Виктор Муравьёв – Закрывая книгу бытия (страница 2)

Слегка натянула тяжёлую цепь.

Коснулась гривы, будто старого товарища,

И молвила негромко:

— Ну тише, тише, брат. Успеешь.

А путник, приподнявшись на колени,

Стряхнул дорожный прах с одежд.

И, посмотрев на трон, спросил устало:

— Скажи, владыка мира,

Зачем так близок ты ко мне,

Когда дорога столь бескрайня?

Зачем сквозь столько долгих лет

Я шёл к тебе, не зная тайны?

Тут зверь затих. Поднял глаза,

На Жизнь взглянул почти с укором.

И, усмехнувшись, произнёс:

— А я всегда был рядом, друг.

И в каждом вздохе, в каждом шаге.

То ты искал меня вдали,

Не замечая на пороге.

Путник опустил глаза.

Взглянул на собственные руки,

На следы скитаний и труда,

На незаметные отметины разлуки.

— Я долго шёл, — промолвил он.

— Страдал, терял и удивлялся.

Я столько раз тебя призывал,

И столько раз к тебе взывал,

Но ты, хоть рядом находился,

Казалось, вовсе не слыхал.

Тогда сама Жизнь усмехнулась.

Не зло, не горестно — слегка.

И указала вдаль рукою,

Где исчезала в сумраке тропа.

— Я слышала тебя всегда.

Я знаю всех. И всё мне ясно.

Но есть вопросы, на которые, увы,

Нельзя ответить даже властью.

Тебя там ждёт немой ответ.

И ты поймёшь его однажды.

Когда поймёшь, что вечен свет,

Пока во тьме он кем-то жаждем.

И путник молча развернулся.

Собрался вновь сойти во тьму.

Но на мгновенье задержался,

Словно припомнив мысль одну.

— Скажи ещё, пока я здесь:

Когда закончится сраженье?

Когда во тьме угаснет свет

Иль свет рассеет мрак сомнений?

И будет ли конец у спора,

Что длится дольше всех миров?

Ведь человек, несчастный, слабый,

К подобной истине не готов.

Тогда Жизнь тихо рассмеялась.

Не смехом бога, не царя.

Как мать, что знает все тревоги

Своего непослушного дитя.

И, наклонившись, прошептала

С такой спокойной добротой:

— Пускай решают тьма и свет,

Кому достанется победа.

Пускай ведут свой вечный спор,

Пока вращаются планеты.

А человек...

Она умолкла на мгновенье,