Виктор Кросс – Пастырский вес. Как вести людей без жажды власти (страница 3)

Честное желание должно быть готово к незаметному созреванию. Бог не всегда спешит. Мы часто торопим события, потому что видим нужду. Но Бог видит еще и нас. Он знает, что будет с нами, если дать нам влияние раньше времени. Молодое дерево можно поставить на площадь, но ветер сломает его. Лучше пусть оно пустит корни там, где никто не восхищается его будущей тенью.

Многие годы подготовки кажутся потерянными только человеку, который оценивает жизнь по внешним результатам. Пустыня Моисея не была паузой в биографии. Она была школой. Тишина Павла не была отступлением. Она была очищением. Падение Петра не было концом. Оно стало раной, через которую ушла самоуверенность. Бог умеет делать из задержек подготовку. Мы чаще видим только задержку.

Потому не надо презирать нынешнее малое место. Оно может быть мастерской. Если сегодня тебе доверены пять человек, не мечтай о пятистах так, будто эти пятеро случайны. Если тебе поручена скучная работа, проверь, как ты ее делаешь. Если ты живешь под руководством человека слабее тебя в некоторых дарах, проверь, умеешь ли ты уважать власть без раболепия и помогать без скрытого презрения. Всё это не задерживает настоящее служение. Это и есть служение.

Человек, который верен в малом, не обязательно получит большое в человеческом смысле. Это надо принять. Бог не обязан превратить каждую верность в широкую известность. Но без верности в малом широкое дело становится опасным. Кто научился быть честным в тени, тот меньше растеряется на свету.

Поговорим и о похвале. Она не зло сама по себе. Усталому человеку доброе слово может помочь. Но похвала становится ловушкой, когда руководитель начинает зависеть от нее, как больной от лекарства. Тогда он уже не свободен говорить неприятную правду. Он будет смягчать всё, что может вызвать недовольство. Будет избегать нужных решений. Будет окружать себя теми, кто подтверждает его образ. А если похвала исчезнет, он станет резким, жалким или мстительным.

Поэтому полезно иногда делать добро, о котором никто не узнает. Полезно отдавать сильную мысль другому, чтобы он сказал ее и получил благодарность. Полезно помогать делу так, чтобы имя не прозвучало. Не как упражнение в тайной гордости: «Вот какой я незаметный». А как лекарство. Душа должна привыкнуть, что Бог видит достаточно.

Есть и обратная проверка: критика. Руководитель, неспособный слушать критику, обречен окружить себя тишиной. Люди перестанут говорить правду, но ошибки не исчезнут. Они просто уйдут под пол. Потом пол провалится. Конечно, не всякая критика справедлива. Бывает злость, зависть, невежество, простая усталость людей. Но даже в кривой критике иногда торчит маленький острый гвоздь правды. Смиренный человек вынет его и подумает. Гордый сначала порежется, потом обвинит молоток, доску и всех свидетелей.

Честное желание руководить включает готовность быть исправляемым. Не только Богом в тайной молитве, где мы сами выбираем формулировки, но и людьми. Живыми, неудобными, не всегда деликатными. Если человек принимает исправление только от тех, кто говорит мягко и заранее признает его величие, он принимает не исправление, а почтительный намек.

Надо учиться различать унижение и смирение. Унижение ломает достоинство, смирение ставит человека на место перед Богом. Руководитель не должен позволять людям разрушать себя капризами. Но он должен позволять истине разрушать его ложный образ. Без этого он станет актером собственной непогрешимости.

В духовном деле вред от такого актера велик. Он может говорить о покаянии и ни разу публично не признать собственной неправоты. Может учить доверию и сам держать все нити в руках. Может требовать открытости, но вокруг него все будут бояться сказать лишнее. Может призывать к свободе во Христе, а создавать атмосферу, где свободен только он. Люди привыкают к этому и называют осторожность мудростью. Потом целая община учится жить без прямого слова.

Честное желание ведет иначе. Оно не делает руководителя слабым. Напротив, оно дает ему силу не защищать себя каждую минуту. Он может сказать: «Здесь я ошибся». И дело от этого не рухнет. Иногда после таких слов люди впервые начинают доверять по-настоящему. Они видят не безупречную маску, а человека, который стоит под тем же Божьим судом, что и они.

Но смирение не означает отказа от решения. В этом тоже частая ошибка. Человек боится показаться властным и потому никого не ведет. Он всё обсуждает, переносит, смягчает, откладывает. Называет это бережностью. А рядом люди устают от неопределенности. Им не нужен тиран, но им нужен кто-то, кто после молитвы, совета и размышления скажет: «Идем сюда». Не навсегда во всех вопросах. Но сейчас, в этом деле, пора идти.

Честное желание к руководству должно быть достаточно смиренным, чтобы слушать, и достаточно твердым, чтобы решать. Это редкое соединение. Без смирения твердость становится грубостью. Без твердости смирение превращается в туман. Духовная зрелость не выбирает одну половину. Она просит Бога соединить обе.

Слово «служение» часто звучит мягко, почти уютно. Но в Евангелии оно сурово. Слуга не выбирает только приятные поручения. Он не говорит: «Это ниже моего дара». Он не исчезает, когда столы надо убрать после праздника. Он не считает, что его достоинство страдает от простой работы. Христос поставил в центр не правителя, окруженного знаками почета, а Того, кто берет полотенце. И это не красивая сцена для витража. Это приговор нашему желанию сидеть выше.

Если человек хочет вести по-христиански, он должен спросить: какую работу я считаю ниже себя? Кого мне трудно обслужить без внутреннего превосходства? В каком месте я жду особого отношения? На что я обижаюсь, потому что считаю себя уже заслужившим больше? Ответы на эти вопросы расскажут о нас больше, чем все наши рассуждения о руководстве.

Служение не уничтожает личность. Христос не был бесхарактерным. Он мог быть мягким с надломленным человеком и резким с религиозной гордостью. Он мог молчать перед ложным обвинением и переворачивать столы там, где дом молитвы превратили в рынок. Поэтому служение нельзя путать с бесконечной уступчивостью. Слуга Божий служит не человеческим капризам, а Божьей воле ради людей. Иногда ради людей надо отказать. Иногда надо обличить. Иногда надо уйти от толпы, которая хочет не истины, а зрелища.

Честное желание руководить должно быть очищено от желания всем нравиться. Это особенно трудно для добрых людей. Им кажется, что любовь всегда должна оставлять приятное чувство. Но врач, который боится причинить боль, не сделает нужной операции. Наставник, который боится слез ученика, иногда оставит его в опасной лжи. Родитель, который хочет только теплой атмосферы, может воспитать человека без внутреннего стержня. Любовь не наслаждается строгостью, но и не отказывается от нее, когда строгость нужна.

Однако строгий человек должен бояться себя. Некоторым строгость дается слишком легко. Они быстро находят грех в других, быстро подбирают суровые слова, быстро чувствуют себя защитниками правды. Им надо дольше молчать перед Богом. Если обличение приносит тайное удовольствие, сердце уже нездорово. Духовный руководитель не должен бить людей истиной, как палкой. Истина и без того остра. Рука должна быть чистой.

Честное желание всегда возвращает нас к Богу. Не к образу идеального руководителя, не к сравнению с другими, не к мечте о будущем деле, а к Богу. Только перед Ним можно безопасно говорить о власти. Потому что там всякая наша высота становится маленькой. Там видно, что мы сами ведомые. Там становится ясно: я могу быть пастырем только пока сам слышу Пастыря. Если перестану слышать, мой опыт быстро станет опасным.

Молитва руководителя начинается раньше его решений. Если молитва появляется только тогда, когда решение уже принято и нужно Божье одобрение, это не молитва, а печать на нашем собственном документе. Настоящая молитва может изменить план. Может задержать. Может лишить нас любимой идеи. Может показать, что мы боремся не за истину, а за свою правоту. Поэтому занятые руководители часто боятся настоящей молитвы. Она мешает спешке. Она возвращает совесть.

Но без нее духовное руководство высыхает. Остается техника, привычка, умение говорить, знание людей, административная хватка. Всё это может еще долго работать снаружи. Как механизм, который крутится по инерции. Но в какой-то момент люди начнут получать от нас не жизнь, а только требования. Мы будем призывать к огню, которого сами уже не имеем. Будем говорить о Боге по памяти.

Честное желание должно бояться такой судьбы больше, чем неудачи. Неудача может смирить и научить. Успех без Бога может погубить незаметно.

Здесь стоит сказать о дарованиях. Одни люди от природы решительны, другие осторожны. Одни легко говорят, другие лучше слушают. Одни видят порядок, другие видят душу человека. Одни быстро замечают опасность, другие умеют поддержать надежду. Духовное руководство не делает всех одинаковыми. Бог не стирает характер, а освящает его. Решительный учится не давить. Осторожный учится не прятаться. Говорящий учится слушать. Слушающий учится вовремя сказать. Организатор учится не любить систему больше людей. Утешитель учится не избегать трудной правды.