Виктор Малашенков – Партия с тенью. Повесть и рассказы (страница 11)
– Для начала поговорим. Неофициально. Посмотрим, что за человек. Потом решим. Отбой!
Я повесил трубку и посмотрел на доску, завешанную фотографиями пропавших.
Впервые за эти дни у меня появилось ощущение, что мы наткнулись на нить. Тонкую, но крепкую.
Перед уходом я решил «погуглить» Крестовского.
Нашёл его сайт – профессиональный, с каталогом товаров. Антикварная мебель, картины, украшения.
Полистал. Наткнулся на раздел «Редкости».
И увидел фотографию.
Шахматы. Старинные. Чёрные и белые фигуры, резные, искусные.
Под фото подпись: «Комплект XVIII века. Предположительно работа мастера В. Тёмного. Реконструкция. Продано».
Я увеличил фото.
Пешка – точно такая же, как та, что я нашёл у церкви.
Один в один.
Я распечатал фото, сунул в папку. Потом достал распечатку и посмотрел внимательнее. Что-то было не так. Точно, клеток на доске двенадцать на двенадцать, да, всего сто сорок четыре. И фигур больше. Обычные фигуры стоят в окружении пешек. И пешек всего двадцать четыре. Это необычные шахматы, не классические.
21 июня, утро.
Старый квартал города, узкие улочки, булыжная мостовая – одна из тех, что ещё не заасфальтировали. Да и вряд ли будут что-то менять. Такая любой асфальт перестоит. Деревья вдоль улицы, скамейки, фонари старинные, чугунные. Туристы любят тут фотографироваться.
Двухэтажный особняк девятнадцатого века с резным фронтоном и тяжёлыми дубовыми дверями. Фасад желтоватый, штукатурка местами облупилась, но видно, что дом был когда-то ухожен. На фронтоне – вывеска с золотыми буквами: «Старина. Антикварный салон».
На витринах за волнистыми стёклами – серебряные кубки, часы с кукушкой, фарфоровые статуэтки, старинные подсвечники. Внутри, за стеклом, видны полки с книгами в кожаных переплётах, картины в золочёных рамах. Магазин выглядел как музей. Или декорация к фильму о старых временах.
Хозяин встретил нас сам. Мужчина выглядел на свои года, среднего роста, аккуратная седая бородка, умные карие глаза за очками в тонкой оправе. Одет в твидовый пиджак и кашемировый свитер (и это в нашу жару), из кармана выглядывала цепочка карманных часов. Говорил спокойно, с лёгкой улыбкой. Руки ухоженные, пальцы длинные – видно, что привык обращаться с хрупкими вещами.
С первого взгляда он показался слишком правильным и спокойным. А такие люди часто что-то скрывают. Обычный человек при встрече с «органами» хоть немного теряется.
Северцев показал удостоверение:
– Следователь Северцев, оперуполномоченный Громов. Хотели бы задать вам несколько вопросов.
– Разумеется, – кивнул Крестовский. – О чём идёт речь?
– О ваших поездках на остров Зелёный. И людях, которые ездили с вами.
Крестовский не стал ничего отрицать, только пригласил нас в кабинет. Прошёл впереди, не торопясь, открыл дверь в глубине зала.
Кабинет был словно декорация к фильму о старых временах: книжные шкафы под потолок, переплёты кожаные, золотые тиснения на корешках. Бронзовая лампа на тяжёлом столе из тёмного, почти черного дерева, наверное, мореный дуб. Запах пыли и старой бумаги – приятный, архивный. На стенах – гравюры с видами старого города, портреты в овальных рамках. В углу – глобус на деревянной подставке, пожелтевший от времени.
Я огляделся и заметил на столе шахматную доску. Старинная, резная. Фигуры стоят в середине партии.
– Играете? – спросил я, кивнув на доску.
Крестовский глянул:
– Играл. Раньше. Теперь… больше не играю.
– Почему?
Он помолчал:
– Понял, что проигрываю.
Странный ответ.
– Да, я регулярно бывал на острове с группой единомышленников, – сказал он, когда мы сели. – Мы… занимаемся исторической реконструкцией, изучаем прошлое.
Я положил на стол фотографии пропавших.
– Трое из ваших единомышленников исчезли.
Крестовский побледнел, долго всматривался в фотографии. Снял очки, протер их платком, снова надел. Провёл пальцем по снимкам.
– Господи… Андрей Соколов, Екатерина Львова… вы уверены, что они пропали? Да, они долго не появлялись в клубе.
– Более чем, – сказал Северцев. – Расскажите о вашей группе. Чем именно вы занимались на острове?
Крестовский замолчал, словно что-то решал. Встал, прошёлся по кабинету, остановился у окна. За окном – узкая улица, прохожие, солнце на мостовой.
Наконец произнёс:
– Это… сложно объяснить.
– Мы умеем слушать, – ответил Северцев.
Крестовский повернулся к нам.
– Мы – клуб «Хронос». Люди разных профессий, увлечённые историей. Ищем разгадки старых тайн. Архивы, летописи, легенды. Нас интересует то, что официальная наука игнорирует.
– Археология? – уточнил Северцев.
– Не только. Архивы, генеалогия, местные легенды. На острове мы искали следы усадьбы помещика Владимира Тёмного. Легендарная личность: механик, мистик. Говорили, что он создал нечто уникальное. Мы хотели найти подтверждения.
Северцев слегка наклонился вперёд.
– И вы что-то нашли?
Крестовский посмотрел на нас долгим взглядом и сказал:
– Нашли.
– Что именно?
Он сел, сложил руки на столе.
– В архивах упоминался механический автомат, созданный Тёмным. Шахматный. Говорили, что он способен играть сам. Без человека. Мы думали – легенда, механическая игрушка. Вроде «турка» Кемпелена, помните?
Я не помнил. Северцев кивнул.
– Мы нашли упоминания в дневниках купца, который бывал в усадьбе. Он писал, что видел автомат. Что Тёмный играл с ним каждую ночь. И… всегда проигрывал.
– Проигрывал собственному автомату? – переспросил я.
– Да. И вот ещё что интересно: купец писал, что после каждой партии в округе кто-то пропадал. Крестьяне, слуги. Тёмный не обращал внимания. А потом – нашли его мёртвым за шахматной доской. Если бы пропал, то было бы понятнее.
Тишина.
– Понятнее? – поразился я.
– Вы в это верите? – спросил Северцев.
– Раньше не верил. Думал – суеверия. Но когда мы нашли автомат… Это вы должны увидеть сами. Рассказывать бессмысленно – не поверите.
Северцев чуть прищурился:
– Мы расследуем исчезновения. Нам нужна правда, а не сказки.