Виктор Мельников – Род. Боги «покинули» нас (страница 14)

Гордон подошёл к воеводе:

– Ты думал здесь озолотиться, славу добыть, вот где твоя слава.

И рубанул мечом, чуть не рассекая его пополам.

– А этого к столбам, он возжелал здесь устроить казнь.

Братья Гардона потащили попа, тот сопротивлялся, следом шла вся дружина к столбу с ликом МАРЕНЫ.

– Они казнили его у столба МАРЕНЫ, она тебя ждала, ты к ней торопился.

Дружинники все тела снесли к столбам, пусть лики бывших богов смотрят на них.

Место это проклятое, дружинники привели себя в должный вид и строем пошли в ставку князя. По прибытии в ставку полусотенный Гордон пошёл на доклад к князю. Князь хотел задать вопрос:

– А где воевода и Гамерчини, норманны?

Но вопрос застыл в горле. Беда… не беда, я-то жив, послушаю, что скажет Гордон.

Гордон спокойно, по порядку, без эмоций доводил до слуха князя, как развивались события.

– Мой отряд шёл скорым шагом по обходному пути, чтобы предотвратить побег, а кого задержим, передать норманнам, это было последнее распоряжение попа Гамерчини.

У развилки, которая ведёт на капище, у нас произошла небольшая заминка, нас нагнал кузнец Гостомысл, он со Сторожевого. Он просил попа Антонио крестить его, принять в святую веру ХРИСТА.

Поп Антонио дал нам команду на привал, и мы косвенно участвовали в ритуале принятия веры ХРИСТА. По окончании поп Антонио снял свой крест, надел на шею кузнеца, перекрестил его и отпустил его в селение Остапово. Кузнец сел в телегу и поехал, попрощавшись с нами, у человека радость, он принял истинную веру. Мы не успели, поп дал команду двум своим телохранителям, и те из лука выстрелили в кузнеца. Две стрелы пронзили тело кузнеца, и ещё он им сказал:

– Крест принесите.

Это были его последние слова.

Неизвестные стрелки из леса убили норманнов и попа Антонио. Мы искать в лесу не стали. Мы не стали преследовать кузнеца, чтобы оказать ему помощь, стрелы норманнов глубоко вошли. Мы соорудили походные носилки и скорым шагом пошли к месту встречи с воеводой, как велено.

У капища мы обнаружили убитых норманнов, воевода и поп казнены, но никаких следов нападающих, мы везде всё тщательно проверили, следов нет, кто это мог сделать, не знаю. Мы сложили все тела под разбитыми и сожжёнными столбами с ликами бывших богов. Капища больше нет. Только столб с ликом МАРЕНЫ не тронут, и нам всем показалось: она улыбается, проклятое, ужасное место. Мы оттуда не шли, а бежали и слышали ужасный хохот МАРЕНЫ.

В голове у князя: «Казнь хотел показательную, устроили тебе казнь, а… может, и к лучшему, норманны в моём княжестве всю грязную работу сделали. Типа, сделал дело – “гуляй” смело, свидетелей нет, у власти запрошу прислать попа, наш уехал самовольно куда-то? А паства без поводыря. Силён Громобой, старики и калеки, правда, непростые, отборных вояк победить – это что-то. Прав был Афанасий. Место проклято, вот и пусть их тела там охраняют. А наёмников новых наберу. Но они были вооружены и натасканы на схватки, и нет следов».

– Их стрелами грамотно положили, кто был ранен и жив… зарезали. Следов нет, стрел нет. В лес мы не пошли, нас кузнец предупредил, что там очень опасно. Мы через Сторожевое шли, там никого нет, где они, или норманны их, мы не знаем, следов нет.

Немного задумался:

– Мы, говорят, духи злодеев и убийц наказали, нас не тронули, только этих пришлых.

– Ну иди, иди, я подумаю.

Гордон повернулся, пошёл, у двери:

– Князь, мой человек один разговор слышал между воеводой и попом.

– Поп очень вами был недоволен, они хотели вас убрать и во главе воеводу поставить, он мне это сказал, когда были в походе. Князь, не бери больше этих пришлых, у них веры нет, за золото… всё сделают, позволь набирать в ученическую дружину отроков и кто хочет…

– Я подумаю, подумаю, иди, – махнул рукой.

После того как услышали сигнал филина, все незамедлительно, не оставляя следов, скрылись в лесу. Громобой и Лучезар уходили последними, они остановились в скрытном месте, где всё капище как на ладони. Наблюдали: появились дружинники с носилками. Трое в носилках, то ли раненые, то ли убитые, убитые, судя по тому, как носилки бросили на землю. Видели, как Гордон казнил воеводу, потом попа под ликом МАРЕНЫ. Зря, зря, мы же их оставили, не жалели их, а в назидание другим, и чтобы эти злодеи знали, что ждёт за зверства. Князь должен понять. Ну да ладно, нечего жалеть, дело сделано. Можно уходить, дозорные потом доложат.

К ним присоединились дедки, которые прикрывали отход. Первым делом Гром и Лучезар подошли к Аслябию:

– Как, друг?

– Нормально, буду жить с такой очаровательной знахаркой, до ста лет проживу, – показывает на девочку, на Ладу, которая осматривала и что-то говорила, Ефра слушала, соглашалась.

Гром:

– Ну что, дочка, всех на ноги поставишь?

Лада обернулась, смотрит на Грома синими глазами, со взрослым взглядом. Гром аж помотал головой, почудилось что-то.

– Да, дяденька, мы с бабушкой Ефрой постараемся.

И мило, по-детски, улыбнулась.

Гром глянул на Ефру, та пожала плечами и отошла, призывая Грома, тот подошёл.

– Гром, не удивляйся, мне порой самой не по себе, когда она с больным, она видит все повреждения, она видит и знает столько, что я в затруднении. И это началось после удара молнии. Сдаётся мне, в неё вселился всемогущий и знающий, ты взгляд видел, мне порой страшно. Она имеет непонятную мне силу убеждения. Глянет, скажет – и всё, не хочешь, а делаешь. Это чудо, посланное богами, они ушли, но не все, своим даром они поделились с детьми Гостомысла и Василисы. Что могут Горошек и Первак, непонятно. Мы с Проску пришли к выводу: это знак свыше, они служат людям, узнаем со временем. Гром, оберегай её, нет, их всех, это наше будущее, наша надежда.

Гостомысл, получив благословение от попа Антонио, сел в телегу и не спеша стал удаляться, отъехал метров пять, он как бы накинул мохнатую овчину, сказал громко:

– Что-то знобит.

На самом деле овчина была непроста, она надета на деревянный толстый щит, снаружи и внутри железные пластины. Это сооружение закрывало спину, голову и бока, приготовил это давно для защиты детей, а телега с двойным дном. Стрелы норманнов вонзились, для других, в спину, а на самом деле в деревянный щит, наконечники упёрлись в железо. Гост слегка нагнулся и так удалялся, за ним никто не погнался. Он не спеша удалялся и, как раньше решил, в Остапово, сдать готовое, взять оплату и другой ремонтный инвентарь. Задержал он солидно, так что свою миссию он выполнил. Выходит, и Громобой, получив время, сделал все дела.

Его не мучила совесть, что он едет по своим делам в Остапово, убедительные две стрелы говорили о выполненном договоре с Громобоем. В Остапово он, как всегда, задержался, вёл свои дела не спеша, отдал готовое, отремонтированное. Получил оплату, народ платил чем мог, обычно продуктами, шкурками, дичью. Взяв новые заказы, договорился о цене и дате изготовления, которое по нынешним временам – как придётся.

Он поехал в родной дом другой дорогой, которая длиннее и проходит через соседнее княжество, место неспокойное. Возвращаться по своей дороге втройне опаснее, как всё прошло – неизвестно.

Гост в пути четыре дня, лошадка не спеша трусила, каждые четыре часа отдых нужен лошадке. На ночь ныряли в рощу или в лес до утра, сон вполуха. С утра выехали на нехороший отрезок пути, он проходил по степи, на кромке горизонта видна тёмная полоска леса, притягательного, спасительного леса. На этом отрезке всегда кто-то шалил, не под прикрытием леса, а здесь. Обзор очень хороший, путь на полдня скорой трусцой. Полпути позади, явственно виден долгожданный лес. Но радоваться рано, из глубины степи на него неслись пять всадников. Гост поднял овчину, пододвинул поближе посох.

Шум нарастал, кавалькада приближалась, характерные удары стрел об овчину говорили, что на кону жизнь. Один очень шустрый всадник подскочил, хотел наотмашь рубануть кривой саблей. Значит, кочевники. Не смог он этого сделать, его голова повстречалась с оголовьем посоха, и с разворота молниеносно ударил другого в грудь, нетерпеливого, с другой стороны телеги, тот вылетел из седла под копыта другого наездника. Соскочив с телеги, Гост оказался посередине группы всадников. Лошадок жалко, но своя жизнь дороже.

Ударил по ногам лошадок, те начали падать, и посох прошёлся ещё по двум соискателям счастья. Пятому досталось по плечу, чтобы не махал сабелькой. Гост спокойно выбрал самого целого, и это оказался упрямый, горластый «старичок», мужичок в годах. Связал его, бросил в телегу, целых лошадок поймал и привязал к телеге, в хозяйстве пригодятся. Проверил мешки, ценное забрал, собрал оружие, ножи, нагайки. Кто валялся, не стал убивать, просто переломал им ноги, покалеченных лошадок пожалел, проломил им головы, зверь придёт, всё зачистит. Сел в телегу и потрусил в желанный лес. Нельзя просто так обижать слабого путника в пути, по дороге домой к любимым детям и жёнушке.

Млада совсем поправилась, Горошек тоже стал лучше себя чувствовать, осваивал местные окрестности вместе с Перваком. Первак был слаб, но приходил в себя, у него кое-что получалось, но он скрывал это ото всех. Он пугался и изумлялся, когда у него на пальцах появлялся огонь или видимость огня.

Всё селение Сторожевого жило в пещерах, их было три на разных уровнях. Обнаружить и найти постороннему крайне трудно, тайный ход, который под постоянной охраной, в случае чего просто ход задвинется или опустится толстая решётка, снаружи не открыть.