.

Его приподняли за руки, получился своего рода их излом, дознаватель почувствовал боль в области выворачивающихся плеч. Габоронова поставили на ноги.

— Представьтесь! — дознаватель увидел круглолицего крепыша с короткострижеными чёрными волосами. Судя по всему, это был представившийся Сидоров.

— Дознаватель отдела дознания, старший лейтенант милиции Габоронов, — уже не так уверенно произнёс милиционер, нежели обычно представлялся гражданам.

Удалось осмотреться. Всего было около семи человек. Все стояли по-разному, кто-то сзади, по бокам, спереди. Один был с цифровой видеокамерой снимал всё происходящее.

— Что Вы тут делаете? Понимаете, что происходит? — спрашивал Сидоров.

— Ни хрена я не понимаю, что тут происходит! Я сотрудник милиции! Это нападение на сотрудника милиции! — неожиданно сам для себя Габоронов дерзко ответил присутствующим, — Вы все в гражданке! Преступники что ли? Кто Вы такие?

— Я тебе сейчас покажу, кто мы такие! — округлил глаза Сидоров, — Я показывал тебе моё удостоверение. УСБ! Если ты ещё не понял!

— И что, собственно, происходит? — Габоронова по-прежнему держали за руки два человека в гражданской одежде, не смотря на одетые наручники.

— Вам знаком данный гражданин? — Духовского попросили подойти к Габоронову.

— Знаком.

— Кем он для Вас является?

— Никем! Будущий подозреваемый по уголовному делу!

— Дело у Вас в производстве находится?

— Да.

— По какой статье возбуждено?

— По сто двенадцатой.

— Это?

— Причинение телесных повреждений средней тяжести.

— Какой статус по делу данного гражданина? — Сидоров указал на Духовского, — Как его фамилия, Вы знаете?

— Знаю, Духовский. Статуса пока никакого, я только дело возбудил.

— Папочку, аккуратненько, не затопчите, — обратился к кому-то Сидоров, указывая на папку Габоронова, которая лежала на асфальте на расстоянии около двух метров от него, — Ваша папочка?

— Моя!

— Что в ней?

— Бланки документов, может и сами документы.

— Может или сами документы?

— Есть и бланки, и документы! Позвоните в дежурную часть ОВД, сообщите, что тут происходит, — Габоронов смотрел на Сидорова.

— Позвоним! Мы уже начальнику ОВД позвонили! Все в курсе, и прокурор в курсе, не переживай! — Сидоров сказал это больше для устрашения, никому он не звонил.

Габоронов понимал, что, встретившись перед магазином с Духовским, они, скорее всего производили видеозапись их встречи, на которой должно было быть отчётливо видно, как Духовский положил Габоронову в папку файл с документами. Духовский произнёс фразу: «Да нет, вроде на сегодня договаривались! Я всё принёс как Вы сказали! Теперь всё? У меня будет всё нормально?» Значит аудио тоже записывали. Внутри документов были меченные деньги, которые должны, в присутствии понятых, изъять у Габоронова. Внешне всё выглядело красиво. Даже файл в руки не взял, а сказал в папку положить — как раз так делают взяточники, чтоб руки не пачкать. Понятые, естественно должны быть свои, уэсбэшные. Духовский дружок Чёрного. «Чёрный, сука!» — осознал Габоронов!

— Снимай, всё снимай, ближе подойди, чтоб звук было слышно! — командовал Сидоров своему оператору данного документального фильма.

Давняя мечта Габоронова, прикоснуться к искусству посредством камеры, практически сбывалась. Только камера, похоже маячила не видео, а тюремная…

— Понятые, подходите ближе, сейчас осмотрим содержимое данной папки, принадлежащей Габоронову. У Вас, кстати, удостоверение есть? Рапорт на увольнение на днях не писали?

Сидоров фиксировал на камеру, что дознаватель являлся действующим сотрудником милиции, поскольку от этого зависела дальнейшая квалификация преступления Габоронова. Как правило, когда хватают милиционера за преступление, то руководство ОВД открещивается от такого сотрудника и заявляет, что за неделю до этого, он был уволен! Рапорт можно и задним числом написать. Можно и подпись сотрудника подделать — это ничего, нормально. А если уволенный как неделю назад, то это значит преступление совершил не милиционер, а бывший сотрудник и к ним уже никакого отношения не имеющий. Тогда такому преступнику вменяют мошенничество, поскольку у него не было никакой возможности помочь гражданину в его вопросе. Это он назвался милиционером и хотел присвоить денежки несчастного. А когда сотрудник действующий и соглашается помочь преступнику, то это уже превышение должностных полномочий. Пятно на весь отдел, начальство и сроки наказания уже другие.

— Нет, ничего я не писал, удостоверение моё в заднем кармане, — отвечал на вопросы Сидорова дознаватель.

Сотрудник УСБ подошёл к Габоронову, достал из заднего кармана служебное удостоверение, которое находилось в чехле-кошельке, при развороте которого было видно удостоверение в раскрытом состоянии. Сидоров показал его на камеру. В его отделах, находились купюры, на что капитан обратил внимание окружающих:

— Понятые, попрошу засвидетельствовать, у старшего лейтенант Габоронова в чехле удостоверения находятся денежные средства. Это Ваши деньги? — уэсбэшник обратился к Габоронову.

— Да, мои.

— Сколько здесь?

— Около полутора тысяч, точно не помню.

— Понятые, смотрите… — Сидоров достал две купюры по пятьсот рублей и три по сто, одну пятьдесят и положил их около папки.

Далее, поковырялся в данном чехле, нашёл карту «Сбербанка», положил её рядом. Из одного отдела достал карточку-заместитель жёлтого цвета, на огнестрельное оружие. Больше ничего не оказалось.

— Что у Вас в карманах? Отстегните наручники! — неожиданно скомандовал Сидоров.

Их и одевать-то при задержании не должны были, поскольку Габоронов, по сути, не оказывал сопротивления. Его начали крутить до того, как представились. Но для устрашения, данную норму нарушают практически всегда.

— Убегать больше не собираетесь? — капитан обратился к дознавателю, понимая их количественное превосходство и безуспешность попытки старлея даже дёрнуться в сторону.

— Я никуда и не убегал! Я видел перед собой Духовского, он подозревается в совершении преступления, потом Вы побежали! Я откуда знаю кто Вы? Думал бандиты, такие же, как и он! — Габоронов подсознательно пошёл в защиту небольшим словесным нападением.

— Мы всё засняли! На суде будешь рассказывать, как ты не убегал, — кто-то из коллег капитана обратился на ты к задержанному дознавателю.

Габоронов промолчал.

— Покажите содержимое Ваших карманов! — продолжил капитан Сидоров.

Дознаватель похлопал по карманам своих джинс. В правом были ключи от автомобиля, дома, кабинета. На связке также был металлический милицейский жетон с личным номером сотрудника и свисток, который должен быть у каждого милиционера. Мелочь монетами, около сорока рублей. В левом кармане находилась пачка сигарет, зажигалка и телефон сотовой связи «Nokia». Удостоверение из заднего кармана уже достали.

— Всё, больше ничего нет, — произнёс Габоронов.

На его удивление, капитан не стал шарить по карманам, удостоверяясь в их пустоте. Но Габоронов уже приготовился качать права, что, прежде чем его зашмонать, должны начать составлять протокол личного досмотра в присутствии понятых, разъяснить ему права и обязанности и предложить добровольно выдать все имеющиеся у него противозаконные вещи, если таковые имеются. По закону, гражданину всегда должны это предложить, и гуманное законодательство, даже предусматривает освобождение от уголовной ответственности в случае добровольной выдачи, например, запрещённых веществ! Там много своих нюансов, но в общем, если гражданин идёт с наркотиками, к нему подходят стражи правопорядка и интересуются, нет ли чего противозаконного, то счастливчик может сказать, что есть! Такая выдача будет считаться добровольной и не подлежит уголовному преследованию. Конечно, жулик, должен будет на словах добавить: «Вот, как раз нёс в милицию сдавать, за углом нашёл!»

В данное утро для Габоронова вопрос запрещёнки не стоял, но морально он пытался взять себя в руки и собрался фиксировать все нарушения, которые могли допустить сотрудники УСБ. Наивно рассчитывал, что это поможет в дальнейшем. Габоронов не много успокоился ещё и потому, что при нём не было денег, как на то рассчитывали задержатели.

— Понятые, смотрим содержимое папки, — Сидоров надел медицинские перчатки, как хирург перед операцией, присел, взял папку с асфальта, открыл её и обратился к Габоронову указывая на её содержимое, — Это Ваши документы?

— Нет.

— Как нет? Они лежат у Вас в папке! Папка же Ваша? Ты заснял? Вот, у нас всё заснято! — Сидоров заранее понимая, абсурдность своих вопросов, специально фиксировал факт нахождения данного файла с документами в папке дознавателя, начав разговаривать с ним как с маленьким нашкодившим мальчиком, отрицающем свою вину.

— Так нет! Вы прекрасно знаете, что десять минут назад мне это подложил в папку Духовский! Это его доки, а значит не мои! — немного начал огрызаться Габоронов.

— Но они лежат в Вашей папке? — продолжал фиксировать доказательства капитан Сидоров.

— Лежат в моей, но принадлежат Духовскому!

— Несомненно!

Сидорову этого было достаточно, поскольку, когда готовится дача взятки, в присутствии понятых переписываются номера купюр, фотографируются, посыпаются специальным, вышеуказанным порошком, и передаются взяткодателю. В данном случае, оперативники положили их между документами. Понятые, находящиеся также неподалёку от места дачи взятки, также фиксируют своим взглядом факт передачи денег. А когда при задержании их изымают у коррупционера, то преступление считается состоявшимся — деньги обнаружены у должностного лица.