Виктор Мельников – Род. Боги «покинули» нас (страница 7)

– Как я тебе скажу, телок, в нашей той славной ватаге такие не держались, избавлялись от них любым способом.

Спокойно повернулся, якобы собирался уходить, и тут же с разворота железной перчаткой хлестнул по голове Василиса. Голова Василиса ударилась о ствол лиственницы, сучок пробил голову, на голове не было шлема, и он рухнул на землю, голова попала на муравейник.

Богдан отмахнулся от этого телка, как от мухи, и хотел уйти дальше.

В тишине пронзительно раздался крик Млады:

– Дядя Богдан, не надо бить, ему же больно.

Богдан от крика опешил, обернулся, видит: Василис лежит без движения, голова в крови, он удивился, такого он не ожидал. К ним бежит девочка пяти-шести лет. Да это же девонька Гостомысла, видел, как она уронила корзинку с грибами, они рассыпались, подбежала к Василису и пытается голову убрать с муравейника.

У Богдана в голове:

«Какой бы он ни был телком, но в муравейнике – это чересчур».

Подошёл и за ногу оттащил на метра четыре-пять.

Млада вытащила платок и вытирает кровь:

– Она идёт, надо прижать, дядя Богдан, надо ему помочь, а то плохо будет.

Он подошёл, сгрёб её своей лапой:

– Ну вот и свиделись. А где мама???

Горошек сорвался с места, побежал за помощью.

Богдан:

– Да не переживай, он полежит и побежит жаловаться, а тебя как звать, мелюзга?

– Я не мелюзга, я Млада, мой папа кузнец Гост, отпустите.

– Да нет, малышка, я сначала позабавлюсь с тобой, потом найду твоего папу и маму и тоже позабавлюсь. Весело будет.

– Отпустите меня, мне больно.

– Это ещё не больно… Боль впереди, я знаю.

Богдан растягивал удовольствие, смаковал каждое слово. Он видел: эта малая не знает, что он с ней сделает, и он начал фантазировать, вспоминая былое. Богдан не торопился, растягивал удовольствие и ждал, когда ужас появится в глазах этой малявки.

До дома было совсем недалеко, и Горошек очень старался, забежал в кузню:

– Там, там Млада… Богдан убил Василя, и Млада у него-о-о.

Гост схватил свой посох, вес которого полтора пуда и из железа, побежал, как никогда не бегал. Он вбежал на поляну, видит: Василис лежит без движения, Богдан к нему спиной и он срывает платье с Млады.

Гост, еле сдерживая себя:

– Стой, Богдан, отойди от ребёнка, я здесь.

От неожиданности он выпустил из рук Младу, та отбежала, стоит голенькая, беззащитная.

Но у Богдана в руках тут же оказался меч и широкий нож-полумеч.

– Дочурка, уйди за кусты и беги домой, у нас тут мужчина с гнусью, поговорю с ним. Не стой, беги.

Плотоядный взор на худенькое тельце девочки, убегает, ничего, ненадолго. Значит, сам пришёл, и кто же тебя позвал? Ну ничего, я со всей твоей семейкой разберусь, весь змеиный выводок кончу.

– Ну а ты первый, потом та сучка, что от меня отказалась, тебя выбрала. Я её как девку ублажу, на её глазах выводок кончу, потом её.

Он это говорил, и они кружили, искали момент удара. Один весь в броне, с мечом в одной руке и полумечом в другой, как ими пользоваться, он хорошо умел. Опыт у него большой, больше десяти лет грабил и убивал, а сколько вот таких схваток – не счесть. Громадный, в броне, весь как ртуть перетекает из одной позиции в другую, легко перебирает ногами, ждёт, разговором притупляет внимание. Второй напротив него, в одной рубахе и штанах, волосы на голове свисают до плеч, подвязаны бечёвкой, в руке только посох, правда, не простой. Он ждёт, он имеет боевую подготовку, его учили Аслябий, Лучезар и Громобой, но боевых схваток не было. Гост сосредоточен, ждёт, посох, как тростинка, летает из стороны в сторону, полтора пуда железа и мгновенная реакция Госта – вот и всё оружие и защита.

Не надо было пить хмельное Богдану, и он начал первым. Меч волнообразно рассекает воздух и, как змея, ныряет к Госту, ищет, пробует слабинку, веер меча и полумеча закружил, всё слилось, удара нападения не видно, резкий выпад меча и тут же скользящий удар полумеча, и на бедре у Госта окрасились штаны в красный цвет.

– Гост, я тебя резать по частям буду.

Гост понял свой просчёт пассивной обороны и изменил тактику боя, появились внезапные выпады и удары, мгновенно реагируя на выпады Богдана. У Богдана улыбочка сошла, и он стал очень внимательным и собранным, уже осторожно нападал или завлекал, показывал, как он слаб. Во время одного выпада он в сердцах откинул ногой корзинку, и грибы рассыпались. Гост быстро сообразил и стал выводить Богдана на грибы. И тот при ударе мечом наступил на грибы и поскользнулся, не устоял, этого было достаточно. Гост мгновенно ударил по мечу и с разворота всей мощью по коленке, уходя вбок, и рубящий удар сверху вниз по шлему. Богдан среагировал, меч встретил полуторапудовый посох, изменив движение, тело Богдана заваливалось на повреждённую ногу, она не держала. Посох скользнул вдоль головы, раздробил челюсть и перебил ключицу и позвонок шеи. Богдан упал на землю. Гост посохом рубанул по перчатке, меч выпал на землю, он замахнулся, чтобы поставить окончательную точку, покончить с этой мразью.

В тишине раздался мощный бас Громобоя:

– Не смей… Будем судить, не смей.

Гостомысл обернулся, стояла Василиса, прижимая к себе закутанную Ладу, рядом Горошек и Первак. Василиса кинулась к нему:

– Ты держись, я сейчас, я сейчас, кровушка идёт, её надо остановить.

Лучезар дал двум стражникам распоряжение: связать и доставить в тёмную, телега подойдёт.

Гостомысл обнимал детей, Василиса его перевязала рубахой, что была на нём.

– Громобой, меч мой и заберу перчатку, давно хотел сделать, а как – не знал, вот есть образец.

И Богдану:

– Скажи спасибо Громобою, ещё немного поживёшь. Как там Василис, жив ли или…

– Пока жив, но голова сильно повреждена, Лада кровушку остановила, но…

Пока дождались телеги, слух о злодеянии Богдана разлетелся по селению, достиг он и Авдотьи и Фёклы. Перед селением Авдотья встретила телегу с сыном и лежащим Василисом, она видела, как страшно покалечен Богдан.

– Сынок, я же просила, просила, не пей.

Сердце защемило, и её подхватила Фёкла, сильная воительница потеряла сознание. Авдотья пришла в себя, опираясь на Фёклу, подошла к Громобою.

– Гром, позволь мне с ним побыть напоследок, сын ведь, может, боль сниму ему и себе. Позволь. Пусть в родительском доме примет то, что его ждёт, ты же меня знаешь.

– Хорошо, Авдотья, мы же не звери, пусть у тебя ждёт суд.

Ефра обработала рану у Гостомысла, сказала:

– Всё хорошо, заживёт.

Оказала помощь Василису, долго щупала голову, смотрела зрачки.

– Да, Ладушка, ты его спасла, очень сильное сотрясение головы от удара. Покой нужен и никакого труда и напряжения.

Её позвала Авдотья, Ефра не хотела идти, всё знала про этого злодея, но она врачеватель. Пришла в дом Авдотьи, там Фёкла стоит и не знает, что делать. Осмотрела челюсть, попыталась уложить кости.

– Здесь мужские руки нужны, а не мои старческие.

Вместе с Фёклой наложили чистую повязку на ключицу.

– А вот что с коленом… – только наложила повязку. – Может, срастётся. Жил бы как все, красавцем был бы, а так ты калека, никто тебе, кроме матери, не поможет, если суд переживёшь.

Фёкла:

– А я, я помогу. МОИ ЭТО МУЖ. Мой, никому не отдам.

Ефра на неё укоризненно посмотрела:

– Глупая ты, но тебе жить, он это не оценит. Тебе жить.

И ушла.

Осень вступает в свои права, всё чаще над головой уже не голубое небо и не светит часто ясно солнышко. Тучи с ночи заполняют небосвод, и проливал дождь, тогда бригада «добытчиков» сидела дома, Млада и Горошек помогали маме, а Первак вместе с отцом познаёт азы кузнеца, ему нравится возиться с огнём и металлом. Иногда зарядит противный мелкий дождь, а иногда крупный заливает землю, злой, с сильным ветром, с громом и молниями. Это бог Перун не в духе, свои порядки наводит. Лес линяет, окрас из сплошного зелёного превращается в разноцветный: жёлтый, красный, коричневый вперемежку с зеленью. Лес готовится к долгой зиме, скидывает свою одёжку. Когда солнышко празднует свою победу в небе, вот тогда малыши уходят в лес и всегда возвращаются с добычей, иногда с хорошей, так что Большой был при деле.

Вот и на этот раз, одевшись потеплее, пошли втроём на поиски, особенно хороша брусника и клюква, заморозков ещё не было, но было прохладно и сыро. Детвора прошла по знакомым местам, корзинки полные, и не спеша возвращались домой, да и солнышко как бы начало прятаться, сначала за белыми облаками, потом облака стали менять окрас. И всё чаще появлялись тёмные грозные дождевые облака, где-то вдали гремел гром. По слуху, вроде гром приближался, дети ускорили шаг, до дома осталось метров триста, но полил дождь, и они спрятались под кроной большой одинокой берёзы, она укрыла их от дождя. Дети и взрослые всегда спасались от дождя под дружелюбной кроной одинокой большой берёзы, сколько ей лет, никто не знал.