Виктор Молотов – Друид. Жизнь взаймы (страница 48)

Рядом прогремел оглушительный выстрел. А потом наступила звенящая тишина.

Я поднял голову. Самка лежала в трёх метрах от меня. Передние лапы всё ещё в глине. Задние – в невидимых кольцах Полоза, который теперь медленно разжимал хватку. В черепе твари зияла дыра. Слава не промахнулся.

– Готова, – выдохнул здоровяк. – Осталось с мелкотнёй разобраться, звуки выстрелов их точно разбудили.

Я молча кивнул. И мы вернулись к оврагу.

Детеныши уже не спали, а вышли из норы. И встречали нас яркими глазами, полными злобы и ненависти. Конечно, они понимали, что только что произошло с их матерью.

Левый детёныш зарычал. Правый молчал. Просто посмотрел на нас и медленно пригнулся к земле.

– Слава, бери левого. Правый мой, – велел я.

– Барин, вы же без…

Молчаливый прыгнул, не дав охотнику договорить.

Он оттолкнулся задними лапами от склона с такой силой, что комья земли разлетелись во все стороны. И полетел прямо на меня.

– Полоз! – мысленно воззвал я.

Змей успел. Перехватил тварь в воздухе, сбил траекторию. Детёныш рухнул на край оврага, не долетев до меня каких-то полметра, и покатился обратно вниз, бешено скребя когтями.

Рядом грохнул выстрел. Я обернулся – левый детёныш лежал на склоне, дёргая задними лапами. Слава попал ему в шею, чуть ниже черепа. Тварь хрипела, скулила, пыталась подняться, но лапы не слушались.

– Добью! – Слава полез за патроном.

А правый уже снова поднялся. Полоз держал его за задние лапы, но детёныш рвался вперёд с такой яростью, что змею буквально тащило по земле.

– Не удержу… – процедил Полоз. – Он сильнее, чем выглядит…

А у меня практически не осталось маны. Может, хватит на один трюк, не более того. Но подходящий момент, чтобы проверить это, уже настал.

Руки коснулись земли. И последние остатки маны отправились в её толщу.

Правый вервольф наконец вырвался. Змей отлетел в сторону. Детёныш выскочил из оврага и бросился на Славу. Охотник стоял спиной к нему, с разряженным ружьём.

– Слава, на землю! – крикнул я.

Здоровяк не стал спрашивать. Просто рухнул плашмя. Детёныш пролетел над ним, клацнув зубами в воздухе.

А затем несколько толстых ветвей поднялись из-под земли. И сковали монстра по рукам и ногам.

Детёныш забился, захрипел, рванулся, но корни держали крепко. Четыре толстых корня оплели лапы, пятый обвился вокруг шеи, пригибая морду к земле.

Но я знал, что это ненадолго. Секунд десять-пятнадцать. Корни уже трещали под напором когтей.

Благо охотник уже был на ногах. Патрон отправился в ствол, затвор встал на место. Слава шагнул к распластанному вервульфу, приставил дуло к затылку.

Выстрел!

Тварь обмякла. Корни, которые я больше не мог удерживать, безвольно разжались.

– Добивай второго! – поторопил я. Пусть даже это монстр, но мне не хотелось смотреть, как он мучается.

Слава выдохнул, утёр лоб рукавом. Повернулся к оврагу, где хрипел второй детёныш с перебитой шеей. Молча перезарядил. Спустился по склону. Затем сделал ещё один выстрел.

Я лежал на земле и смотрел в небо сквозь кроны елей. Встать не мог. Не то что встать, даже пальцами пошевелить получалось с трудом. Полное, абсолютное истощение. Резерв пуст, как колодец в засуху.

– Барин! – Слава вылез из оврага и склонился надо мной. – Живой?

– Относительно, – прохрипел я.

– Ну и славно. Полежите, отдохните. Мы своё дело сделали.

Он сел рядом, вытащил флягу, протянул мне. Я отпил. Вода была тёплая. Вкуснее ничего в жизни не пробовал.

Минут пять мы просто сидели. Слава молчал, я приходил в себя. Потом охотник поднялся, деловито огляделся и хлопнул себя по колену.

– Три туши, барин. Три! Виктор с двумя напарниками одного еле завалили, а мы вдвоём – троих. Надо место запомнить и вернуться с ножами да солью. Шкура вервольфа знаете сколько стоит? Её ж ничем не пробьёшь, скорняки за такую золотом платят!

Он уже прикидывал барыши. Хотя минуту назад зубы вервольфа клацали в сантиметрах от его затылка.

– Сейчас, конечно, разделывать не потянем, – продолжал Слава. – Но завтра с утра вернусь, всё сниму как полож…

Он осёкся. И уставился на тушу самки. Я тоже посмотрел и понял, что его остановило.

Туша очень медленно погружалась в землю. Бурая шерсть уже наполовину ушла в грунт, будто болото засасывало мёртвого зверя. Только это было не болото. Земля сама забирала тело. Корни тянулись к нему снизу, оплетали, утаскивали вглубь.

– Что за… – Слава шагнул было к туше, но я его остановил.

– Не трогай. Лес забирает своё.

– В смысле – забирает?! Барин, это ж не меньше сотни рублей за шкуру!

Я кивнул на овраг. Там происходило то же самое. Оба детёныша медленно уходили в землю. Корни оплетали их, как пальцы, смыкающиеся в кулак.

– Вервольфы – порождение аномалии. Мутанты, – объяснил я. – Лес их не принимает живыми, но мёртвых – перерабатывает. Возвращает в землю. Так здесь устроено.

– Триста рублей, – ответил он убитым голосом, – уходят в землю.

– Зато не нужно тащить ножи и соль, – утешил я.

– Вам смешно, барин. А у моей сестры в деревне крыша течёт.

– С других денег починишь, – поднялся я и медленно пошагал обратно.

Дело было сделано.

Слава бросил последний тоскливый взгляд на место, где туши погружались в землю. Вздохнул тяжело. Закинул ружьё за спину и двинулся за мной.

– Дубровский, – через пару минут раздался в голове голос Полоза.

– Что? – мысленно ответил я.

Даже в голове мой голос звучал устало.

– Он зовёт.

– Кто зовёт? – спросил я.

– Хозяин леса. Тот, кому я служил до тебя. Он зовёт меня. Прямо сейчас. Я сопротивляюсь, – прошипел Полоз. – Но не знаю, надолго ли меня хватит. Помоги…

Глава 19

Я отправил Славу домой, а сам рванул назад – на зов духа. Охотника никто не тронет. Я уже сообщил лесу, что этому человеку можно доверять. Да и деревья понимали, что здоровяк только что помог мне очистить наши земли от очередного выводка монстров.

Ему не причинят вреда. А вот со змеем дела плохи.

Я удалился в лес, нашёл духа. Пришлось бежать к нему самому. У него не было сил, чтобы переместиться ко мне самостоятельно.

Полозу было плохо. Я мог чувствовать его страдания так, будто сам испытывал их вместо него. Дух извивался на земле, дрожал. Я ещё никогда в жизни не видел, чтобы какой-либо змей так мучился от навалившейся на него боли.

Маны у меня не осталось, на сражение с вервольфами и заключение контракта с Полозом я потратил всё. Теперь единственное, что я могу сделать – разделить эту боль с духом. Сделать так, чтобы часть его мучений передалась мне.

– Спасибо, Дубровский… – прошипел Полоз. – Мне стало немного легче… Но это ненадолго. Хозяин всё ещё зовёт меня. И он не откажется от своего приказа.

Даже сейчас… Даже после того, как Полоз перешёл на мою сторону, он всё равно продолжает называть этого человека хозяином. Не потому, что хочет подчиняться ему. Просто его власть настолько велика, что дух не может нарушить клятву.