Виктор Мельников – Род. Боги «покинули» нас (страница 13)

Воевода по всем правилам окружил село Сторожевое, хотел отдать приказ к нападению, но что-то говорило ему: село неживое. Не слышно шума, лая собак, тишина. Что это? Махнул рукой, кольцо смыкалось, воины в селе выбивают двери, как обычно, нет никого. Кто-то предупредил, видно, что без спешки покидали свой дом, разбросанных вещей нет, всё аккуратно. Впечатление – на время отъехали, хотят вернуться.

«Ну, это уже я буду решать», – про себя подумал воевода.

Поп Гамерчини был в бешенстве, он предполагал, что будет сгонять на площадь всех, вой, крик о пощаде, плач детей, что для него такая приятная мелодия, мелодия усмирения во славу ХРИСТА. Вопрос: а был ли здесь ХРИСТОС или воспалённый мозг маньяков с крестом на груди? Банда маньяков с больным воображением делили территории для власти и сбора денежек, а людишки так, к территории прилагаются. По большому счёту, кто им позволил так вести, дал право решать судьбы людей? Всего лишь один, пришлый наёмник «князь Владимир». В своё время сколотил банду, т. е. дружину, таких же, как и он, искателей славы и денег. Удачливый в военном деле, жёсткий или миролюбивый, но тем временем ему всё удавалось совершить, что хотел. Нигде не проходил обучение, но его пытливый ум возвышал его над другими.

Чтобы успешно воевать, надо знать врага, его язык, их уклад жизни. В походах научился писать и читать, тогда этим владели единицы. Он в походах всех победил, что желала его буйная молодая головушка, всё имел. Любая дурь выполнялась. Истинно верил в старых богов, своё капище в стольном граде лелеял, поклонялся, с ними он вырос, с ними он в битвах был. И вот это случилось после очередного застолья, затяжного застолья, голова раскалывалась, и мысль в эту дурную, необразованную голову пришла.

«Я по своему величию сравнялся со старыми богами, надо что-то новенькое придумать».

Под боком у него была говорливая мамаша и науськала его. Придумал, а сам не подумал, что за этим потянется. В самом граде Киеве эта вакханалия началась. Кто не понял его, его ли, замысел, тому уже поздно понимать.

Пригласили разных людишек разных вер, да за чаркой медовухи с серьёзной безграмотной духовной головой, покупка сапог, сарафана, утрирую, предлагают людишки, хваля свой товар. Людишки искренне верили в своих богов, искренне говорили про своих богов. А бог-то един, только лики его и названия разные. Очередь, когда дошла до чёрного с крестом, что он наговорил? Как преподнёс? Что вытащил из своего чёрного рукава – это тайна. Воспалённый мозг военного «гения» наконец-то принял решение.

«Креститься будем, это что-то новенькое, возвеличу себя, а моё имя в веках прославится – Владимир – креститель Славянских земель».

Никто не говорит, что он развязал войну, самую беспощадную из всех войн. При этом эксперименте земля славянская потеряла свою историю, идентичность и девять миллионов человеческих жизней. Главное, кто проводил это крещение. Пришлые князья со своими людьми, наёмниками и, как всегда, предателями, попы пришлые, старцев и волхвов уничтожали в первую очередь, уничтожались святые места, письмена, история Славян. Даже сама княгиня Ольга отдала распоряжение на уничтожение курганов, а людишки косточки с курганов тайно перехоранивали, берегли. Вот так это было. А самое главное, эту историю жизни описали не волхвы, а пришлые, которые задумали это, и это у них получилось. Никто из них не жил в Славянских землях, не впитал её в себя. Везде пришлые, вот так это и произошло. Так же они всё красиво, это действо, описали и заставили нас в это поверить.

Но очень странная вещь произошла: за десятилетия, столетия, тысячи лет пришлые ушли в мир иной, свои священники появились.

А вера ХРИСТА впитала дух Славянский, как бы сроднилась со старыми обычаями, только слегка изменив названия, и стала воистину святой верой для Славянского народа по сей день. А самая большая странность – весь поганый западный мир опять не признаёт веру Славянскую, веру в Христа в РОССИИ.

Всё войско воеводы, пока понимали, что село пусто, зло смотрели на приговорённых: вы-то здесь, вся наша «нежность» достанется вам.

Аслябий всё понял, Сторожевое готово к бою, расправил плечи, но своим попутчикам ничего не сказал. Ошибиться не мог, сам подготовку когда-то провёл и внедрил, но…

Он всю дорогу пытался ослабить узлы и ослабил.

Злые воины построились в строй, охранение не выставлено, так, почти неорганизованной толпой, как у себя на родине, вроде как в строе пошли в сторону капища. Узкая дорожка, петляя в лесу, вела к капищу. Ветки вековых деревьев свисали, чуть не ласкали головы воинов. Воевода и поп сошли с коней, невозможно идти конным ходом. Они расхлябанно шли по лесной дорожке, где по двое, где по трое, не заморачивались. Пришлые деревенских за воинов не считали, так, на убой, а девки и бабы для удовольствия.

Как только они вошли в лес, их незримо сопровождала стража Сторожевого, ни одна ветка не колыхнулась, ни один сучок не треснул. По двенадцать охотников с каждой стороны дороги, даже Василис, превозмогая головную боль, был в строю, жизнь родных важнее, а к боли привыкаешь.

По мере приближения к капищу напряжение нарастало, кульминация схватки впереди, все знают, что делать, цели разобраны.

Тёмная, мрачная дорога, лучи солнца через листву не проникали, тишина… всё замерло.

Первые норманны ступили на площадку перед идолами, и какое было удивление: всё разбито, обожжено, полный погром, и они сгрудились кучей и стали обсуждать увиденное.

Раздался крик филина, и из-за столбов бесшумно появились непонятные фигуры, и резко щёлкнула тетива, двенадцать воинов начали валиться, тут же следующий залп, и эти маленькие воины в защитном камуфляже скрылись за разбитыми божествами. Куда делись – не понять, были и нет. С разных сторон летела безжалостная смерть. Воевода зычно заорал:

– В коробку!

Он понял, что смерть летит со всех сторон.

Справившись с замешательством, норманны встали в коробку. Небольшая группа прикрыла себя со всех сторон щитами, стояли и смотрели в щели между щитов, откуда ждать нападения. Но тишина, старые боги безмолвствовали, их нет, идолы разбиты, только один столб, и на нём лик как бы злорадно улыбается. Норманны знакомы с идолами, они в ней узнали МАРЕНУ, смерть радовалась жертве.

Одновременно с девами стражи МАРЕНЫ были бесшумно убиты охранники, освобождены узники, и их сразу уводили, уносили в лес.

Всё затихло, прислушиваются, решают, как быть. Громобой понял: время есть, нет сигнала филина о провале миссии кузнеца. Одно… коробка как-то неудачно стоит, до отметки на дороге метров пять, и тогда можно запустить маятники. Ну что же, подвинем, и на дорогу вылетели два горящих горшка, они разбились у ног норманнов, прикрытых щитами. Невольно они попятились назад.

С двух сторон на головы норманнов полетели горшки со змеями. Горшки разбились, и шипящее войско начало сверху скользить на головы, плечи, лицо, началась суматоха, и временно коробка распалась, что и ждали старые воины, стрелы нашли цель, их становилось меньше. В ход пошли маятники, тяжёлые брёвна с двух сторон ударили, сметая коробку, и старые воины просто расстреляли всех, кто побежал в сторону капища, но там их ждали девы. Битва закончилась, безжалостный конец, целыми остались воевода и поп.

Старые воины вышли из зарослей, на лицах маски, и деловито добили тех, кто жив, собирали оружие, доспехи, всё ценное, всё без звука, без единой команды.

Перед воеводой и попом появился воин в доспехах, это был Громобой, лицо тоже скрыто.

– Вы пришли в наши земли убивать невинных, неугодных вам, убивали и сжигали по вашим приказам, вот эти, – показывает на трупы норманнов. – Я оставлю вам жизнь, и не дай бог повторите свои ошибки, знайте, что вас ждёт. Раздевайтесь, в мир пришли голые, такими и пойдёте отсюда. Нет больше богов, ушли они, а ваши ещё хуже. Я сказал: раздевайтесь, чужеродные людишки, и князю передайте: мы не воюем, мы выполняем наказ древний – КТО С МЕЧОМ К НАМ ПРИДЁТ, ОТ МЕЧА И ПОГИБНЕТ. Мы подданные князя.

Воевода и поп всё с себя сняли, послышался крик филина. Громобой поднял руку, и все скрылись в лесу.

Гордон, провожая взглядом удаляющуюся фигуру кузнеца:

– За что, за что, что этот чистый человек сделал?

Кто-то хотел побежать, остановить, может, оказать помощь, но Гордон остановил. Приказ князя надо выполнять, приказал соорудить походные носилки и нести эти три трупа на капище. Пусть воевода и поп решат, что делать с этими телами.

Они, крадучись, вошли в лес, тропинка непрямая, что за поворотом – неизвестно. Они вышли на площадку перед капищем, вид капища поразил их: перед столбами с ликами валяются трупы норманнов без оружия и доспехов. Чуть дальше, на другой дороге, что вела из городища, виднелись две голые жирные фигуры и трупы, много трупов норманнов без оружия и доспехов, кольчуг.

Гордон подошёл, смотрит с усмешкой на этих голых, омерзительного вида, воеводу и попа, воевода безвольно опустил руки и мямлил:

– Я не смог, я не смог.

Поп шипящим голосом:

– Где шлялись, смерды, когда ваших братьев убивали? Я с вами, трусами, разберусь.

За спиной Гордона стояли суровые воины, по распоряжению и приказу этого были зверски убиты родственники, все они местные.