Виктор Мельничук – Таксист (страница 2)
Имя зрителя стёрлось.
— Театр имени Ермоловой, — бросил он устало.
Таксист не ответил.
Машина плавно тронулась с места.
Некоторое время слышен был только дождь.
Актёр смотрел в окно, потом вдруг поднял глаза на зеркало заднего вида.
— Вы меня узнаёте?
Таксист медленно выпустил дым.
— Нет.
В глазах актёра мелькнуло раздражение.
Не потому, что его не узнали.
А потому, что ему не соврали.
— Забавно, — усмехнулся он. — Обычно все делают вид, что узнают. Особенно когда просят автограф.
Он откинулся на сиденье.
— Люди ненавидят правду. Им нравится чувствовать себя частью чужого величия. Даже если это величие фальшивое.
Таксист молчал.
Красный свет вывески казино скользнул по салону.
Пальцы таксиста едва заметно замерли на фишке.
Только на секунду.
Потом снова начали вращать её.
Актёр заметил.
— Играете?
— Больше нет.
— Проигрались?
Таксист усмехнулся уголком губ.
Очень устало.
— Да.
Дождь усилился.
Огни города расплывались по стеклу, будто акварель.
— Вы знаете, каково это — быть кумиром? — внезапно спросил актёр. — Не просто знаменитым. А именно кумиром. Когда тысячи людей смотрят на тебя как на бога.
Он говорил спокойно.
Но под спокойствием уже чувствовалась трещина.
— Я играл Гамлета в двадцать три. Самый молодой Гамлет в истории театра. После премьеры критики писали:
«гений»,
«новое слово»,
«человек, переосмысливший трагедию».
Он коротко рассмеялся.
— А знаете, что самое смешное?
Таксист смотрел на дорогу.
— Что?
— Я ненавидел Гамлета.
Молчание.
— Ненавидел его слабость. Его сомнения. Его бесконечное:
«быть или не быть».
Актёр наклонился вперёд.
Теперь в его голосе звучал яд.
— А потом я понял, что ненавижу и зрителей.
Он скривился.
— Эти восторженные взгляды…
«О, какой талант».
«Какой гений».
«Какая глубина».
Он выплюнул последнее слово.
— Они думали, что видят великого человека. А я просто умел врать лучше остальных.
Таксист тихо стряхнул пепел.
— Почему?
Актёр резко посмотрел на него.
— Потому что я лучше них.
Это прозвучало сразу.
Без колебаний.
Как молитва, повторяемая слишком много лет.
— Я должен был быть богом.
Я заслужил это.
А они превратили меня в цирковую обезьяну, которая прыгает по сцене ради аплодисментов.