Виктор Мишин – У костра (страница 5)

За лентой клубился неестественный, знакомый до тошноты запах – сладковатый аромат лаванды, смешанный с резкой химической нотой формалина. Запах «Собирателя». Его визитная карточка.

– Пропустите, – бросила она молодому милиционеру, стоявшему у ленты. Тот кивнул, его лицо было бледным, взгляд отрешённым.

За оцеплением царила гнетущая, неестественная тишина, нарушаемая лишь щелчками фотокамер и приглушёнными командами криминалистов. И ещё одним звуком – отдалённым, приглушённым рвотным позывом, доносившимся из-за угла. Майя увидела одного из оперативников, который, отойдя в сторону, опёрся руками о колени, его плечи судорожно вздрагивали.

И вот она увидела её.

Алина Королёва сидела на земле, прислонившись к кирпичной стене, точно так же, как описывал Владислав. Поза была на удивление естественной, расслабленной, будто она присела отдохнуть и забыла проснуться. На ней была та же одежда, что и на фотографии из дела – куртка, джинсы. Волосы были аккуратно убраны.

Но там, где должно было быть лицо, зияла пустота.

Идеально ровный, почти хирургический срез проходил от виска до виска, под челюстью, аккуратно отделяя волосистую часть головы. Кожа и мышцы были обработаны тем же восковым составом, края выглядели неестественно гладкими и бледными. Ни крови, ни признаков борьбы. Только эта оглушительная, бьющая по мозгам пустота. Словно кто-то стёр лицо человека с фотографии, оставив лишь чистый, жуткий холст.

Рядом стоял судмедэксперт, Корнев, седовласый ветеран, видавший всякое. Но сейчас его руки в перчатках слегка дрожали, когда он делал предварительные пометки в блокноте.

– Капитан Сомова, – кивнул он ей, голос был глухим. – Почерк тот же. Обезболивающее, вероятно, миорелаксант. Срез… идеален. Сделано одним движением, профессиональным инструментом. И… запах. Тот самый коктейль.

Майя не отвечала. Она стояла, впитывая ужас происходящего. Её взгляд скользнул по лицам других милиционеров. У некоторых в глазах читался леденящий душу ужас, другие смотрели с каменными, отрешёнными масками, пытаясь отгородиться от кошмара. Это был не просто труп. Это было послание. Вызов. Демонстрация абсолютного превосходства.

Из-за ленты оцепления, сквозь шум города, доносились обрывки голосов немногочисленных зевак, которых не успели разогнать.

– …опять он, «Собиратель»… – прошептал чей-то испуганный женский голос. – Говорят, лицо забрал… Господи, до чего докатились… – Уже четвертая? И ни одной зацепки… маньяк какой-то… – Детей одних не отпустишь теперь… кошмар…

Слово «Собиратель» висело в воздухе, как отравленный газ. Город узнал своего монстра и начинал замирать в страхе.

Владислав подошёл к ней, его обычно невозмутимое лицо искажено гримасой отвращения. – Май… – он сглотнул. – Как такое вообще возможно? Он же… он же её вернул. Как вещь. Как бракованный товар.

Майя медленно обернулась к нему. Лёд в её груди снова сковывал все чувства, оставляя лишь холодную, безжалостную ярость. В её памяти всплыло лицо из кошмара – лицо сестры, ставшее частью чудовищной статуи.

– Он не вернул её, – тихо, но чётко произнесла она, глядя на пустое место, где было лицо Алины. – Он вернул нам отчёт о проделанной работе. Деталь для его коллекции готова. Он её уже использовал.

Она сделала шаг в сторону от тела, её взгляд стал острым, как лезвие. – Он где-то рядом, Влад. Он наблюдает. Он должен видеть результат. Он должен видеть наш ужас. Это часть его ритуала.

Она окинула взглядом крыши, окна окружающих домов. – Ищите камеры. Опросите всех, кто живёт в этих домах. Кто мог что-то видеть прошлой ночью. Он не призрак. Он оставляет след. Мы просто ещё не нашли его.

И впервые за всё расследование она почувствовала не бессилие, а жгучую уверенность. Они играли с монстром, который считал себя богом. И теперь она знала – чтобы поймать его, нужно думать не как следователь, а как одержимый.

8

Майя обошла место преступления по широкому кругу, её взгляд, затуманенный усталостью и яростью, выхватывал каждую деталь: окурок в луже, смятый фантик, битое стекло. Всё это было мусором, не имеющим отношения к делу. «Собиратель» не оставлял следов. Он был тенью.

Она остановилась в паре метров от тела, уставившись на асфальт, где криминалисты уже установили маркировочные таблички. Всё было стерильно. Слишком стерильно. Даже в этом грязном переулке он сумел создать вокруг своего «творения» зону абсолютной чистоты.

И тут её взгляд упал на решётку ливневой канализации, метра полтора от пяток погибшей. Что-то блеснуло в щели между прутьями, едва заметное в тусклом утреннем свете. Не осколок стекла и не капля воды. Что-то другое.

– Корнев! – резко позвала она судмедэксперта. – Фонарь!

Он подошёл, направив луч мощного фонаря на указанное место. В луче света, глубоко в щели, между ржавыми прутьями, лежал крошечный предмет. Он был почти невидим, заляпанный грязью, но его форма и неестественный блеск выдавали в нём нечто инородное.

С помощью пинцета и нечеловеческого терпения криминалисту удалось извлечь его. Он положил находку на ладонь в прозрачный пакет.

Это был наконечник от шприца. Не обычный, пластиковый, а металлический, хирургический, с резьбой для очень тонкой иглы. Тот самый, что откручивается от поршня. Он был микроскопическим, не больше полсантиметра в длину.

– Это не от одноразового шприца, – тихо проговорил Корнев, всматриваясь в находку. – Это от многоразового, профессионального. Стоматологического, ветеринарного… или из какого-то специфичного медицинского инструмента.

– Он уронил его, – прошептала Майя, не веря своему счастью. Её сердце заколотилось. – Когда доставал шприц… или когда делал укол. Он его не заметил. Он был в перчатках, не почувствовал, что открутился.

Она представила картину: мгновенная, отточенная атака. Шприц в руке. Быстрое, резкое движение. И крошечный, ничтожный кусочек металла, сорвавшийся с резьбы от давления и упавший в щель. Ошибка, которую мог допустить только тот, кто пользуется этим инструментом постоянно и перестал его проверять с педантичной тщательностью. Ошибка, вызванная уверенностью в собственной непогрешимости.

– На нём могут быть следы, – уже громче, с нарастающей уверенностью сказала она, глядя на Владислава. – Микрочастицы его кожи, если он собирал шприц без перчаток. Остатки препарата. Это первая его ошибка. Первая настоящая зацепка.

Она повернулась к криминалистам. – Просеять всё вокруг! Каждый сантиметр! Искать иглу! Её тут нет, значит, он унёс её с собой, но она могла выпасть где-то по пути!

Эта крошечная, ничтожная деталь была подобна вспышке света в абсолютно тёмной комнате. Она ничего не говорила сама по себе, но она была материальна. Осязаема. Это был первый кусочек пазла, принадлежащий не призраку, а человеку из плоти и крови. Человеку, который, наконец, допустил оплошность.

Майя сжала пакетик с наконечником в руке, чувствуя холод металла через пластик. – Он не бог, Влад, – выдохнула она, и в её глазах снова вспыхнул тот самый стальной огонь. – Он просто очень аккуратный ублюдок. И мы только что нашли его первую щербину.

Глава 3

1

Крошечный наконечник от шприца лежал в лаборатории, как священная реликвия. Эксперты работали с ним в режиме строжайшей секретности, но процесс был медленным. Нужно было извлечь малейшие частицы, провести химический анализ, попытаться найти невидимые глазу следы.

Майя пыталась сосредоточиться на бумагах, строя теории вокруг медицинских учреждений, где могли использоваться такие шприцы, но мысли путались. Надежда сменялась горьким осознанием, что даже эта зацепка может ни к чему не привести.

И тут в кабинет ворвался дежурный сержант, его лицо было бледным. – Капитан Сомова! Срочно выезжайте! На стройке нашли ещё одну. На проспекте Гагарина. Почерк… почерк «Собирателя».

Лёд в груди Майи сдавил сердце. Так скоро? Это было невозможно. Он никогда не действовал с таким коротким интервалом. Что-то было не так.

Когда они с Владиславом подъехали к пустырю, где стоял заброшенный каркас многоэтажки, их встретила уже знакомая картина: милицейские машины, оцепление, перекошенные от ужаса лица сотрудников.

Но стоило Майе переступить за ленту, как её внутренний детектор сработал тревогой. Запах. Он бил в нос – резкий, химический, но совсем другой. Не лаванда с формалином, а что-то едкое, напоминающее дешёвый растворитель и хлорку.

Тело лежало в той же неестественно аккуратной позе – на спине, руки вдоль тела. Молодая девушка. Но детали…

– Смотри, – хрипло проговорил Владислав, указывая на область груди.

У жертвы отсутствовала грудь. Вернее, её грудь была… варварски удалена. Срезы были неровными, рваными, видна была работа не скальпеля, а чего-то более грубого, возможно, садового секатора или тупого ножа. Кровоподтёки вокруг ран, синяки на запястьях… признаки борьбы.

– Он её… связывал? – удивился Владислав. – Наш «Собиратель» так не работает.

Майя молча подошла ближе. Её взгляд упал на шею девушки – след от цепочки, но самой цепочки не было. Рядом валялась открытая сумочка, из неё торчал пустой кошелёк.

– Ограбление? – недоверчиво спросил Владислав. – «Собиратель» грабит своих жертв?

Судебный эксперт, молодой парень, сменивший Корнева на этом вызове, подошёл к ним. – Капитан, тут… нестыковки. Телу не больше восьми часов. Но обработка… сделана каким-то кустарным составом, даже не пытались остановить разложение, просто залили вонючей химией. И… – он понизил голос, – изъяты не только молочные железы. Украшения сняты, деньги изъяты.