Виктор Кварц – Архитекторы горизонта: Охота на Левиафана (страница 1)

Виктор Кварц

Архитекторы горизонта: Охота на Левиафана

Глава 1. Пробуждение в криокамере.

Пробуждение всегда на вкус как медная стружка и застоявшаяся кровь. Элиас Торн ненавидел этот момент больше всего на свете, даже больше, чем свист плазменного заряда над ухом. Протоколы гибернации предполагают мягкий вывод из анабиоза: сначала теплый физраствор в вены, затем деликатная стимуляция коры головного мозга и, наконец, успокаивающий голос бортового искина. Но в этот раз что-то пошло не так. Вместо мягкого света его сетчатку резанула агрессивная пульсация аварийных стробоскопов, пробивающаяся сквозь толщу матового стекла капсулы.

Лёгкие горели. Элиас судорожно вдохнул, подавившись вязким гелевым осадком, который всё ещё заполнял дыхательную маску. Он попытался поднять руку, чтобы сорвать с лица респиратор, но тело казалось чужим, налитым свинцом и скованным абсолютным холодом. Левая рука, начиная от плечевого сустава, отозвалась тихим гидравлическим воем – кибернетический имплант перезапускался быстрее, чем органические ткани. Оптический нейроинтерфейс, вживленный в правый глаз, вывел на периферию зрения красную строку: «КРИТИЧЕСКАЯ ОШИБКА СИСТЕМЫ ЖИЗНЕОБЕСПЕЧЕНИЯ. КИСЛОРОД: 12% И ПАДАЕТ».

– Дьявол, – прохрипел Торн, когда маска наконец поддалась и с влажным чавканьем отделилась от лица.

Он ударил металлическим кулаком по внутренней панели криокамеры. Глухой звук потонул в вое сирен, разрывающих барабанные перепонки. Замок крышки заело. Элиас активировал диагностику своего импланта: заряд батареи руки составлял жалкие сорок процентов, но этого должно было хватить. Сцепив зубы от фантомной боли в давно отсутствующих нервных окончаниях, он уперся сервоприводами в бронированное стекло и дал максимальную нагрузку. Раздался скрежет сминаемого полимера, герметичная печать с шипением лопнула, и крышка отлетела в сторону, обдав его облаком ледяного пара.

Торн вывалился на металлический пол отсека, тяжело кашляя и сплевывая остатки криогенной жидкости. Гравитация была выставлена на нестандартные ноль-восемь «же», из-за чего его падение вышло неестественно плавным. Пол под босыми ногами вибрировал, но эта вибрация была неправильной – корабельный реактор работал не в ровном ритме здорового сердца, а бился в лихорадочной аритмии. Элиас заставил себя подняться, опираясь на холодную переборку. Мышцы сводило судорогой, но адреналин уже начал разгонять застоявшуюся кровь, вытесняя остатки химического сна.

Его корабль, старый модернизированный корвет «Харон», никогда не подводил своего хозяина. Если автоматика экстренно выбросила его из криосна, значит, ситуация балансировала на грани катастрофы. Торн подошел к настенному терминалу, оставляя на полу влажные следы. Сенсорный экран пошел рябью, когда он приложил к нему ладонь. Интерфейс считал биометрию, и бортовой искусственный интеллект, получивший от Торна саркастичное имя «Оракул», наконец подал голос.

– Доброе утро, капитан, – голос ИИ искажался статикой, словно пробивался сквозь толщу воды. – Приношу извинения за грубое пробуждение. Зафиксировано внешнее электромагнитное воздействие неизвестного происхождения. Системы навигации повреждены. Основной двигатель заблокирован в целях безопасности.

– Где мы, Оракул? – хрипло спросил Элиас, стягивая с крючка термокомбинезон и морщась от боли в затекших суставах. – Мы дошли до Новой Спарты?

– Утвердительно. Мы находимся на геостационарной орбите Эгиды-7, в секторе внешнего кольца колонии Новая Спарта. Швартовочные протоколы были инициированы сорок минут назад, но ответ от диспетчерской станции не поступил.

Торн замер, наполовину застегнув молнию комбинезона. Новая Спарта была крупнейшим перевалочным узлом в этой части галактики – шахтерской колонией, принадлежащей мегакорпорации «Апекс Индастриз». Здесь добывали изотопы для варп-ядер, и местный космопорт гудел, как растревоженный улей, круглые сутки. Диспетчерские службы никогда не молчали. В этом секторе тишина в радиоэфире означала либо масштабную аварию, либо тотальный карантин.

Он вспомнил условия своего контракта. Представитель корпорации, скользкий тип в дорогом костюме, от которого несло синтетическими феромонами, предложил ему баснословную сумму. Задача казалась простой: найти исследовательский корабль «Апекса», который перестал выходить на связь в районе Новой Спарты, забрать данные с бортового сервера и тихо уйти. Торн с самого начала знал, что дело пахнет дерьмом. Корпорации не нанимают вольных стрелков с темным прошлым, если могут отправить собственную службу безопасности. Но кредиты были нужны, чтобы оплатить замену нейропроцессора, который медленно, но верно сводил его с ума.

– Оракул, выведи картинку с внешних камер на главный экран, – скомандовал Элиас, направляясь к оружейному шкафчику.

Он ввел восьмизначный код, и дверца бесшумно отъехала в сторону. Его взгляд привычно скользнул по арсеналу, но рука сама потянулась к тяжелому кинетическому пистолету. Щелчок магазина, досылаемого в рукоять, подействовал на Торна лучше любого стимулятора. Он повесил на пояс пару ЭМИ-гранат, закрепил тактический нож в ножнах на бедре и только после этого шагнул в рубку управления.

Панорамный экран мигнул, сбрасывая помехи, и перед Торном открылась бездна космоса. На фоне тусклого света далекой звезды висела Эгида-7 – грязно-бурая планета, изрезанная шрамами орбитальных шахт. Но внимание Элиаса приковала не она. Прямо по курсу находилась орбитальная станция Новой Спарты, исполинское кольцо из металла и стекла, способное вместить население небольшого города.

Она была мертва.

Никаких навигационных огней. Никакого мерцания рекламных голограмм в доках. Ни вереницы грузовых барж, ожидающих погрузки. Станция висела в пустоте огромным металлическим склепом. Лишь в нескольких секторах мигали редкие, как умирающие светлячки, аварийные лампы.

– Сканирование эфира, – сухо доложил Оракул. – Активных радиосигналов не обнаружено. Температурный фон станции близок к абсолютному нулю в большинстве жилых секторов.

Элиас оперся на пульт управления здоровой рукой. Внутри шевельнулось давно забытое чувство – холодный, липкий первобытный страх. Он прошел через корпоративные войны, выживал в мясорубках на окраинных мирах и привык к смерти, но эта абсолютная, всепоглощающая пустота пугала своей масштабностью. Куда делись пятьдесят тысяч человек?

– Есть визуальный контакт с нашим объектом? – тихо спросил наемник, не отрывая взгляда от темнеющего впереди кольца станции.

– Исследовательское судно корпорации «Апекс» пришвартовано к доку номер четыре, – отозвался ИИ, выводя на тактический дисплей зеленоватую схему. – Судно не подает признаков активности. Шлюз открыт.

Торн провел пальцем по сенсорной панели, переводя управление «Хароном» в ручной режим. Маневровые двигатели глухо заурчали, когда он начал медленно сближаться с мертвой станцией. Каждое движение казалось ему слишком громким в этой зловещей тишине. Он не знал, что ждет его на борту, но профессиональная паранойя кричала о том, что контракт только что превратился в билет в один конец.

– Оракул. Подготовь скафандр высшей защиты и переведи системы корабля в режим ожидания. Если я не вернусь через двенадцать часов – Торн сделал паузу, глядя на приближающуюся пасть четвертого дока. – Запускай протокол самоуничтожения.

– Принято, капитан. Удачи.

Элиас развернулся и зашагал к шлюзовой камере. Тишина Новой Спарты ждала его, и он собирался выяснить, чьей кровью она была оплачена. Охота на Левиафана началась.

Глава 2. Пустой док.

Тяжелый пустотный скафандр класса «Атлант» облегал тело, словно вторая, куда более прочная кожа. Элиас ненавидел эту неповоротливую броню, сковывающую движения, но выход в открытый космос без нее был бы самоубийством. Встроенный экзоскелет тихо гудел, компенсируя вес композитных пластин, а система жизнеобеспечения наполняла шлем запахом озона и синтетической хвои. Торн проверил герметичность суставов, уделив особое внимание стыку кибернетической руки и рукава скафандра. Убедившись, что индикаторы на предплечье горят ровным зеленым светом, он шагнул в шлюзовую камеру «Харона».

Внешняя створка шлюза медленно поползла в сторону, беззвучно выпустив в вакуум облако кристаллизовавшегося пара. Элиас оттолкнулся от края палубы и поплыл в невесомости к зияющей пасти четвертого дока Новой Спарты. Звездная бездна вокруг казалась равнодушной и холодной, а массивное кольцо станции нависало над ним, как памятник исчезнувшей цивилизации. Маневровые двигатели на ранце коротко пшикнули, корректируя траекторию полета. Через тридцать секунд его магнитные подошвы с глухим металлическим щелчком, передавшимся по костям, впились в посадочную платформу дока.

Тьма внутри была почти осязаемой, густой и давящей. Два мощных луча наплечных прожекторов Торна вонзились в этот мрак, выхватывая из него медленно кружащуюся пыль. Док был рассчитан на прием тяжелых рудовозов, но сейчас его необъятное пространство казалось зловеще пустым. Никаких погрузчиков, никаких ремонтных дронов на магнитных рельсах. Только абсолютная, мертвая тишина, которую нарушало лишь его собственное хриплое дыхание в шлеме.

– Оракул, дай мне анализ среды, – тихо произнес Элиас, активируя тактический визор.