Виктор Наговицын – Шесть дней из жизни дознавателя (страница 28)

— Ага, хорошо, я понял Вас, Олеся Александровна, — начал дознаватель выяснять её намерения, — То есть вы говорите, что Ваш муж, возможно, притёр несчастную дверь Вашей машинкой, а не бил её ногой, так?

— Да, мне так показалось.

— А муж что говорит по данному поводу?

— Я с ним на эту тему стараюсь не говорить, — у дознавателя появлялась надежда на случайную попытку со стороны свидетеля развалить дело.

— Хорошо, смотрите, Олеся Александровна. Ваши показания очень сильно разнятся с показаниями других свидетелей, самого потерпевшего и даже Вашего супруга. Кстати, он применял физическую силу в отношении Шавко? — дознаватель пытался увести внимание свидетеля от ДТП.

— Нет, не применял!

— Вы это чётко помните?

— Да, конечно!

— Тем не менее, он хватал дедулю за грудки. Был очень зол на него. Это Вы видели? Ваш муж тащил его на себя?

— Нет, он не тащил его на себя. По крайней мере я этого не видела, — пыталась Десяткина не навредить мужу.

— А как он ударил ногой по машине, Вы тоже не видели?

— Да, этого я тоже не видела! Я была на заднем сидении, — начала повторяться супруга подозреваемого.

— Да-да, конечно, — дознаватель давал понять ей, что верит её словам, — Однако про то, что Ваш муж, возможно, ударил машину Шавко своей или притёр — не важно. Понимаете, это лишний факт не в пользу Вашего мужа. Такая Ваша позиция: тут видела, а тут не видела, может быть воспринята судом как попытка увода от ответственности. Может, он ударил ногой, а Вы в это время смотрели на ребёнка. Поэтому Вы не можете утверждать, что он не бил. Так и с Шавко. Может, он трепал его за грудки, пока Вы смотрели в другую сторону? А Вы в протоколе допроса укажите, что он этого не делал. Лжесвидетельствования, конечно, тут не будет, но… Либо Вы видели весь конфликт и рассказываете, как было на самом деле. Либо надо говорить, как все в этом деле. Ко всему прочему, за оставление места ДТП, а получается, что это была как бы авария, его надо лишать прав года на два, представляете?

— О! Конечно, не надо его лишать прав!

— Конечно, не надо! Однако из Ваших показаний следует, что надо дальше в этом всем разбираться, проводить экспертизы. Как бы Вашему мужу хуже не было. Предположим, он действительно притёр его машину. А потом ещё и ногой ударил, поскольку он даёт такие показания. То есть ему сейчас и за ДТП отвечать придётся! Вы подумайте, будем ли мы это указывать?

— Конечно, если можно, не надо. Я же сказала, что мне так показалось. Мало ли, что мне могло показаться! — была напугана Десяткина.

— Вот и я так думаю, — заключил дознаватель, — Может, этот как будто толчок был лишь от того, что Ваш муж в ямку бух? Вот и показалось!

— Да, кстати, скорее всего, так и было!

— Замечательно. Тогда всё это забываем. А сейчас пишем правду. Что Вы ехали на заднем сидении, были заняты ребёнком, не обращали внимания на конфликт, ничего такого там не почувствовали. Не видели, что Десяткин бил ногой дверь. Только с его слов Вам стало известно, что сосед, после того, как Десяткин ударил ногой по двери, написал заявление на мужа, а затем возбудили дело. Так всё было? Не будем ничего такого говорить, чтобы не навредить мужу, правильно?

— Да, конечно, спасибо Вам, — супруга подозреваемого была согласна замолчать показавшееся ей столкновение.

Умысел! Не маловажная часть любого состава преступления. Если столкнуться с другим транспортным средством — это всего лишь ДТП. В таких случаях говорят: «Не справился с управлением и допустил столкновение». То есть не хотел ударять другое авто. Так уж вышло. Выпишут административный протокол и всё. А если человек говорит: «Я специально ударил его машину своей», то это уже преступление — умышленное повреждение чужого имущества. Хотя, по сути, механические деформации автомобиля те же.

С точки зрения закона, проверять версию, всплывшую из показаний свидетеля, означало снова лишь оттягивать завершение дела. А при проверке пришлось бы её озвучить остальным участникам данного предприятия. Подозреваемый сразу уцепился бы за неё! И настаивал бы на том, что это было ДТП. Раз эта тема не обсуждалась в семье Десяткиных, значит, и правда там не всё в порядке со взаимоотношениями.

На данном этапе Десяткин уже вину признал. Если бы он и правда не бил ногой по машине, как он и настаивал на этом больше года, то, возможно, её показания сейчас и были бы ответом откуда вмятина. Подозреваемый задел машину соседа своей, но в пылу этого не заметил. Тогда всё сошлось бы.

Но внешне характер повреждения металла указывал на то, что удар был тупым твёрдым предметом. Следов краски другого автомобиля, царапин от воздействия другого металла при осмотре автомобиля не было указано в протоколе. Даже если гипотетически предположить, что супруга бы сразу озвучила такую версию, за неё можно было бы ухватиться, но тогда. Можно было бы соврать и самому подозреваемому и настаивать на том, что он сделал данную вмятину своей машиной, когда пытался проехать. Возможно, на начальном этапе так бы и обошлось всё оформлением ДТП. Тогда ущерб возместила бы страховая компания и дело с концом. И не было бы судимости в биографии Десяткина. А это многое значит. Даже для детей. Устраиваясь на хорошую государственную работу, проверяют не только кандидата, но и родителей. Если отец оказывается судимым, то это может стать поводом в отказе от занятия хорошей должности.

Плюс ко всему, японскую машину, на которой в мае две тысячи девятого года был Десяткин, продали. А без неё невозможно провести экспертизу, задавая вопросы: имело ли место ДТП между указанными автомобилями, соответствует ли характер повреждений механическим или же вмятина произошла от воздействия физической силы? Для всего этого необходимы два автомобиля.

Тем не менее, если бы свидетель Десяткина настаивала бы на своих показаниях, то план о направлении данного уголовного дела в этом месяце не сработал бы, и у всех был бы бледный вид перед начальством за статистические данные отдела дознания. Вот почему никто не будет заниматься вновь открывающимися обстоятельствами в деле, поскольку в некотором смысле это утопия. Постоянно проверяя новые и новые версии — ни одно дело в суд не направить!

Фантазировать можно до бесконечности. Откуда приехал в тот день Шавко? А может, пока он пшеницу покупал, ему дверь помяли? Он говорит, что, когда приехал, вмятины не было. Он так сказал, потому что дознаватель так записал в протоколе допроса, чтоб сразу исключить эту версию. Шавко же не заметил вмятину, подойдя к своему автомобилю и отогнав его уже с вмятиной во время конфликта? А почему он мог не заметить её после покупки пшеницы? А может всё это случилось ещё во дворе его дома? Не забываем про сына Шавко. За что его лишили водительского? За езду пьяным за рулём, судя по сроку лишения. Но это и не трудно выяснить. Он может быть зол на весь мир, на то, что ходит теперь пешком, на то, что машину у него отец отобрал? Конечно! Мог повредить дверь от обиды? Нога есть, значит, мог.

Поэтому на практике такой ерундой, как проверка других версий, никто и никогда не занимается. Если бы это было одно дело на месяц и расследовать больше нечего было, как обычно показывают в фильмах, то, да, можно наслаждаться данной вмятиной целыми днями. Но реалии другие. Поток людских злодеяний, к сожалению, не прекращается…

Поэтому, немного поправив напечатанные вчера показания супруги Десяткиной, как они и договаривались, не указывая напрямую о совершении преступления её мужем, но загубив версию о дорожно-транспортном происшествии, Габоронов распечатал их. Она всё подписала. Оба расстались довольные. Снова одно и тоже действие всеми воспринялось по-своему.

Прощаясь с Десяткиным, Габоронов увидел искреннюю надежду на примирительный исход данного уголовного дела. Дознаватель оставил разочарование до понедельника, договорившись, чтобы подозреваемый пришёл часам к двенадцати. А дознаватель якобы до этого времени сходит в прокуратуру.

— Габоронов, вот материал. Телесные. Время есть, за выходные возбуждайся, — услышал в ответ дознаватель, который докладывал начальству о том, как вырулил из дорожно-транспортного происшествия Десяткина.

— Откуда Вы их берёте? — настроение старшего лейтенанта было испорчено новым неожиданным материалом проверки.

— Интересует? У меня ещё будет. Как только, так я сразу тебя позову. Это тебе на следующий месяц, — что означало — и это дело к концу месяца должно было превратиться в статистическую карточку о раскрытом и направленном в суд уголовном деле.

Габоронов молча забрал материал. Шутить уже не хотелось. Снежный ком налепил на себя ещё свеженького осадка.

Вернувшись в кабинет, Габоронов демонстративно, смачно, со звуком кинул материал на стол, при этом, как всегда, проматерившись. На такие телодвижения коллеги никогда не обращали внимания, поэтому данный акт был для самого себя. Выплеснуть негатив. Решил пойти перекурить.

Лейтенант Третьякова сообщила:

— К тебе пришёл твой подопечный Халатный. Я отправила его ждать на балкон. Сегодня собрались куда-то ехать? — расплылась в улыбке Третьякова, намекая на то, что Габоронов возил его в багажнике.

— Да не, сегодня просто с балкона его скину, так быстрее доберётся, — Сергей пытался поднять себе настроение и прошёл на балкон.