Виктор Мишин – У костра (страница 8)

7

Задержание Сергея Молотова было стремительным, громким и грязным – полной противоположностью тому, как работал его вдохновитель.

Оперативники Белова взяли его на съёмной квартире в районе обшарпанных хрущёвок. Дверь вынесли одним ударом тарана. Внутри пахло потом, дешёвым пивом и жареной картошкой. Сам Молотов, крупный, мясистый мужчина в застиранной майке, в этот момент смотрел телевизор и хлебал из кастрюли. Он даже не успел понять, что происходит. Его просто скрутили, придавили к липкому полу и надели наручники.

– Что вы?! Я ничего не делал! – сипел он, пытаясь вырваться.

– Молчи, «Собиратель», – с презрением бросил один из оперативников, вставая коленом ему на спину.

В квартире тут же начался обыск. Никакой стерильности, никакого намёка на «мастерскую». Всё было как у обычного уголовника: под матрасом нашли пачку денег – тех самых, что были украдены у жертвы. В чулане – замызганную куртку со следами крови на рукаве, а под раковиной, в ведре с мусором, валялись те самые окровавленные садовые перчатки.

Белов, наблюдая за этим, с удовлетворением закурил прямо в квартире. Он даже не задавал вопросов про цепочку – она лежала в его сейфе, в пакете с вещдоками, с отпечатками Молотова. Дело было замкнуто в железную логику: отпечатки на цепочке и деньгах, орудие преступления, мотив. Для Белова это был триумф факта над бредовой теорией Сомовой.

– Всё, «художник», хватит с нас твоих «шедевров», – с насмешкой бросил он скрученному Молотову. – Увезти.

Молотова выволокли из квартиры под вспышки камер и возмущённые крики соседей. Новость о поимке знаменитого маньяка-«Собирателя» разнеслась по городу со скоростью лесного пожара. В управлении царило ликование. Гордеев принимал поздравления.

Только Майя, стоя у своего стола и глядя на пустую доску, с которой уже сняли все фотографии и схемы, понимала – это фикция. Да, Молотов был на месте преступления. Да, он ограбил труп. Но он не был тем, кто аккуратно, с хирургической точностью, извлёк грудь. Настоящий зверь не попал в капкан. Он остался в тени, наблюдая, как ловят и осуждают жалкую пародию на него самого.

8

Кабинет подполковника Гордеева был переполнен. От вспышек фотокамер в глазах рябило, а гул голосов сливался в сплошной торжествующий гомон. В центре этого ажиотажа стоял капитан Белов, выглаженный и сияющий, с трудом скрывая самодовольную улыбку. Рядом, отодвинутая всеми к стене, неподвижно стояла Майя. Она чувствовала себя призраком на собственном празднике жизни.

Гордеев, сияя, как медный таз, поднял руку, призывая к тишине. – Товарищи! Коллеги! Представители прессы! С огромным удовольствием заявляю – кошмар, терзавший наш город, окончен! Маньяк, известный как «Собиратель», обезврежен и находится в камере предварительного заключения!

В кабинете взорвался гром аплодисментов. Гордеев многозначительно потряс в воздухе папкой с делом Молотова. – Это – результат кропотливой, профессиональной работы, а не пустых фантазий! Благодаря оперативным и грамотным действиям капитана Белова и его группы, улики были найдены, а преступник – задержан в кратчайшие сроки! Город может спать спокойно!

Взгляд Гордеева на мгновение скользнул по Майе, стоявшей в тени. В нём не было упрёка – лишь холодное удовлетворение от доказанной правоты.

Журналисты тут же окружили Белова, протягивая микрофоны. – Капитан Белов, как вам удалось выйти на след этого изощрённого преступника? – Расскажите о ходе операции по задержанию!

Белов, стараясь придать лицу суровое и скромное выражение, начал вещать о «следственной интуиции» и «выверенных оперативных комбинациях». Он ловко избегал прямых вопросов о нестыковках в почерке, сводя всё к «изменению поведения маньяка под давлением правосудия».

Майя не слушала. Она смотрела в заоконную тьму, сжимая в кармане плаща тот самый пакет с наконечником от шприца. Он обжигал ей пальцы, словно раскалённое железо. Каждое слово Гордеева, каждый самодовольный пассаж Белова были для неё не просто оскорблением, а надгробной плитой, которую они сами возводили на могиле будущих жертв.

Она видела не это помещение, залитое светом и наполненное ликованием. Она видела холодную, стерильную комнату, где в тишине, под светом софитов, стояла незавершённая статуя из плоти и металла. И она знала – там, в этой тишине, настоящий творец этого кошмара сейчас спокойно работал, зная, что его никто не ищет. Что его «искусству» больше ничто не угрожает.

Кто-то из коллег хлопнул её по плечу. – Что хмурая, Сомова? Дело закрыли! Можно выдохнуть!

Она медленно повернула голову и посмотрела на него пустыми глазами. – Да, – тихо ответила она. – Закрыли.

Она отстранилась и, не глядя ни на кого, вышла из кабинета. За её спиной гремели аплодисменты, а впереди, в гулкой тишине пустого коридора, её ждало лишь одно – тяжёлое, ледяное знание, что самая страшная часть охоты только началась. И теперь она была абсолютно одна.

8

Артём сидел в своей безупречно чистой гостиной, в кресле, стоящем строго под прямым углом к телевизору. На экране сиял подполковник Гордеев, а рядом с ним – упитанный капитан, чьё имя Артём даже не запомнил. Слово «Собиратель» резало слух, звуча из уст этих убогих.

«…Маньяк, известный как „Собиратель“, обезврежен…»

Пальцы Артёма непроизвольно сжали подлокотники кресла. Гнев, горячий и острый, как вспышка, пронзил его. Этот тупой, неряшливый скот, этот Молотов… Его имя уже успели протрубить в новостях. Это животное, осквернившее его метод, его чистый, выверенный ритуал, теперь отождествляли с ним. Это было чудовищное, невыносимое оскорбление.

Но затем, как волна ледяной воды, пришло другое чувство. Облегчение. Спокойствие. Абсолютная, безраздельная уверенность в своей безопасности.

Они поверили. Эти мнимые «служители закона» с их примитивным мышлением схватили первого попавшегося уголовника и успокоились. Они увидели грубую пародию и приняли её за оригинал. Они были слепы. И их слепота была его щитом.

Уголки его губ медленно поползли вверх, обнажая ровные, белые зубы. Это был не смех. Это был оскал. Оскал хищника, который только что услышал, как охотники, потратив все патроны, подстрелили своего же сторожа и ушли из леса, празднуя победу.

Его взгляд скользнул с экрана на неприметную дверь в стене. За ней ждала его Венера. Её каркас, её безупречные линии. Ей не хватало ещё нескольких… элементов. И теперь ничто не мешало ему довести свой шедевр до совершенства.

Милиция успокоилась. Сомова, та самая навязчивая женщина-капитан, чьё упорство он смутно чувствовал, теперь была нейтрализована собственным начальством. Давление исчезло.

Он выключил телевизор. В комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь ровным гулом холодильника. Он подошёл к окну и смотрел на ночной город, на огни, за которыми жили тысячи несовершенных, бракованных существ.

Теперь он мог работать. Спокойно. Методично. Без спешки.

Оскал медленно сменился лёгкой, почти незаметной улыбкой человека, держащего в руках все козыри. Охота возобновлялась. Но на этот раз охотник был невидим, а весь мир думал, что он уже мёртв.

Глава 4

1

Прошло несколько дней. Ажиотаж вокруг поимки «Собирателя» поутих, сменившись рутинным ожиданием суда. Сергей Молотов, находясь в камере, метался между злостью и отчаянием. Он был пойман, но за совсем не то преступление, в котором его теперь упорно обвиняли.

Майя шла по длинному, пропахшему дезинфекцией коридору СИЗО. Она проделала немалую работу, чтобы организовать эту встречу. Ей было нужно услышать это лично.

В небольшой комнате для свиданий Молотов сидел, ссутулившись. Увидев Майю, он лишь мрачно хмыкнул. – Оперативник? Я всё уже рассказал. Я её убил. За деньгами и цепочкой. Всё. Больше мне нечего сказать.

– Я знаю, – тихо ответила Майя, садясь напротив. – Я знаю, что ты убил её. Но я не из группы Белова. Меня зовут Сомова. Я веду дело настоящего «Собирателя».

Она внимательно смотрела на него, видя не хитреца, а загнанного, отчаявшегося человека, попавшего в чудовищную ловушку собственной же глупости.

Молотов сжал кулаки, его голос дрогнул от накопленной ярости и бессилия. – Так скажите же им! Я же кричу всем – это я её убил! Я! Не какой-то там ваш «Собиратель»! Я даже не знал, как он там режет, я просто… – он замолкает, глотая воздух. – Я прочитал в газетах и подумал… если тело найдут таким, все решат, что это он. А я просто деньги взял и всё. Но они не слушают! Они хотят, чтобы я был им!

В его глазах стояла настоящая, животная тоска. Он был готов признаться в убийстве, лишь бы его перестали называть чужим, страшным именем.

– Они нашли у меня деньги, перчатки… Я всё признал! – почти кричал он. – Зачем мне врать сейчас? Я говорю – да, я убил, ограбил! Но я не он! Я не псих с коллекцией!

Майя медленно кивнула. Она видела это сотни раз – ложь можно распознать, а вот эта искренняя, истеричная попытка сбросить с себя чужое, более страшное обвинение, была уникальной.

– Я верю тебе, – тихо сказала она.

Молотов замер, смотря на неё с немым изумлением, словно она сказала что-то на незнакомом языке.

– Вы… вы верите?

– Да. Потому что ты – вор и убийца. А он – нечто другое. И я это докажу.

Она встала. Её лицо было серьёзным.

– Ты совершил ужасное преступление, и ты понесёшь за него наказание. Но ты не будешь разменной монетой, которой прикроют чужую вину. Я найду настоящего «Собирателя». И всем станет ясно, кто ты есть на самом деле.