Виктор Малашенков – Партия с тенью. Повесть и рассказы (страница 13)

Северцев обернулся. Посмотрел вниз.

Холл пуст.

– Что? – спросил он.

– Ничего. Показалось.

Но сердце забилось быстрее.

***

У дверей нас встретил сам Крестовский.

Улыбнулся как хозяин, но глаза оставались насторожёнными. Приглашающий жест рукой.

– Проходите, господа. Все уже собрались.

Я поднимался по лестнице и вдруг почувствовал: кто-то идёт следом.

Шаги. Чёткие. И стук трости. Тик-так. Тик-так. Обернулся – внизу пусто.

Северцев посмотрел на меня:

– Что?

– Ничего. Показалось.

Но шаги не прекращались. Они шли за нами. По ступеням. Всё ближе.

Тик-так. Тик-так.

Я ускорил шаг. Дошёл до двери, вошёл. Обернулся – лестница пустая. Но на ступенях, в пыли – следы. Обувь и круглые отметины от трости. Ведут вверх. К двери. И дальше не идут. Будто тот, кто оставил их, прошёл сквозь стену. Крестовский, похоже, не любит убираться в доме.

– Проходите, господа. Все уже собрались. – Он вернулся, чтобы прикрыть дверь. – Странно, вчера здесь пылесосили…

Знакомство с клубом

Гостиная оказалась просторной и одновременно уютной.

Потолок с лепниной – розетки, завитки, местами облупившиеся. Стены в тёплых коричневых тонах, обшитые деревянными панелями. Книжные шкафы до потолка, переплёты старинные. В углу – камин с потрескивающими дровами, хотя на улице и так жарко. Над камином – портрет седобородого мужчины в старинном костюме, с жёсткими чертами лица.

Я подошёл ближе к портрету. Мужчина на нём смотрел прямо на зрителя. Глаза тёмные, пронзительные. В руках – шахматная фигура. Король. Рядом с ним, на картине, едва различимый в тени – ещё один предмет. Я подошел с другого ракурса. Точно, как у Леонардо да Винчи, с этого угла видно четче.

Трость. Чёрная, с серебряным набалдашником в форме коня. Та самая.

– Владимир Тёмный, – сказал Крестовский за моей спиной. – Единственный сохранившийся портрет.

– А трость? – спросил я, показывая на картину. – Она тоже его?

Крестовский вгляделся:

– Странно. Я раньше не замечал трость на портрете. Но да, похоже, она его.

– Что с ней случилось?

– Не знаю. Легенда гласит, что после его смерти трость исчезла. Как и многие вещи из усадьбы.

– Исчезла? – переспросил Северцев.

– Да. Будто растворилась. Слуги говорили – видели её утром на столе. А к вечеру не было. Искали – не нашли.

– Кстати, Темный похож на современного человека, – заметил я, отводя взгляд от его глаз. – Кроме трости, конечно.

– Да. Будто вчера умер, а не триста лет назад. – Согласился Крестовский.

Я отошёл от портрета. Но ощущение не проходило: глаза следят.

И этот большой овальный стол из тёмного дерева, за которым сидели пятеро. Просто замечательный стол. Даже непосвященному понятно, что делался он не для дома культуры. А люди, сидящие за ним, явно не дотягивали до интерьера. Я, признаться, ожидал увидеть заговорщиков в черных или красных плащах. Вместо этого – обычные люди, но каждый со своим выражением на лице. Не преступники. Не сектанты. Просто интеллигенты, увлечённые историей.

Крестовский представил нас:

– Марина Соколова, адвокат.

Высокая стройная женщина в строгом тёмном костюме кивнула нам без улыбки. Тёмные волосы собраны в строгий пучок, пронзительные зелёные глаза. Взгляд цепкий, оценивающий. Руки сложены на столе – пальцы длинные, ухоженные. Держится прямо, как струна.

– Следователи, – сказала она. – Значит, дело дошло до официального расследования.

Голос у неё был ровный, но с лёгкой горечью.

– Надеялись избежать? – спросил Северцев.

– Надеялись разобраться сами. Не получилось…

– Виктор Ломов, школьный учитель истории. – Продолжал Крестовский.

Рыжеватый бородатый мужчина в клетчатой рубашке поднялся, пожал мне руку с такой искренней теплотой, что я смутился. Круглое добродушное лицо, весёлые голубые глаза за круглыми очками. Полноват, но подвижный. От него пахло табаком и чем-то ещё – кажется, мятой.

– Рад вас видеть! – сказал он с энтузиазмом. – Наконец-то официальные лица заинтересовались нашей находкой!

– Виктор, успокойся, – тихо сказала женщина справа.

– Да я спокоен, Оля! Просто… Господи, мы столько искали, столько лет. И наконец нашли. А теперь это… это превратилось в кошмар.

Он сел, провёл рукой по лицу.

– Извините. Эмоции.

– Ольга Белова, реставратор.

Хрупкая светловолосая женщина с серыми глазами – на вид тихая, но взгляд твёрдый. Руки лежат на коленях, пальцы с мелкими шрамами – видно, привыкла работать с инструментами. Одета просто – светлая блузка, джинсы. Кивнула молча, не улыбаясь.

Я заметил: руки её дрожат. Слегка, едва заметно. Но дрожат. Не очень характерно для реставратора.

Она поймала мой взгляд, быстро сжала пальцы в замок.

– Дмитрий Волков, физик.

Высокий, сухощавый, с жёсткими чертами лица и короткой седой стрижкой. Поздоровался сдержанно, чуть склонив голову. Движения точные, экономные. На вид – человек, привыкший к дисциплине. Аскетичное лицо, пронзительный взгляд. Одет в тёмную рубашку и чёрные джинсы.

– Следователь Северцев, очень рад знакомству, – сказал он. – Читал вашу статью в криминалистическом журнале. Про методы анализа улик. Впечатляюще.

Северцев кивнул:

– Спасибо. Вы тоже публикуетесь?

– Раньше. Теперь… скажем так, мои последние исследования вряд ли опубликуют.

– Почему?

– Потому что они противоречат всему, что я знал о физике.

– Андрей Ковалёв, программист. – Продолжал знакомство хозяин.

Молодой, худой, бледный, в толстовке с капюшоном. Тёмные волосы торчат во все стороны. В руках планшет, и на нас даже толком не посмотрел – только кивнул, не отрываясь от экрана. Тёмные круги под глазами. Нервные движения пальцев по стеклу планшета.

Когда я проходил мимо него, он все же поднял голову.

Посмотрел на меня – взгляд странный. Лихорадочный. Будто видит что-то, чего я не вижу.