Виктор Лежен – Выбывшие (страница 8)

– Лучше послушайте, что я узнал, – прервал размышления Зама Юст.

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. ВТОРНИК

Санкт-Петербург. Лиговский проспект.

Сентябрь 03, вторник, 01:14

Майе не спалось. Прекратив напрасные попытки погрузиться в сон, считая про себя, делая глубокие вдохи и выдохи, она смирилась с властью бодрствования и приподнялась, упершись локтем в подушку. Майя посмотрела в окно, откуда серебристый лунный свет рассеивал свои лучи по комнате, а потом на спящего рядом с ней крепким сном Макара. Он лежал на спине, закинув одну руку за голову, и тихо дышал, равномерно приподнимая и опуская широкую грудную клетку. Серповидный спутник Солнца мягко обволакивал его лицо, окутывая своей бледностью, расправляя меха мелких морщинок в уголках глаз, стирая следы усталости, омолаживая его. «Молодость так скоротечна» – подумала вдруг Майя. Ей, как некстати, вспомнилась давешняя встреча с дочерью Германа. Ева. Юная, длинноногая, тоненькая, но женственно округлая в нужных местах, грациозная. Дышащая свежестью. Распространяющая её вокруг. Заряжающая ей. Майе, в её тридцать восемь уже не сравниться с Евой. Маленькая, угловатая, худенькая. Слишком взрослая. Что нашёл в ней Юст? Она пыталась предстать дистанционным смотрителем, оценить себя со стороны, увидеть глазами Макара. И не находила никаких преимуществ, сопоставляя себя с Евой. Зам знала, что это бесполезное занятие, что ничего, кроме разочарования подобные мыслительные эксперименты не принесут, но не могла остановиться. Что это? Ревность? Зависть? Злость? Что за мягкотелый бескостный зверь разъедал её уверенность изнутри?

Майя вздохнула. Она была убеждена в том, что у мужчин рефлексия относительно вопросов старения происходит по-другому. Она ещё раз оглядела мирно сопящего Юста рядом с собой. Полковник долго останется привлекательным для противоположного пола. Годы, дающие о себе знать в текстуре бороздок на его лице, в появившейся седине на висках, в спокойном, знающем, иногда циничном взгляде только украшали его, придавали ему неповторимую изысканность, омытую временем его бытия, отражали накопленный опыт, мудрость, понимание. Макар был завсегдатаем спортивного клуба, и тело его было ярким тому подтверждением, потом и напряжением мускулов достигая успехов в борьбе с леностью и немощью. Он был подтянутым, с прямой осанкой и прекрасно очерченным рельефом мышц. Лишний вес бежал от него под натиском выпадов, жимов, тяг и гиперэкстензий. Юст был и ещё долго будет интересен в качестве романтического партнёра женщинам разного возраста: от восемнадцати, как неожиданно поняла вчера Зам, и старше, много старше.

А что она, Майя? Она выглядела моложе своих лет, это правда. Но долго ли продлится действие этого генетического каприза? Как скоро неравная борьба с неизбежным проявлением её возраста на лице и теле будет проиграна, и полковник перестанет считать её желанной? Прежде она не задумывалась над этим вопросом. Что же случилось за ужином? Неужели её интуиция нащупала что-то вроде мужского интереса, проявленного Юстом в сторону Евы? Почувствовала ли Зам восхищение во взгляде полковника, направленного на девушку? Увидела ли охлаждение к своей персоне? Уменьшение внимания? Нет. Судя по частоте и качеству их близости, в том числе и этой ночью, Майя не могла утверждать, что отношение Макара к ней изменилось. Последний секс был особенно нежен и чувственен, насыщен яркими моментами и пропитан какой-то необычной доверительностью и деликатной ласковостью со стороны Юста. Зам похолодела. Быть может, ночная страсть была вызвана чувством его вины?

Всё! Хватит! Нужно остановиться. Так можно дойти до абсурда в своих умозаключениях. Майя тряхнула головой и тихо, аккуратно, чтобы не потревожить полковника выскользнула из кровати, а потом и из спальни, мягко прикрыв за собой дверь.

Зам побрела в сторону гостиной, заметив льющийся оттуда тёплый рассеянный свет. Кира сидела за столом, что-то просматривая на экране ноутбука. Линзы очков отсвечивали светло-голубым фоном, рядом с компьютером лежал раскрытый блокнот, исписанный мелким почерком, в руке она сжимала за тонкую длинную ножку прозрачный бокал с тёмно-бордовым содержимым. Плечи Киры укрывал ворсистый шерстяной плед. Фигурка казалась издали такой маленькой, уязвимой и беззащитной, что Майе стало стыдно за свои нелепые сетования о протяженности молодости во времени и пространстве ради эстетически приятственного созерцания своего «Я» другими людьми. «Глупого «Я» – вынесла вердикт себе Зам.

Подруга заметила её появление, и устало улыбнулась.

– Ты что бродишь? Не спится?

Майя кивнула, подошла к Кире, склонилась над ней, крепко обняла и поцеловала в щёку.

– Видимо, уже выспалась, всё-таки я в отпуске. Встаю позже, да и не устаю совсем, – ответила Зам. – А ты чем занята?

– Да вот, пытаюсь расшифровать личность Иды Ланг. Что она? Кто она? Кто желал ей зла? У кого был мотив её убить? У кого возможность? Я делаю так со своими персонажами перед тем, как вводить их в книгу. Создаю им личные дела.

– Зачем тебе это Кира?

Она сняла очки, потёрла пальцами переносицу и, вздохнув, тихо ответила:

– Помнишь, что сказал Макар вечером?

– Ты имеешь ввиду наследство Иды?

– Да. Полковник умалчивает, боится меня напугать, но я думаю, как только следователь узнает о том, что Ланг оставила своё имущество мне, а он это скоро узнает, я престану быть просто свидетелем, я стану подозреваемым, причем номер один. Cui prodest4, понимаешь?

– Ищи, кому выгодно… Да… – задумчиво протянула Майя. Она отошла от Киры и, достав из шкафа бокал, налила себе немного вина из бутылки, стоящей на столе.

– Я тебе помогу. – Решительно заявила она. – Ты не против? – Зам покрутила фужером в воздухе.

Кира в ответ взяла свой, легко коснулась им хрустальной стенки бокала подруги, вызвав звонкий короткий звук, и усмехнулась.

– Я не против, чтобы ты выпила вина, дорогая.

Майя изящно изогнула правую бровь.

– Нам нужен план!

Санкт-Петербург. Каменностровский проспект.

Сентябрь 03, вторник, 01:35

Ларс был удовлетворён. У него было такое чувство, какое ощущаешь, когда находишь правильный ответ, разобравшись со сложной задачей, или когда принятые тобой решения оказываются верными, ведут к намеченной цели в конце выбранного на развилке пути, и эта цель настигается тобой. Потому что именно так и должно было случится. Не иначе. Такое непоколебимое довольство собой, тёплое, густое, поднимающее самоценность в жерле собственного эго на новый уровень. Сегодня верньер его профессионального развития совпал с основной шкалой транспортира карьерного роста в коллегии адвокатов, в которой он служил вот уже более пяти лет. Сегодня он стал полноправным партнёром, и уже завтра название коллегии претерпит первые изменения в связи с этим – в нём появится его фамилия. Ларс долго этого ждал, много работал и учился для этого, и поэтому, как только резолюция его партнёров о приглашении его в их ряды была подписана, он предложил отпраздновать это событие вечером всей компанией.

Они устроились на втором этаже московского ресторана «Civilis», заняв большой, в форме эллипса стол под витражной крышей в пространстве между двумя винтовыми лестницами, ведущими в нижний зал. Ларсу нравилось это место. Элегантность декора, выбор музыкального сопровождения, вкус блюд, качество обслуживания: всё было на высшем уровне. Их расположение на своеобразном балконе позволяло оставаться в некоем обособлении и из любопытства обозревать первый ярус, самим не боясь быть рассмотренными и подслушанными.

– За Бегичева! За Ларса! – Громкий возглас его друга, а теперь ещё и партнёра, Сергея Урусова, с поднятым вверх широким бокалом в руке, выбил его из убаюкивающего внутреннего самолюбования.

– За Ларса! – эхом откликнулись присутствующие.

Бегичев, отсалютовав партнёрам и сотрудникам, прижал руку к груди и отблагодарил:

– Спасибо за доверие. Польщён. Растроган. – Он поклонился, громко вздохнув, чем вызвал приступ хохота.

Отсмеявшись, Ларс заметил, что бокал сидевшей напротив него помощницы Урусова, Яны, пуст и обратился к ней:

– Ещё вина?

Она улыбнулась, медленно кивнула, и, убрав за ухо прядь длинных каштановых волос, продолжила лукаво смотреть на него. Ларсу показалось, правда, он был уже не совсем трезв, что в этой улыбке и во взгляде было больше чем просто выражение делового этикета, в них сквозило приглашение к отношениям, манеры в которых отступают на второй план.

Бегичев задумался. Секс был бы отличным завершением сегодняшнего торжества. Вот только… Только он был женат. Жена. Отправил ли он ей сообщение, что задержится? Он потянулся было к телефону, но тут же отдёрнул руку и нахмурился. Зачем он только вспомнил о ней? Их брак на грани распада, а он, Ларс, пока не решил, что с этим делать, кроме того, что развод он ей не даст. Он знал одно, сейчас она не оценит его триумф.

Ларс наполнил бокал Яны соломенного цвета рислингом и потянулся к штофу с виски в центре стола. Долив остатки янтарного напитка и, уточнив у любившего больше всех этот вид алкоголя Урусова, заказать ли ещё, Бегичев осмотрелся в поисках официанта. Гарсона поблизости видно не было, и Ларс неторопливо оглядел помещение ресторана. Он был полон гостей. Второй этаж был отдан для отдыха только их братии, но и в нижнем зале все места и даже длинная барная стойка были заняты посетителями. Скользя расслабленным прищуром от стола к столу, Ларс ненадолго задерживал взор то на красиво одетых женщинах и импозантных мужчинах, старающихся кто понравиться друг другу, кто укрепить уже имеющееся чувство, то на компаниях знакомцев, веселившихся за одним столом, перекрикивающих и перебивающих друг друга, а потом заходящихся в дружном громком ржании. Лавируя вниманием среди этой разношёрстной публики, Бегичев, наконец, упёрся взглядом в самый дальний угол зала, где заметил за столиком у выхода, в небольшом алькове, страстно целующуюся пару. Что-то в движениях женщины в красном платье показалось ему смутно знакомым, он сфокусировался на ней, всматриваясь внимательнее. Сейчас Ларс лицезрел её затылок, увенчанный, словно морской раковиной, причудливо уложенной причёской, тонкую длинную шею и изящную спину, зажатую мужскими руками с двух сторон будто прессом. Вот только… Эти волосы, этот ржавый тициановый оттенок, так ценимый прерафаэлитами, он был слишком похож на цвет волос его жены. Жены! Бегичев замер, будто разбитый параличом, наблюдая за тем, как после того, как пара отлепилась друг от друга, женщина повернулась в профиль. Она залпом допила коктейль из витого бокала, стоявшего на столе и, улыбаясь, поднялась. Её спутник, положив руку на её талию, повёл свою даму к выходу.