Виктор Матьеров – Обмен (страница 1)
Виктор Матьеров
Обмен
Обмен
Аннотация
Корпорация Primordial Tech решает использовать кристалл, известный как «Пожиратель снов», в своём глобальном проекте игровых миров на основе снов — Somnex.
После срабатывания незадокументированного аварийного протокола весь комплекс попадает под влияние ретранслятора. Электроника сходит с ума. Спасатели, зашедшие внутрь, присоединяются к усыплённым. Люди вторые сутки без еды и воды. Ещё несколько дней — и начнутся потери.
Геннадий Волков — отец Полины Волковой, одного из разработчиков проекта. Он пробирается в комплекс и становится частью системы. Ему нужно разобраться в тайнах сознания, найти дочь и вернуть её в реальность, пока не стало слишком поздно.
Каждая локация здесь — чьё-то сознание. Чужие сны, чужие страхи. Смерть во сне не окончательна. Но каждая тянет глубже и заставляет забыть о реальности.
Ему предстоит встреча с собственными демонами. Стоит ли слезинка ребёнка счастья всего мира — или статистика победит? Его спасала вера. Поможет ли она в логове врага.
Гена — мусульманин. Он не идеальный, не праведник — живой человек, который старается не потерять свою связь с Создателем. Ислам не делает его героем. Не создаёт особых условий. Только даёт ориентиры.
Эта книга не про ислам, а про человека, который нашёл в нём опору.
Пролог
Высокая трава, окружавшая деревню почти по всей границе, вспыхнула. Огонь расширялся и постепенно брал деревню в плотное кольцо. «Мёртвая зона» между густой травой и ближайшими домами ещё не позволяла огню перебраться к построениям. Луна и звёзды, так же как стада животных, когда-то заполнявшие прерии, давно ушли в прошлое. Чёрная пустота ночи быстро заполнилась шипением разрастающегося пламени.
Первыми в деревню ворвались ядовитые, танцующие на ветру клубы дыма. Жители деревни уже не пытались собирать пожитки. Хватали только еду. Спускали на воду спрятанные в зарослях камыша лодки. Спасение было возможно только через озеро.
Шаман и вождь племени внешне оставался спокойным, хоть и понимал, что все попытки будут безрезультатными. В своих кошмарах он уже не раз видел эту ночь. Последняя ночь перед концом всего. Мир должен сгореть и после возродиться.
Предначертанное невозможно изменить, как бы ни пытался. В эту ночь рядом с ним должны были стоять его сыновья и умереть в битве с тем, кто бродит в ночи. Решив обмануть судьбу, отправил их на охоту в дальние прерии. Небесный камень из чужого мира в руках пробуждённого бога вернул их обратно. Предсмертные крики его детей стали началом ночного безумия.
Хотя бы жители будут спасены. Их-то не достигнет огонь. Ещё несколько ударов сердца — и лодки начнут отплывать.
Резкая боль пронзила правую ногу. Чор-ар не удержался и упал на землю. Даже не пытаясь спастись, крикнул, чтобы все бросили всё и уплывали. Между хижинами в небольшом пятачке пламя расступилось, и на песок ступил человек в защитной экипировке пожарной службы США.
Присев на корточки рядом с Чор-аром, незнакомец снял маску закрытого дыхательного аппарата. Уложил шамана на живот. Упёрся ногой в его спину и, дёрнув, вывернул ему оба плеча. Резким движением выдернул нож из его ноги.
— Крик — это хорошо! Как думаешь? Твои люди переплюнут тебя? Проверим?
Первая лодка уже довольно далеко уплыла, но ещё её очертания над водой были видны. Глухой хлопок — и саму лодку, и поверхность воды вокруг неё окутало жидкое пламя. Оно было липким. Трое женщин и мужчина прыгнули в воду. Ныряли. Выплывали. Пытались содрать с себя горящую кожу. Крики боли и отчаяния доносились ещё долгих несколько десятков ударов сердца. Сдвоенные хлопки в крайних лодках закрыли ловушку. Берег давно пылал. Жители деревни застряли в кольце из всё ещё пылающих тел соплеменников.
— Демон, я знаю, зачем ты здесь. Наш Бог проснулся, и тебе его не остановить.
Уже стихли крики. Слышно было только треск догорающих стеблей травы. Из лодок доносился плач годовалого ребёнка. Более взрослых уже успокоили. Людям оставалось только ждать и наблюдать за тем, что происходит в деревне.
— У тебя ещё много людей осталось в живых. Но каждая твоя ложь будет их сжигать. Думай, прежде чем ответить. Где сосуд?
Глава 1
Полина не спала с пяти утра.
Кофе в пластиковом стаканчике давно остыл, покрывшись сизоватой плёнкой, но она всё равно сжимала его ладонями, пытаясь согреть пальцы. В операторской, как всегда, нещадно дул кондиционер. За толстым звукоизолирующим стеклом, в мягком неоновом полумраке зала, техники заканчивали проверку. Тридцать два глубоких анатомических кресла-ложемента, выстроенные строгим полукругом, казались деталями какого-то футуристического конвейера. У каждого — массивный подголовник со шлейфом матово-чёрных проводов, уходящих под фальшпол к локальным трансляторам.
А в самом центре, на глухом бетонном постаменте, возвышалось оно. Главный транслятор. Бесшовный матовый цилиндр высотой по пояс, который выглядел настолько инородно среди немецкой аппаратуры, словно его выкопали на другой планете. Внутри него, за тремя слоями бронированного кварца и сложной сеткой технических оболочек, покоился кристалл. Приглушённый свет софитов преломлялся в его гранях, отбрасывая на стены зала блеклые, едва заметные фиолетовые блики.
Полина смотрела на этот мёртвый блеск и думала о Герхарде Беккере.
Вчера он пришёл к ней в третий раз за неделю. Не постучал — просто возник в дверном проёме, как тень, высокий, угловатый, в неизменном помятом пиджаке. Встал, перегородив выход, и уставился на неё своими измученными глазами профессора, у которого отняли любимую игрушку.
— Полина, я прошу вас. Давайте остановимся. Ещё раз. Последний.
— Герхард, ради бога, — Полина со вздохом замассировала переносицу, даже не пытаясь скрыть смертельную усталость. — Мы провели девятнадцать сессий. Девятнадцать! Чистые одиночные тесты, парные, групповые — мы дошли до восьми человек в одном контуре. И ни одного инцидента. Система стабильна.
— Ни одного инцидента, который ваша хваленая электроника способна зафиксировать, — резко перебил он, сделав шаг вперёд. Его немецкий акцент всегда становился сильнее, когда он нервничал.
— Что это значит? — она выпрямилась в кресле, защищаясь. — У нас телеметрия пишет терабайты данных в секунду! Что конкретно мы упустили?
Беккер не ответил сразу. Он подошёл к столу, бесцеремонно отодвинул в сторону её папки и тяжело опустил ладони на лакированную поверхность. Его пальцы слегка дрожали.
— Я изучал этот кристалл три года. Три года, Полина, до того, как воротилы из Primordial Tech выкупили его у министерства и заперли в этой лаборатории. Я собирал легенды о нём по кусочкам на четырёх континентах. Разные эпохи, полярные культуры, языки, которые никогда не пересекались. Но знаете, что удивительно? Везде, от тибетских хроник до мифов индейцев хопи, эта штука упоминается в одном контексте. Как клетка. Тюрьма для чего-то, чему не место среди живых. Инструмент абсолютного наказания. И везде одинаковый финал для тех, кто пытался с ним заигрывать.
— И какой же? — Полина криво усмехнулась, хотя от его замогильного тона по спине пробежал неприятный холодок. — Демоны утаскивали в преисподнюю?
— Люди просто засыпали, — произнёс Беккер. Спокойно, без капли пафоса, и от этого стало по-настоящему жутко. — Все, кто находился в радиусе действия. Некоторые не просыпались вовсе. Причём система не выбирала всех подряд — никакой логики, никакого математического принципа. Полный хаос. Выборочная кома.
— Герхард, послушайте меня, — Полина с тихим стуком опустила стаканчик на стол. — Мы не в девятнадцатом веке. Мы внедрили в кристаллическую решётку управляющий ИИ. Да, это уникальный углеродный носитель, да, его физика до конца не укладывается в стандартные модели. Но это не проклятие и не мистика. Это технология, понимаете? Единственная в своём роде. Мы не можем вырастить такой дубликат, у нас технологии отстают на полвека! И руководство не закроет проект стоимостью в миллиард евро из-за того, что в средние века кто-то перебрал опиума рядом с красивым булыжником.
— Я тоже не верю в сказки, — тихо, почти шёпотом ответил он, отстраняясь. — Я верю в задокументированные медицинские отчёты экспедиций тридцатых годов.
Полина поняла, что спорить бесполезно. Она встала, вежливо, но решительно взялась за ручку двери и распахнула её, всем видом показывая, что аудиенция окончена. Беккер принял это молча. Он вышел в коридор, сгорбившись, словно на плечи ему давил весь вес этого бетонного комплекса. И только у самого лифта обернулся, бросив через плечо:
— Я буду внизу, в инженерном секторе. На случай, если... Если ваша электроника всё-таки соврёт.
Тогда она только раздражённо фыркнула. А теперь, глядя на пустой зал через стекло, поймала себя на мысли, что его слова въелись ей под кожу.
В зал потянулись люди. Тридцать человек — элита Somnex: ведущие разработчики, сонные от ночного кодинга тестировщики, парочка приглашенных топов из компаний-партнеров, косящихся по сторонам с плохо скрываемым трепетом. На входе каждый получал кулон. Полина лично настояла на этой детали — маленький, размером с фасолину, фрагмент кристалла-дублёра на тончайшей титановой цепочке. Прикоснувшись к нему один раз на летучке, она удивилась: камень казался живым, он сохранял странное, чуть выше человеческого, тепло.