Виктор Малашенков – Партия с тенью. Повесть и рассказы (страница 12)

– Вы получите правду, – спокойно ответил Крестовский. – Сегодня вечером, в восемь, приезжайте в мой дом. Адрес я запишу. И увидите сами. Там будут и другие члены клуба, которые сейчас в городе. Мы расскажем всё, что знаем.

Мы с Северцевым переглянулись.

Он кивнул:

– Хорошо. Мы придём.

Перед уходом я достал распечатку с сайта:

– Леонид Николаевич, вот эти шахматы вы продавали?

Он взял лист, посмотрел.

– Да. Реконструкция по описаниям. Сделал мастер-резчик по моему заказу.

– А кому продали?

Крестовский нахмурился:

– Странный был покупатель. Высокий, в тёмном костюме. Трость у него была – красивая, с серебряным конём. Пришёл, молча посмотрел на шахматы, заплатил наличными. Много. Втрое больше, чем я просил.

– Он назвал имя?

– Нет. Только сказал: «Я верну их туда, где они должны быть». И ушёл.

– Вы его больше не видели?

– Нет. Но… – Крестовский замялся. – Иногда, когда я один в магазине, мне кажется, что кто-то стоит за спиной. Оборачиваюсь – никого. Но ощущение не проходит.

– А вот это, – я достал из кармана чёрную пешку, – мы нашли у церкви.

Крестовский взял фигуру, повертел. Лицо стало бледным.

– Это… это не реконструкция. Это оригинал.

– Откуда вы знаете?

Он показал на резьбу:

– Видите эти прожилки? Это эбен. Чёрное дерево из Африки. В восемнадцатом веке его привозили редко, только для царских заказов. И резьба… мастер, который это делал, был гением.

Он положил фигуру на стол, отодвинул от себя.

– Где именно вы её нашли?

– У алтаря. В земле. – Я с опаской спрятал фигурку в карман.

На улице я спросил:

– Шеф, а если это ловушка?

Северцев закурил и, не глядя на меня, сказал:

– Возьмём оружие.

– Может, ещё и группу поддержки?

– Нет. Чем больше шума, тем сильнее он закроется от нас. Нам нужна правда, не арест Крестовского.

Мы шли по узкой улице, мимо старых домов, кафе с летними верандами, туристов с фотоаппаратами. Солнце пекло, асфальт плавился и плыл под ногами. Обычный летний день в обычном городе.

– Максим, ты заметил его реакцию, когда он увидел пешку?

– Заметил. Он точно испугался.

– Не просто испугался. Он узнал её. Как будто встретил знакомого.

– И что это значит?

– Не знаю. Но мне не нравится, как быстро он согласился нам всё показать. Либо он действительно хочет помочь, либо мы ему зачем-то нужны.

– Зачем?

– Вот это и узнаем вечером.

Всю дорогу обратно я думал о словах Крестовского. И о том, что у этого дела явно есть ещё один слой, который мы пока не видим.

Вечером, за пару часов до встречи, я сидел в кабинете и смотрел на пешку.

Стояла на столе, безобидная. Но почему-то не хотелось к ней прикасаться.

Я вспомнил слова Крестовского: «Теперь больше не играю. Понял, что проигрываю».

Проигрываю кому?

Телефон зазвонил. Северцев.

– Готов?

– Готов.

– Тогда выезжай. И, Максим… возьми оружие.

– Думаете, понадобится?

– Не знаю. Но лучше иметь.

Я повесил трубку, достал из сейфа табельное оружие. Проверил обойму.

Посмотрел на часы – 19:30.

Глянул на настенные – 19:05.

Опять отстают.

Чёрт.

Я вышел из отделения с ощущением, что иду не на встречу.

А на партию. Только вот с кем?

ГЛАВА 4. ТАЙНОЕ СОБРАНИЕ

(21 июня, вечер)

Восемь вечера.

Небо налилось тяжёлым свинцом – вот-вот пойдет дождь. Наконец-то! Воздух стоял густой, влажный, пахло озоном и мокрой пылью. Где-то вдалеке глухо ворчал гром.

Мы с Северцевым поднялись по скрипучей лестнице старого особняка на Гончарной.

Лестница деревянная, ступени протёрты до блеска. Перила резные, потемневшие от времени. На стенах – старинные гравюры в рамках, пожелтевшие фотографии. Пахнет воском и старым деревом.

На втором этаже я обернулся, посмотрел вниз. Внизу, в холле, стоит кто-то в тёмном.

Силуэт неподвижный, смотрит вверх.

– Шеф, – начал я.