Виктор Наговицын – Шесть дней из жизни дознавателя (страница 23)
«Не чокаясь», — произнёс шёпотом неожиданно сам для себя старший лейтенант милиции.
«Резко похолодало в европейской части России…» — сообщала Екатерина Андреева.
«Вот, снова важная новость. Погода. Чего её отслеживать? Выглянул в окно, холодно — оденься. Пасмурно — возьми зонт. Всё равно какая погода есть, такая и будет, ничего поменять в ней не возможно…» — рассуждал про себя Сергей, налив вторую рюмку.
«Сняли режим ЧС, введённый из-за пожаров. Глава МЧС Шойгу докладывает премьеру Путину о том, что очаги возгорания локализованы и ликвидированы…» — как-то так звучала новость.
«А кто ж хвалил Шойгу недавно? Кто-то из пацанов, не помню. В МЧС, говорят, порядок навёл. Кто-то хвастался: обеспечение, форма, зарплата… Может, и до нас когда-нибудь доберутся?» — рассуждал Габоронов.
Сергей выпил вторую рюмку. Тут же налил третью, съев половину макарон.
«Про реформу[8] эту всё чаще говорят. А может, и правда станет лучше? Людей добавят, зарплату. Технику выдадут, бумагу будут давать. Ремонт в кабинете сделают…» — про себя, на полном серьёзе надеялся дознаватель. Но вслух такие мысли при коллегах он бы никогда не озвучил. Ни у кого нет веры в то, что когда-нибудь станет лучше. Надежда была — тихая, про себя. Но прагматичные милиционеры понимали, что на деле ничего хорошего не жди. Ремонт в здании отдела не делали с тех времён, когда это была советская гостиница…
По телевизору следующей новостью была американская тюрьма. Показывали команду женщин — заключенных, скованных одной цепью на ногах.
Габоронов опрокинул в себя третью рюмку. Опуская её на стол, в проёме двери показалась Габоронова, которая строго и молча смотрела на мужа. Он чувствовал это боковым зрением.
По телевизору Шериф Джо Арпайо рассказывал: «Преступник не просто должен сидеть в тюрьме, в этой тюрьме ему должно быть плохо…».
— Видишь, Юль, все борются с преступностью. Даже в Америке, — проговорил вслух Габоронов.
Джо Арпайо продолжал: «Я офицер закона! Я не психолог и не учитель! Я суровый! Мне надо быть суровым! И это нормально!».
— Суровый! Ты тоже под суровую косишь? — обратился он к супруге, но всё ещё смотря в телевизор. Ответа не получил.
Корреспондент не унималась, рассказывая в подробностях о содержании американских осужденных: «Одно из изобретений Джо Арпайо — тюрьма на свежем воздухе. Но только построил её шериф посреди аризонской пустыни. Вместо уютных кондиционированных камер — армейский палаточный городок. Во-первых, экономия денег налогоплательщиков. Во-вторых, и здесь шериф последователен в своей теории: преступник отбывает не срок, а именно наказание!».
«Интересная мысль!» — подумал Габоронов, — «Все всегда втирают, что наказание жулика — это его изоляция от общества, а не как у нас. У нас наказание в содержании в нечеловеческих условиях, чтоб больше не хотелось вновь попасть. Только у нас об этом умалчивают, иногда отрицают. А вот у них там в открытую говорят, что наказание в плохих условиях содержания. Потому что так и есть. Только суровое наказание останавливает от дальнейшего нарушения закона. По телевизору всегда зачем-то показывают, что у них там красивее и лучше. Всё никак на них не намолимся…».
Американский осужденный давал интервью: «Шериф пытается донести до нас: не нарушай закон, и ты не попадёшь сюда ещё раз. Скажу вам одно — я сюда больше не хочу». Корреспондент так же продолжала экскурсию по тюрьме, рассказывая о том, что шериф выдумал систему, при которой если хочешь смотреть телевизор, то на его электричество нужно накрутить на велотренажере. Плюс в том, что от таких просмотров худеешь. Джо Арпайо называли суровым, но справедливым. Переизбирали такого шерифа уже в четвёртый раз. Данная новость закончилась фразой: «Преступников в штате, впрочем, если и становится меньше, то не существенно…»
— Видишь, Юль, борются с преступностью, а всё зря. Может, ну его, всё это?! И мне перестать этой ерундой заниматься? — Серёжа задал вопрос вслух, однако нахождение Габороновой уже не ощущалось…
Три дня назад было ровно три года, как Юлии Габороновой не было в живых…
Нет, Габоронов не сошёл с ума. Он не видел призраков. Он просто до сих пор не мог отпустить любимого человека. Не мог расстаться с ней мысленно. Уложить в голове, что её уже нет. Не смотря на реальность, он в тайне ото всех советчиков, которые только и могли ему говорить: «Время лечит», «В жизни так бывает», «Я понимаю, что ты чувствуешь», «На всё воля Божья», «Надо отпустить мысленно человека, тогда и ей и тебе легче станет» — не отпускал её. Он создал настолько реалистичный ритуал у себя в голове, что вечерами, после третьей рюмки, покойная появлялась в проёме кухонной двери, «давала» советы своим взглядом по возникающим у Габоронова вопросам, а потом исчезала. Как будто муж поздно пришёл с работы, не заходя в спальню, сам себе разогрел ужин, чтобы не будить супругу. А она, через какое-то время, в пижамке, со слегка растрёпанными волосами, появляется в проёме двери и забавно щурится от света, поскольку её глазки уже привыкли к темноте, пока она дремала в ожидании задерживающегося допоздна на работе мужа… Он создал себе ситуацию, при которой чувствовал её присутствие, «видел» её боковым зрением. Также как любой человек, находящийся один в комнате, может представить, как кто-то со стороны на него смотрит. Но если обернуться, то там никого не окажется…
Их история началась в школе. Это не была первая любовь в привычном её понимании. Когда мы вообще узнаём, что любовь была? Тем более первая. В садике, когда нам просто начинает нравиться противоположный пол? В школе в начальных классах, когда мы проявляем друг другу симпатию? В старших классах, когда не можешь учиться, потому что только и думаешь о своём объекте вожделения? В студенческие годы, когда отношения становятся сродни взрослым и всё кажется настоящим, и безоговорочно правильным? После получения профессии, когда каждый выбирает себе спутника на всю оставшуюся жизнь? Или в зрелом возрасте, когда встречаешь человека, от общения с которым в воздухе появляется больше кислорода, мир становится цветней и обретаешь состояние счастья?
Да и почему первая? Неужели есть вторая и третья любовь? Или любовь бывает лишь раз? Пожалуй, лучше понимать, была ли это
Как правило, к сожалению, если человеку везёт и он по-настоящему влюбляется, то не факт, что это чувство будет взаимным. Мы любим того, кто любит другого, который любит третью… Проще говоря, схема давно известна: «Вася любит Надю, которая любит Федю, который любит Олю». В человеке есть эмоции: уважение, симпатия, привязанность, влечение, страх одиночества, безысходность и т. п., которыми намеренно или невольно заменяют чувство любви человека, признавшегося нам в нём.
Известны все проявления, законы и формы любви. Человечество давно уже высказалось о этом волшебном даре. Так что в отношении Габоронова можно было с уверенностью сказать: он любил, а она позволила…
Каждый умирает в одиночку. Мы не знаем, что у другого человека в голове. На земле, пожалуй, не найти изощреннее лжецов, нежели люди. Созданный человеком искусственный интеллект, наверное, также искусно может обманывать, но его создал человек. Сам человек только может знать кого он любит, а кому просто показывает это. Потому что так надо, так выгодно, так принято…
Любила ли Юля Сергея? Сейчас уже достоверно не узнать. Можно только предположить, основываясь на фактах, что это тот случай, когда девочка любила в школьные годы другого парня, старше себя. Габоронов же, будучи её ровесником, наблюдал со стороны этап настоящей её любви к другому, испытывая искреннее чувство к ней. У Юли произошло то, что, как правило, случается в эти годы — она познала разочарование в возлюбленном. Поскольку тот, находясь в не нагулявшемся состоянии, попросту изменил ей. Через некоторое время, пройдя всю горечь разочарования в любви, девочка пришла в себя, став морально взрослой. Ещё через некоторое время она сдалась Габоронову, который все эти годы не переставал любить её и всегда показывал это ей. Она, в свою очередь, пройдя посттравматический синдром любви, просто разглядела, что верный хороший человек все эти годы был около неё, рядом. Счастье — оно всегда около человека. Не надо бежать на край света, надо лишь внимательнее присмотреться… И вот тут вопрос: влюбилась ли она вновь? Стала ли она любить Серёжу по-настоящему? А может это была какая-то разновидность любви-симпатии-доверия? Или просто уважала его как человека? Ответа, к сожалению, не узнать… Да это уже и не важно, потому что отношения между ними были на зависть окружающим.