Виктор Мишин – У костра (страница 7)

Внезапно его слух уловил обрывок разговора двух кладовщиц, стоявших впереди.

– …да, представляешь, Людка? Четвёртая уже! – с придыханием говорила одна, толстая и краснолицая. – Вчера на проспекте Гагарина нашли. Опять этот «Собиратель».

– Ужас какой! – ахала вторая. – Говорят, опять что-то отрезал. И в этот раз ещё и обокрал, подлец! Деньги из кошелька стащил и золотую цепочку с шеи снял.

Артём, обычно абсолютно невозмутимый, застыл с подносом в руках. Внутри у него что-то ёкнуло, а затем вспыхнуло холодным, яростным огнём. Обокрал? Это слово резануло слух, как фальшивая нота.

– Не может быть, – резко, громче, чем он планировал, вырвалось у него.

Кладовщицы обернулись, удивлённые. Рядом стоявшие мужики-грузчики тоже перевели на него взгляд.

– Что не может быть, Аркаша? – улыбнулась первая кладовщица, Галя. – В газетах пишут! Все обсуждают.

– Это не он, – проговорил Артём, и его голос, обычно ровный и спокойный, прозвучал с несвойственной ему резкостью и раздражением. – «Собиратель» так не поступил бы. Он не грабитель. Он… – он чуть не сказал «художник», но вовремя осекся, – …он не для этого.

В столовой на секунду воцарилась неловкая тишина. Все смотрели на него с лёгким изумлением. Спокойный, всегда услужливый Аркадий, который обычно лишь кивал и улыбался, вдруг проявил такую осведомлённость и странную уверенность в деталях работы маньяка.

– А ты откуда знаешь, как он поступил бы? – с лёгкой усмешкой спросил один из грузчиков, Вадим. – Ты с ним, что ли, кофе по утрам пьёшь?

Артём почувствовал, как по его спине пробежали мурашки. Он осознал свою ошибку. На его обычно бесстрастном лице на мгновение проскользнула тень – не гнева, а скорее ледяного, бездонного презрения. Его глаза, которые коллеги привыкли видеть добрыми или уставшими, вдруг стали чужими, острыми, как скальпель. Это длилось лишь долю секунды, но Вадим невольно отступил на шаг.

– Я… читаю, – быстро, пытаясь вернуть себе образ простого парня, пробормотал Артём, и его лицо снова стало привычно-нейтральным. – И там везде пишут, что он ничего не забирает, кроме… ну, вы понимаете. А грабёж – это уже что-то другое. Наверное, кто-то другой.

– Ну, может, и другой, – нехотя согласилась Галя, всё ещё с лёгким недоумением глядя на него. – Всё равно жуть. Иди, Аркаша, проходи, а то ты задерживаешь очередь.

Артём кивнул и двинулся дальше, накладывая на поднос еду автоматически. Внутри всё кипело. Осквернение. Кто-то посмел примазаться к его работе. Использовать его тщательно выверенный, чистый метод для какого-то грязного, примитивного грабежа. Этот подражатель, этот недоучка, выставил его искусство в дурном свете, сделал его похожим на обычного уголовника.

Он сел за отдельный столик, не притрагиваясь к еде. Спокойствие, которое он обрёл в своей Мастерской, было разрушено. Теперь, помимо полиции, у него появился ещё один враг – бездарный имитатор, порочащий его имя. И с этим нужно было что-то делать. Мысль о том, что где-то в городе орудует этот бездарный подражатель, вызывала в нём почти физическую тошноту.

Он смотрел в тарелку, но видел лишь неровные, рваные срезы на теле той девушки и украденную цепочку. Это было несовершенство. А несовершенство нужно было устранять.

5

Капитан Белов с удовлетворением осматривал место преступления на проспекте Гагарина. В отличие от эфемерных теорий Сомовой, здесь всё было грубо, осязаемо и понятно. Та же зловещая поза, то же изъятие части тела – для него это был ясный почерк «Собирателя». Майя со своими догадками о подражателе, по его мнению, просто не хотела признавать, что маньяк мог изменить почерк или действовать в спешке.

– Смотрите, товарищ капитан! – один из оперативников позвал его к дренажной канаве в полусотне метров от тела. – Кажется, мы нашли его «сувениры».

Белов подошёл и застыл, глядя на извлечённый из грязи свёрток. Его лицо озарилось торжествующей улыбкой. Это была та самая, недостающая улика, которая должна была поставить точку в споре с Сомовой.

– Ну вот, – проговорил он, глядя на разложенные на столе в оперативной палатке вещи. – «Собиратель» решил пополнить не только свою коллекцию, но и кошелёк. Я же говорил, что все эти ваши теории про «искусство» – ерунда. В стрессовой ситуации все они показывают своё истинное лицо – обычного уголовника.

На столе лежала женская золотая цепочка с крестиком и пустой кошелёк. И самое главное – окровавленный садовый секатор и пачка дешёвых влажных салфеток.

– Срезал грудь этим секатором, – с отвращением указал Белов на грубый инструмент. – Видите? Никакой хирургической точности, как на первых жертвах. Значит, торопился. Или нервничал. А потом, убегая, выбросил всё в первую же канаву. Совершил ошибку, которую не должен был допустить их «гений». Но он же человек, в конце концов!

Для Белова всё было очевидно. Да, срезы были менее аккуратными, да, был грабёж. Но это не меняло сути. Один и тот же маньяк, «Собиратель», начал делать ошибки под давлением обстоятельств или из-за растущей уверенности в своей безнаказанности.

– Снимайте отпечатки со всего! – скомандовал он. – С цепочки, с секатора, с салфеток! Теперь мы его поймаем. Сомова ищет призрака, а мы возьмём его за грязные пальцы.

Он был абсолютно уверен, что сейчас они найдут отпечатки того самого неуловимого «Собирателя», и это дело будет закрыто его группой. Идея о подражателе казалась ему надуманной и сложной. Жизнь, как знал Белов, обычно проще и циничнее.

Когда из информационного центра пришёл ответ, он лишь укрепился в своей правоте. Отпечатки принадлежали Сергею Молотову, рецидивисту с брутальным досье. Белов даже не допускал мысли, что это может быть другой человек. В его картине мира «Собиратель» наконец-то обрёл имя и лицо – лицо обычного, жестокого уркагана.

– Готовьте группу для задержания, – распорядился он, с удовлетворением глядя на фотографию Молотова. – Мы задержим «Собирателя» сегодня же. И пусть Сомова потом объясняет Гордееву, почему она гонялась за ветрами.

6

Майя, держа в руках свежий отчёт по анализу наконечника шприца, решительной походкой направилась к кабинету Гордеева. Впервые за долгие недели у неё в руках были не теории, а вещественные доказательства, ведущие к настоящему «Собирателю». Анализ микрочастиц открыл новое, многообещающее направление. Она была готова настоять на расширении группы и точечных проверках.

Она уже собиралась постучать, когда из-за двери донёсся громкий, уверенный голос Белова. Майя на мгновение замерла, затем тихо приоткрыла дверь.

– …и мы установили личность преступника, товарищ полковник! – докладывал Белов, стоя по стойке «смирно» перед столом Гордеева. На его лице играла торжествующая улыбка. – Сергей Молотов, рецидивист. Его отпечатки найдены на орудии преступления и на похищенных украшениях. Всё сходится.

Гордеев, сидевший с сигаретой в руке, смотрел на Белова с нескрываемым удовлетворением. – Видите, Белов? А некоторые тут строили теории о двух маньяках, – он многозначительно бросил взгляд на вошедшую Майю, но не дал ей вставить слово. – Работать надо, а не фантазировать! Итак, вы уверены, что этот Молотов и есть «Собиратель»?

– Абсолютно уверен, товарищ полковник! – Белов выпрямился ещё больше. – Все улики указывают на него. Он и есть тот самый маньяк.

– Нет! – не выдержала Майя, шагнув вперёд. Её пальцы сжали папку так, что кости побелели. – Товарищ полковник, это ошибка! Молотов – подражатель! Наша группа нашла новые улики на месте третьего убийства, которые ведут к настоящему преступнику! Вот отчёт! Он использует…

– Хватит, Сомова! – Гордеев резко поднял руку, прерывая её. Его лицо снова налилось краской. – Ваши «улики» и «теории» меня больше не интересуют! У нас есть отпечатки пальцев, есть орудие преступления и опознанная жертва ограбления! Это – результат! А то, что вы там наковыряли, – это песок, в котором вы пытаетесь утопить реальную работу!

Он с силой потушил сигарету и повернулся к Белову. – Белов, ваша группа получает все ресурсы. Задержите этого Молотова. Немедленно. Я хочу видеть его в камере к концу дня.

– Есть! – отчеканил Белов, бросив Майе победный взгляд, и быстрым шагом направился к выходу.

Майя стояла как вкопанная, чувствуя, как жгучая волна ярости и бессилия подкатывает к горлу. Она сжимала папку с отчётом, который теперь казался никчёмной бумажкой.

– Товарищ полковник, умоляю вас, – её голос дрогнул, но она заставила себя говорить твёрдо. – Вы отпускаете настоящего монстра. Молотов – это шелуха. Он не способен на ту чистоту и точность, с которой работал «Собиратель» первые три раза. Это два разных человека!

– Доказательства, Сомова! – рявкнул Гордеев. – Я требую доказательства, а не интуицию! Когда вы принесёте мне на стол отпечатки пальцев вашего «гения», тогда и поговорим. А до тех пор – дело закрыто. Ваша группа распускается. Передайте все материалы Белову.

Он отвернулся, демонстративно взяв следующую папку. Разговор был окончен.

Майя медленно вышла из кабинета. В ушах стоял оглушительный звон. Она чувствовала себя так, будто только что протянула утопающему руку, а её оттолкнули, назвав сумасшедшей. Она посмотрела на папку в своей руке. Там была правда. Но её никто не хотел слышать.

Она понимала, что теперь охота на настоящего «Собирателя» стала её личной, нелегальной войной. И времени у неё было катастрофически мало. Пока все будут праздновать поимку «нужного» преступника, настоящий монстр продолжит своё дело. И следующая жертва будет уже на её совести.