Виктор Наговицын – Шесть дней из жизни дознавателя (страница 27)

— Да-да, ущерб мне возместили. Можно прекращать уголовное дело, — подвёл свою черту в этом преступлении потерпевший Шавко.

Дознаватель распечатал протокол очной ставки. Все всё подписали: потерпевшему после получения денег было уже всё равно, что будет дальше. Десяткин искренне надеялся на прекращение дела и был послушным. Адвокат пробежался по протоколам, показал свою работу и подписал. Дознаватель был рад, что окончание дела уже близится к завершению.

Чтобы отпустить потерпевшего, Габоронов сообщил, что Десяткин и защитник Тимофеев могут вновь перекурить на балконе, пока он примет заявление Шавко о прекращении данного уголовного дела. Дознаватель напечатал на компьютере заявление от имени Шавко, в котором он просит прекратить производство по делу в связи с примирением сторон и возмещением ущерба. Шавко расписался. Тут же старший лейтенант набрал на компьютере постановление о полном отказе в удовлетворении ходатайства, проставив двадцать третье августа. Эта дата наступит только в понедельник. Дознаватель распечатал данный документ.

— Василий Анатольевич, чтоб Вас не дёргать в понедельник, распишитесь сейчас. Это бумажка о том, что в прекращении дела мы отказываем. Оно пойдёт в суд.

— Ну, ладно. В суд, так в суд, — был равнодушен потерпевший.

Подписав у Шавко протокол уведомления об окончании следственных действий, без даты, дознаватель навсегда отпустил Василия Анатольевича. Более года тянулась эта ситуация. А когда разрешилась: как будто так и надо! Шавко попрощался просто: «До свидания». Даже не сказав спасибо дознавателю за такой исход дела. Габоронов уже начал привыкать к такому частому обращению со стороны потерпевших.

— Так, Алексей Борисович, мы с Вами, в принципе, всё подписали. Ваше заявление о прекращении дела принято. Как мы с Вами и договаривались, в понедельник будет известно о решении прокуратуры, разрешат ли они прекратить данное дело или нет. Сейчас позовите, пожалуйста, Вашу супругу, я её быстренько допрошу для Вашего характеризующего материала. Михаил Олегович, — обратился дознаватель к адвокату, — А Вы останьтесь на минутку, пожалуйста. Ещё Ваши подписи нужны.

Оставшись наедине, дознаватель сообщил, что дело пойдёт в суд, как они и обсуждали это по телефону. Распечатал все завершающие документы: постановление о полном отказе в удовлетворении ходатайства, протокол об уведомлении и окончании следственных действий, протокол ознакомления обвиняемого и его защитника с обвинительным актом и материалами уголовного дела и многие другие, в которых требовалась подпись защитника. Михаил Олегович всё подписал, сделал вид, что немного удивлён, почему же дело не прекратят, раз все примирились. Но это было больше лукавство. Всё он прекрасно понимал.

Распрощавшись с адвокатом, договорились, что если вдруг что-то понадобиться — встретятся ещё. Оставив свою визитную карточку дознавателю, в надежде на дальнейшее сотрудничество с платными клиентами, Тимофеев вышел из кабинета дознания. Однако такого в указанном органе не бывало. Если люди и нанимали платных адвокатов, то искали их самостоятельно, не через того, кто хочет посадить их в тюрьму.

В кабинет вошла молодая женщина — супруга Десяткина, Олеся Александровна.

— Здравствуйте! Я Вас допрошу быстренько. Охарактеризуете своего мужа, надеюсь, как положительного человека? Он же не псих какой-нибудь, верно? Или, если это так, намекните, мы позвоним в милицию, они приедут, — дознаватель пытался расположить к себе Олесю юмором.

— Нет, что Вы, он нормальный, — скромно улыбнулась супруга Десяткина.

«Нормальный», — подумал дознаватель, — «Чужую машину бить, конечно, это нормально».

Принялись заполнять установочные данные супруги жулика.

Десяткина Олеся Александровна.

«Фамилия с супругом одинаковая. Девушка без тараканов, не то, что те, когда оставляют свою девичью фамилию», — Габоронов принялся изучать личность свидетеля, делая выводы из официального документа.

Год рождения — 1983.

«Ровесница. Приятно встречать одногодок: слышали те же песни на выпускном, обсуждали такие же ВУЗы для поступления, в общем, чувствовали время так же, дышали одним воздухом», — скользили мысли дознавателя.

Оказалась, уроженка другого города.

«Приезжая», — подумал Габоронов.

Место регистрации было в г. Кирпиченск, но не совпадало с пропиской супруга.

«Скорее всего барышню, как водится, в дом пустили, женившись, но не зарегистрировали», — такие выводы делал старший лейтенант, — «Значит скорее всего, свекровь до конца не принимает невестку».

Номер телефона заканчивается четырьмя одинаковыми цифрами.

«Видать Десяткин заморачивается на статусность, будучи, по сути, рабочим человеком, достав жене такой номер. Сама она очень непохожа на человека, заморачивающегося на такие атрибуты».

Образование — высшее.

«Молодец, отучилась», — укладывалась в голове Габоронова личность допрашиваемого человека.

Количество детей совпало с количеством детей у подозреваемого Десяткина.

«Скорее всего первый и единственный брак у Олеси. Не было одолжения со стороны Десяткина взять девушку с ребёнком. Но всё же она почему-то скромная, можно сказать, немного забитая», — рассуждал дознаватель, внося её данные в протокол допроса свидетеля.

Работала продавцом в магазине.

«Не сидит на шее у мужа, как могла бы свекровь предъявлять невестке. Работает с маленьким ребёнком, молодец», — делал Сергей свои выводы.

Не военнообязанная.

«Значит точно нет медицинского образования», — не унимался Габоронов.

Не судима.

«Ну, ещё бы, оказалась».

Паспорт получила в возрасте двадцати трёх лет.

«Ребёнка родила двумя годами ранее. Скорее всего, этот гад женился после того, как она родила сына. Любитель гражданских браков?» — этот вывод Габоронов решил проверить.

— Я смотрю, у Вас сначала сынишка родился, а спустя два года Вы паспорт меняли. С чем была связана замена паспорта? — по-свойски, дружелюбно спрашивал дознаватель Габоронов.

— Мы жили сначала в гражданском браке, потом уже в ЗАГС сходили, — всё также была скромна Десяткина.

«Так я и думал», — Габоронов не принимал понятие «гражданского брака». «Живёте вместе — в ЗАГС!», — был категоричен Сергей. Он видел некое унижение для женщин, когда мужики рассказывали им сказки про «штамп в паспорте, который ничего не меняет». Такие представители мужского пола просто находили всяческие отговорки, чтобы не брать на себя официальную ответственность перед действующей или будущей матерью их детей, что не редко стало встречаться после нулевых.

Дознаватель предупредил о существовании статьи пятьдесят один Конституции РФ, о том, что Десяткина имела права не давать никаких показаний против себя лично и членов своей семьи вообще. Она поняла, но от дачи показаний не отказалась.

Итак, после вопросов дознавателя о характере Десяткина супруга, само собой, дала ему только положительные оценки: «Добр, заботлив, уравновешен».

Но главные вопросы, которые интересовали дознавателя, были далее. Габоронов попросил рассказать об обстоятельствах, произошедших пятого мая две тысячи девятого года. И тут, Габоронова начала говорить такие вещи, из-за которых всё уголовное дело начало рассыпаться на глазах дознавателя.

Старший лейтенант, набравший вчера показания за супругу подозреваемого, погружался в тихий ужас от того, что рассказывала Десяткина: «Когда мы заехали в наш переулок, мой муж пытался протиснуться в узком месте, которое таким стало потому, что наш сосед Василий Анатольевич поставил свою машину. А там яма и другой забор. Нам не проехать. Остаётся брать правее, чтобы не зацепить поддоном яму. Машина была низкая, япошка. Это сейчас у нас другая машина. Ту мы продали. Сейчас проезжать то место гораздо лучше. Так вот, когда муж пытался проехать, мне показалось, что он упёрся во что-то. Я подумала, что он ударил машину соседа своей. Пришлось отъехать назад. Из-за того, что он до этого просил Василия Анатольевича отогнать машину, а тот не захотел. Выгружал что-то с багажника. Муж был на взводе. Нервничал. Он был с ночи, а мы ребёнка возили в больницу. Муж ещё раз подходил к Василию Анатольевичу. Я оставалась в машине с ребёнком. Я сидела с ним на заднем сидении, больше смотрела на него, чем на то, что происходило на улице. Через какое-то время сосед отогнал машину, и нам удалось проехать наконец-таки к себе домой».

Ужас состоял в том, что если всё было действительно так, как показывала свидетель Десяткина, то выходило, что никакого преступления не было совершено!

ДТП (дорожно-транспортное происшествие) — это событие, возникшее в процессе движения по дороге механического транспортного средства и с его участием, при котором повреждены транспортные средства. Получалось следующее, если предположить, что Десяткин действительно совершил столкновение с машиной Шавко, то это было ДТП! И ответственность была бы уже административная, а не уголовная!

«А девка-то не проста», — обрушилась вся картинка дознавателя о бедной невестке, которую он сам себе про неё придумал! — «Злая свекровь, не прописывающая её у себя в доме; официальная роспись в ЗАГСе, после рождения ребёнка; муж псих и тиран, от чего у неё забитое поведение. Да она может сама там шороху даёт?! Интересно, она разваливает дело специально? Или у неё это получается случайно?»