Виктор Мельников – Род. Боги «покинули» нас (страница 11)

– А что мне с этой сделать, выпороть для острастки?

– Да нет, просто отпусти, баба не виновата, тем более знала его полгода, так что гони её, пусть живёт, а то, что в его мешках, забери себе в казну. Своё бабье счастье она получила, с этим ей жить.

Афанасий Прокопич уехал, на площади как-то стало тихо и одиноко. Он призвал к себе воеводу Ольберга, надо решить, чтобы не было проблем с капищем.

– Знай, воевода, там в охране капища мои бывшие дружинники, непростые, их немного, в годах больших и калеченые, но чрезвычайно опасные воины.

– Сколько их?

– Возможно, воинов двадцать, думаю, не больше.

Слух о том, что молнии поразили тела детей Василисы и Гостомысла во время буйства природы, природы ли? Сам Перун был в великом негодовании, был в бешенстве из-за поведения неблагодарных людишек. Досужие всезнающие кумушки что только не напридумывали. Только одна Прокла поставила точку, и люди поверили: сам Перун отметил их, вот только во что это выльется, никто, и Прокла, не знала.

А когда Громобой заявил, что боги ушли и капище почти опустело, народ собрался и пошёл на святая святых, куда им ход был закрыт. Но когда они пришли и увидели, что стволы вековых деревьев расколоты, разбиты, лик Перуна срезан наполовину и только один оставшийся целый глаз строго смотрел на них, стало страшно. Всё разбито, сожжено, и только ствол с ликом МАРЕНЫ цел, и создаётся впечатление: оно как бы омолодилось, изменилась цветовая гамма, а сама МАРЕНА смотрит на всех. И, глядя на неё, каждому чудится зловещая улыбка и как бы слёзы блестят.

Что это предвещает?

Все боги покинули святое место, только сама смерть на страже, ЖДЕТ. Собравшийся народ без команды попятился назад, святое место стало проклятым для неразумных людишек.

Страшно, как жить.

Люди покинули это место, ради чего жили, охраняли, заботились, этого нет, опустошённость внутри, потерян смысл жизни.

Громобой пришёл в кузню к Гостомыслу. Гост зло, исподлобья, смотрит на главу селения и главного жреца.

– Гост, присесть не предложишь, разговор у нас будет долгий, знаю о твоей беде. Как здоровье детишек?

– Дети… говоришь, беда прошла стороной, как предрекала Ефра, но было страшно. Я, мы чуть их не потеряли из-за твоего убийцы детей. С того дня я враг ему.

Громобой выслушал, не отреагировал на жёсткие слова Госта.

– Дети живы… хорошо, очень хорошо, они наше будущее, хорошие дети у тебя, но я не за этим. Ты выслушай меня, потом… потом решишь, что делать. Я, Лучезар и Авдотья, это было до гибели Авдотьи, решили, что наша миссия, оставленная нам нашими пращурами, по охране капища завершена. Но осталась главная миссия – спасение людей. Да, да, не удивляйся, много наших братьев, несогласных с князем и его попами, сидят в его каземате, там и Аслябий. Сколько их там, мы не знаем, содержат жёстко, пытают, избивают, принуждают принять новую веру. До нас дошли сведения: в нашем княжестве, да и в остальных, капища, святые места разгромлены, осталось наше главное капище. Очень много людей сопротивляются новой вере. Ты, наверное, знаешь, что наш князь со своими норманнами делает, или не знаешь. Ну так послушай, а то в кузню мало кто заходит, сидишь как сыч, трудишься и жизни радуешься. Не перебивай, послушай.

Карательные отряды норманнов неугодных, слишком говорливых, стоящих за старую веру, просто как зверушек рубят, а остальных загоняют в дом, всех: стариков, женщин, детишек – и, смеясь, сжигают. Так вот два таких отряда сами княжеские дружинники тайно от князя казнили извергов, хоть и приняли новую веру. Есть сведения, они хотят привести всех пленников, т. е. старых жрецов и Аслябия, сюда, да, да, сюда, и показательно казнить, сжечь всех. Этим поступком они покажут, что старые боги их не спасут, они слабы и ничто, миф, а вот этот Христос какой сильный и могучий. Князь сюда пошлёт норманнов, их около 50–60 воинов, неплохих воинов.

Они сюда сгонят всех жителей Сторожевого и здесь вырежут всех жителей. Жители Сторожевого – главный источник вражды и помеха, так зачем оставлять… под корень и все дела, место наше дремучее, в лесу, всё в нём и останется. Чтобы, не дай бог, кто сбежит, пошлёт в обход 20–30 княжеских дружинников, наших местных, с попом для контроля.

Мы тогда с Лучезаром и Авдотьей план придумали, да и у нас годами отрабатывался план защиты капища, мы только немного подработали. Нас, меня не интересует защита капища, главное – попытаться спасти жителей Сторожевого, спасти Аслябия и жрецов и как можно больше уничтожить пришлых, своих дружинников не тронуть. И последнее: нам нужна твоя помощь, или будешь сидеть здесь, давиться в злобе на ушедших богов, ждать своей и своих детей незавидной участи, или с нами?

Я почти всё сказал, твой выбор, кузнец, послушал бы Василису, она в курсе, тем более она вместо Авдотьи. Да… ты не был с народом на капище, сидишь как сыч, нет больше капища, нет его, боги разрушили его и ушли, одна МАРЕНА осталась нетронутая, ждёт, вот только кого, нас или норманнов.

Гром по привычке опёрся на посох жреца, смотрит.

– Гром… ты пришёл в мой дом, и я не давал тебе повода оскорблять меня. Знай, однако, моё отношение к убийцам детей и их прислужникам, – показывает на Громобоя, – у меня очень, очень агрессивное. Верить тебе или нет, не знаю, гладко, как всегда, говоришь. Я мирный человек, всегда один, работа у меня такая, хороводы не собираю, люди приходят, я им помогаю. А что в мире творится, у меня уши есть.

– Гост, я ни в коем случае к тебе не с оскорблением пришёл, а с нашими общими проблемами. Да, да, был жрецом, назначен им быть и остался. Я для людей служу им в первую очередь, но нет больше богов, ушли, покинули нас, для людей я вожак не старой веры, а старый воин. Придёт новая вера, все затявкаем, как собачата неразумные. Ну что же… разговор не получился, будь здоров, трудись, сиди в сторонке.

И стал медленно подниматься.

– Сядь, Гром, – сказал Гост, как припечатал.

– Говоришь, резать нас хотят? – сказал так, что у Грома по спине мурашки ожили, это у старого воина.

Гром понял: разговор только начинается, обиды в сторону, на весах жизнь семьи, детей.

– У нас в ставке князя свои люди, когда тронутся, знать будем.

– Жители Сторожевого знают?

– Нет, зачем, вдруг очередной Богдан, люди – загадка, лучше внезапно.

– Тоже верно. Но вас очень мало и все старики, символическая охрана какая-то.

– Видишь ли, Гост, не в количестве и годах дело, а в воинском умении, быть умнее и тактически грамотнее, когда-то мы все были в дружине князя, элитой. Это наша земля. Пращуры всё придумали века назад. Дорога, ведущая на капище, неширокая, только на троих рассчитана, дорога извилистая и вьётся через лес, заметил, не прямая. Лес под нашим контролем, а если сунутся преследовать в лес, то там ловушек очень много, на любой вкус. Стража для того бродит по лесу, проверяет, в сохранности ли ловушки и сюрпризы, если что-то, приводят в надлежащий вид и состояние. Если что, в упор из луков сразу двадцать положим, махать копьями и мечами не будем, сам знаешь, староваты мы, но охотники отменные. Мы дадим им пройти до капища, они, выходя на площадку перед капищем, будут растягиваться в шеренгу, не более десяти человек, так учат. Вид капища приведёт их в недоумение, думаю, сильно расслабятся. На капище разруха, запустение, они не нашли жителей Сторожевого, будут совещаться, что делать. Из-за столбов божеств быстро выходят девы стражи МАРЕНЫ, их двенадцать, стреляют прицельно дважды и тут же скрываются в лесу, отходя, прикрывают друг друга. Дорожка обозначена для ухода дев, их уход закрывают столбы. Возможно, 24 воина должны лечь в траву, тут же сзади и из леса дважды стреляют наши дедочки. Укрытие – стволы деревьев, и затихли, быть готовы к продолжению, в суматохе в этот момент узники под минимальным вниманием, убираем охрану, Аслябий и жрецы уходят в лес. По нашим предположениям, до 50–60 воинов выводим из строя, но это на словах, в планах расчёт на внезапность и наше мастерство. Когда они встанут в коробочку, мы их не возьмём, если будем пытаться, потеряем время, а времени у нас нет. Сюда могут подоспеть порядка тридцати дружинников князя, чтобы перекрыть дорогу для бегства.

Так что на всю операцию у нас около часа, может, чуть больше. А для коробочки наши старички придумали интересную задумку. Они собрали очень много змей, разных и ядовитых, количество главное, и не в яде дело. Забрасываем кувшины в коробку, они разбиваются о щиты, и наши посланцы, шипя, расползаются. С каждой стороны дороги закреплены большие брёвна, они работают как маятник, но это в запасе.

Для воина, видевшего смерть друзей, и змеи шипящие, они не знают местных змей, для них все ядовитые, страх перед рептилиями – серьёзная опасность под ногами и на теле. Мы ждём, коробка будет ломаться, в открывшуюся брешь стреляем, выбиваем норманнов.

– Знаешь, Гром, всё – а если, возможно, они не такие, нет времени. Ну и что ты ко мне пришёл, не пойму. Я не стрелок, сам знаешь, учил меня. Я ратный боец.

– На что ты способен, я знаю. Ты, можно сказать, по моим расчётам, если ты согласишься, на главную миссию. Я говорил, для того чтобы наша миссия была успешна, нам надо время. Пойдёшь один, встретишь дружинников и задержишь их, как… надо подумать. Один против тридцати дружинников – для тебя многовато. Ни один дружинник не должен пострадать, только любой насильник и зверь на двух ногах должен уйти на свидание к МАРЕНЕ.