Виктор Корд – Реаниматолог Рода. Том 1 (страница 3)
– Вот и умница, – Волков вырвал лист у меня из рук. – Наслаждайся последними днями, бомж.Он протянул мне другую бумагу. "Дополнительное соглашение". Кабала чистой воды. Я полоснул ножом по большому пальцу. Кровь выступила темной каплей. Прижал палец к пергаменту. Магия договора вспыхнула алым, скрепляя сделку.
Я наклонился к его уху. От него пахло дорогим парфюмом, перегаром и… страхом. Глубоко спрятанным страхом смерти.Он развернулся, чтобы уйти. – Волков, – окликнул я его. Он остановился, лениво повернув голову. – Чего тебе? Я сделал шаг к нему. Вплотную. Нарушая личное пространство. Амбалы дернулись, но не успели.
– Твоя печень, – я говорил тихо, как врач сообщает диагноз в палате смертников. – Она не просто больна. Она распадается. Дешевые мана-зелья, да? "Синий Туман"? Или "Драконья Желчь"? Ты сжег фильтры, Волков. Тебе осталось месяца два. Максимум три. Потом – асцит, кровотечение из вен пищевода и мучительная смерть в собственной блевотине.– У тебя правый бок тянет по утрам? – прошептал я. – И горечь во рту? И кожа чешется, особенно по ночам? Волков застыл. Его зрачки сузились. – Ты… откуда…
– Я могу это исправить.Он побледнел. Огонь на его пальце погас. – Ты врешь… – просипел он. Но в его глазах я видел: он знает. Он был у целителей, и они сказали ему то же самое, только за большие деньги. – Я вижу твою анатомию, Сергей, – я улыбнулся, и, наверное, эта улыбка с окровавленными зубами выглядела жутко. – Я вижу каждый рубец на твоей печени. Гильдия тебе не поможет, им плевать. А я… Я сделал паузу.
– Я – Кордо, – отрезал я. – Приходи через три дня за деньгами. И если захочешь жить… приходи один. Без собак.Волков отшатнулся, как от прокаженного. – Ты? Ты – бездарь!
Но я купил время.Я отступил и захлопнул дверь прямо перед его носом. Задвинул засов. Ноги подкосились. Я сполз по стене на пол, чувствуя, как сердце колотится о сломанные ребра. Блеф. Чистой воды блеф. Я не могу вылечить цирроз на такой стадии. Пока не могу. Из кухни выглянул Кузьмич. Он трясся.
– Ушли? Барин, вы… вы что ему сказали? Он же зверь!
Я поднялся, опираясь о стену.
– Я сказал ему правду, Кузьмич. Самую страшную правду на свете.
Я посмотрел на свои дрожащие руки.
– Вода закипела?
– Да…
– Тогда ложись на стол. Мы начинаем.
ГЛАВА 2. ОПЕРАЦИОННАЯ "НОЛЬ"
Но других инструментов у меня не было.Запах дешевого спирта ударил в нос, перебивая вонь плесени. Я плеснул мутную жидкость на лезвие трофейного ножа. Складной, сталь дрянная, заточка – одно название. Таким только колбасу резать или глотки в подворотне, а не проводить гастрэктомию.
– Выдержишь. Ты старой закалки. Пей до дна. Это твой наркоз.– Пей, – я сунул бутыль в руки Кузьмичу. Старик лежал на кухонном столе, сдвинув в сторону грязные тарелки. Его рубаха была задрана, обнажая впалый, желтушный живот, на котором пульсировал черный бугор. – Барин… – его зубы стучали о горлышко. – Я ж не выдержу…
Кто-то очень хотел, чтобы старый слуга рода Кордо сдох в муках. И этот "кто-то" явно владел запрещенными техниками.Кузьмич зажмурился и начал глотать. Кадык дергался, по седой щетине текла слюна. Я смотрел на него через призму "Истинного Зрения". Картина была паршивая. Опухоль в желудке светилась ядовито-фиолетовым. Она не просто росла. Она жрала. Я видел тонкие магические нити, уходящие от нее к печени и позвоночнику. Это был не просто рак. Это был паразит. Биомагический конструкт, внедренный в тело, чтобы выкачивать жизненную силу.
– В зубы зажмешь. Орать будешь – соседей распугаешь. А у нас режим тишины.– Хватит, – я забрал бутыль. Старик обмяк, глаза поплыли. Самогон ударил в голову, но болевой порог это снимет лишь отчасти. – Дай мне ремень, – скомандовал я. – Зачем?
«Соберись, Витя. Ты делал резекцию в полевом госпитале под артобстрелом. Справишься и на кухне».Кузьмич дрожащими руками вытянул из брюк старый кожаный ремень. Зажал пряжку в зубах. Я выдохнул. Мои ребра горели огнем при каждом вдохе. Руки подрагивали – сказывалось истощение и низкий сахар в крови.
Ее было ничтожно мало. Капля на дне пересохшего колодца. Я не мог тратить ее на "обезбол" или регенерацию. Вся энергия уйдет на Гемостаз. Если я перережу крупный сосуд, и у меня не хватит сил его запаять – Кузьмич истечет кровью за минуту.Я закрыл глаза на секунду, погружаясь в транс. Мана.
– Приступаем.
Я вел разрез вниз, вскрывая брюшную полость. Запахло железом и гнилью.Я приставил кончик ножа к эпигастрию. Кожа была сухой, пергаментной. Нажим. Кузьмич замычал, выгнувшись дугой. Стол скрипнул. Кровь брызнула темной струйкой, но я тут же послал микро-импульс маны. Коагуляция. Сосуды сжались, запеклись. Кровотечение остановилось.
– Тш-ш-ш, тварь, – прошептал я. – Сейчас мы тебя выселим.Вот она. Опухоль выглядела как клубок черных червей, впившихся в стенку желудка. При контакте с воздухом она запульсировала быстрее, словно почувствовала угрозу.
– Жрать захотел? – усмехнулся я, чувствуя, как пот заливает глаза. – Подавишься.Я погрузил руки внутрь. Без перчаток. Прямо в горячие, склизкие внутренности. Ощущение было омерзительным, но знакомым. Тепло живого тела. Я схватил опухоль пальцами, стараясь нащупать границы здоровой ткани. Паразит дернулся. Я почувствовал холод, исходящий от него. Он пытался выпить ману из моих рук.
«Еще немного… Осторожно, селезеночная артерия рядом. Не задень…»Нож пошел в ход. Я резал быстро, грубо, отделяя черную массу от желудка. Кузьмич хрипел, прокусывая ремень. Его тело билось в конвульсиях, мне приходилось наваливаться на него локтем, рискуя сломать свои же ребра окончательно.
«Держись! Не падать!»Опухоль сопротивлялась. Магические нити-метастазы цеплялись за плоть, как крючки. Мне пришлось жечь ману. Я направил поток энергии прямо в кончики пальцев, превращая их в подобие электрокоагулятора. Вспышка боли в висках. Резерв просел до нуля. В глазах потемнело.
Тварь в миске зашипела, дернулась и начала распадаться, превращаясь в черную жижу. Без подпитки от носителя она дохла.Рывок. Влажный чмок. Я выдрал черный ком из живота старика и швырнул его в миску.
Главное – герметичность.– Все… почти все, – просипел я. Теперь самое сложное. Шить. Иголка с шелковой нитью (вытащил из старого парадного камзола) мелькала в моих пальцах. Стежок. Еще стежок. Я шил желудок, потом мышцы пресса, потом кожу. Грубый, непрерывный шов. Шрам останется жуткий, но кого это волнует?
Дышит. Поверхностно, часто, но дышит. Болевой шок вырубил его. Это даже к лучшему.Кузьмич затих. Я испугался. Резко перевел взгляд на его грудь.
Печать Гильдии Целителей. Но искаженная, инвертированная.Я отбросил иглу и сполз по ножке стола на пол. Меня трясло. Зубы выбивали дробь. Это был "откат". Магическое истощение наложилось на физическое. Я посмотрел на свои руки. Они были по локоть в крови – моей и чужой. В миске чернела лужа слизи. Я подтянул миску к себе, разглядывая останки опухоли "Истинным Зрением". Даже в мертвом состоянии структура сохраняла следы Матрицы. Это был не хаос клеток. Это была сложная руническая вязь, вплетенная в ДНК. Печать. Я видел такие похожие символы в учебниках истории, которые всплывали в памяти Виктора-младшего.
– Так вот как вы работаете, твари, – прошептал я, вытирая кровавые руки о штаны. – Вы не лечите. Вы подсаживаете болезни, чтобы потом продавать лекарства. А Кузьмич… Кузьмич просто попал под раздачу как свидетель. Или как подопытный.
Сейчас мне нужно поесть. Иначе я сдохну раньше, чем Волков вернется за долгом.Я понял одну вещь. Если Гильдия узнает, что я удалил их закладку кухонным ножом – меня убьют. Не коллекторы. Профессионалы. Но это будет потом.
Мое тело требовало калорий. Магия жрет ресурсы организма. Если я не закину в топку углеводы, организм начнет переваривать собственные мышцы. А их у меня и так нет.Я встал, держась за стену. Голова кружилась так, что кухня казалась каруселью. Пошарил по полкам. Пусто. Банка с засохшей гречкой и половина луковицы. В животе заурчало так громко, что показалось – это рык зверя.
– Деньги, – вслух сказал я. – Мне нужны деньги. Много и срочно.
Это нереально. Законным путем.Взгляд упал на кошелек Грыза, лежащий на подоконнике. Там было немного. Хватит на еду и, может быть, на самые дешевые медикаменты, чтобы Кузьмич не загнулся от сепсиса. Но на долг Волкову этого не хватит. 50 тысяч через три дня.
Профит – возможность заработать 50 кусков за пару ночей, если повезет с клиентами.Память подкинула воспоминание. Трущобы. "Яма". Подпольная арена, где дерутся насмерть неудачники, мутанты и рабы. Там всегда нужны лекари. Но не те, что в белых халатах. А те, кто не задает вопросов, когда нужно пришить оторванную руку или накачать бойца стимуляторами перед боем. "Мясники". Платят там наличкой. Сразу. Риск – получить ножом в печень.
Взгляд был моим. Холодным, расчетливым. Взглядом человека, который только что заглянул смерти в пасть и вырвал у нее кусок мяса.Я подошел к раковине, смыл кровь с рук ледяной водой. Посмотрел на свое отражение в темном окне. Изможденное лицо подростка, синяки под глазами, впалые щеки. Но взгляд…
Я сунул нож в карман. Натянул капюшон, чтобы скрыть лицо.Я накрыл Кузьмича старым пледом. Пощупал пульс. Нитевидный, но ритмичный. Жить будет. Если я принесу антибиотики.