Виктор Лисенков – Анатомия пустоты (страница 2)

Чтобы записать данные в журнал, мне нужно имя объекта.

—

Мира, — выплюнула она. — Запиши это в свой паршивый журнал. А потом помоги мне. Каспар долго смотрел на неё.

—

Ты просишь о невозможном. Те, кто зашел так далеко, не возвращаются. Легион уже забрал половину тебя. Твои близкие мертвы?

—

Тот, кто меня держал... он сам ушел туда. Добровольно. И звал меня за собой. Её трясло.

—

Я почти пошла, — прошептала она. — Но там нет покоя. Я сбежала.

Внезапно латунные инструменты на подносе Каспара начали мелко вибрировать. Дз-з-з. Они звенели, ударяясь друг о друга.

Пламя алхимической горелки дернулось. Воздух в лаборатории мгновенно остыл. Мира сжалась в комок, обхватив голову рукой.

—

Они нашли меня, — заскулила она.

Каспар замер. Это не был Легион. Легион бесплотен. Вибрацию создавали тяжелые шаги.

Снаружи, в коридоре бывшей больницы, раздался звук. Мягкий. Шаркающий. Так ходят люди, которые отдали свой разум Шёпоту. Одержимые. Те, кто остался в материальном мире, чтобы служить Легиону и ломать чужие Якоря, загоняя новых жертв в Пустоту. Они не бежали. Они наслаждались страхом своей жертвы.

—

Сколько их было за тобой? — спросил Каспар, быстро забрасывая скальпели и записи в кожаный саквояж.

—

Трое... не знаю. Я не оглядывалась.

Его лаборатория, его идеальная изолированная экосистема была скомпрометирована.

Он подошел к стене, навалился механическим плечом на ржавый рычаг. С натужным скрипом кусок кирпичной кладки отъехал в сторону, открывая зев вентиляционной шахты.

Каспар поднял с пола её револьвер и бросил ей на колени.

—

Если останешься здесь — они заберут тебя и закончат начатое, — сказал он, гася лампу и погружая комнату во тьму.

Мира с трудом поднялась на ноги, прижимая тяжелое оружие к груди.

—

А ты поможешь мне, если я пойду с тобой? — её голос дрожал от недоверия. Каспар шагнул в проем тоннеля.

—

Я не помогаю людям, Мира. Я их изучаю. Но если пойдешь за мной — у тебя хотя бы появится шанс дожить до утра.

Тоннель под лабораторией пах так, как пахнет смерть, о которой забыли. Застоявшаяся вода, ржавчина, крысиный помет и вековая пыль.

Каспар шел впереди. Он не использовал фонарь — любой источник света в Городе-Трупе был равносилен пригласительному билету для тех, кто бродил наверху. Его правый глаз давно адаптировался к темноте благодаря слабому свечению алхимического цилиндра, встроенного в протез.

Они миновали поворот, где коллектор расширялся. В нише, почти скрытая мраком, виднелась массивная железная дверь. Она была заперта на три глухих чугунных засова, покрытых густой, въевшейся ржавчиной. Вокруг дверной коробки бетон пошел трещинами.

Мира, спотыкавшаяся позади него, бросила взгляд на засовы.

—

Что там? — тяжело дыша, спросила она.

—

Отработанный материал, — сухо бросил Каспар, не замедляя шага. — Биологические отходы. Туда нельзя. Там токсично.

Он не оглянулся. Если бы она могла видеть его лицо в темноте, она бы заметила, как дрогнула мышца на его скуле.

Мира спотыкалась каждые десять шагов. Лишившись левой руки до локтя, она потеряла противовес. Центр тяжести сместился. Её мозг всё ещё посылал сигналы в пустоту, ожидая, что левая рука поможет сбалансировать шаг, но там ничего не было. Она заваливалась вправо, ударяясь плечом о кирпичную кладку.

—

Дыши носом, — тихо скомандовал Каспар во тьму. — Ты потребляешь слишком много кислорода. В этих шахтах скапливается метан.

—

Пошел ты, — хрипло отозвалась она.

Звук её падения эхом прокатился по тоннелю. Мира рухнула на колени, выронив револьвер. Металл лязгнул о решетку водостока.

Каспар остановился.

Слабый свет его механической руки выхватил её фигуру. Мира сидела на корточках, прижимая прозрачное предплечье к груди.

—

Поднимайся, — голос Каспара был ровным.

—

Дай мне... минуту. Меня клонит в сторону.

—

У нас нет минуты.

Над их головами раздался глухой удар. Скрежет рвущегося металла. Одержимые выломали дверь в лабораторию.

Мира замерла. Зрачки расширились.

Сверху посыпалась сухая штукатурка. Мягкие шаркающие шаги прозвучали прямо над ними.

Мира зажала рот рукой, чтобы подавить крик.

«Ми-и-ра-а...»

Голос просочился сквозь бетон. Тягучий, влажный шёпот. Так говорил кто-то, чье горло давно сгнило.

«Мы знаем, что ты здесь... Ему тоже было холодно, когда он уходил. Он просил передать, что ждет тебя...»

По её щекам покатились слезы. Слова били точно в цель. В её разрушенный Якорь.

Каспар шагнул к ней. Его живая рука легла ей на затылок, пальцы с силой сжали слипшиеся волосы. Мира дернулась.

—

Слушай меня, — прошептал он, придвинув лицо вплотную к её лицу. От него пахло карболкой и машинным маслом. — Звук передается через вентиляцию. Они не видят нас. Они бьют наугад. Это алгоритм. Чувство вины. Утрата. Пока ты молчишь — ты для них не существуешь. Вставай.

Он потянул её вверх. Когда её снова качнуло влево, холодные пальцы металлического протеза уперлись ей между лопаток, выравнивая траекторию. Это была биомеханическая корректировка.

Они дошли до старой узловой станции — огромной каверны с застывшими на рельсах остовами вагонов. Мира бессильно привалилась к бетонному столбу.