Виктор Корд – Реаниматолог Рода. Том 1 (страница 1)
Виктор Корд
Реаниматолог Рода. Том 1
ГЛАВА 1. АСИСТОЛИЯ
Пи-и-и-и-и-и…
Монотонный писк кардиомонитора – саундтрек моего личного ада. Пока он ритмично отбивает удары, ты бог. Ты держишь смерть за горло. Но стоит ритму сорваться в эту бесконечную прямую линию… и ты снова просто уставший мужик в окровавленном халате.Ненавижу этот звук.
– Адреналин! Куб, внутрисердечно! Живо!
Как и я.Мой голос звучал глухо, будто из-под воды. Руки работали на автомате. Скальпель, расширитель, прямой массаж. Перчатки скользили по теплой, влажной плоти. Сердце пациента под моими пальцами было дряблым мешком. Оно не хотело биться. Оно устало.
– Виктор Павлович, зрачки! – визгнула медсестра.
В глазах потемнело. Ноги стали ватными. Я пошатнулся, наваливаясь на операционный стол.Я не смотрел на зрачки. Я знал, что там. Расширенные черные дыры. Тьма. В груди вдруг стало тесно. Будто кто-то невидимый засунул руку мне под ребра и сжал мое сердце. Резкая, вспарывающая боль.
Инфаркт? Серьезно? В сорок пять? Сапожник без сапог…
А потом свет выключили.Последнее, что я почувствовал – запах озона, горелой плоти и дешевого кофе, который я пил пять часов назад.
– …слышь, Грыз, да он готов. Жмурик.
Мысль была четкой, холодной. Профессиональной. Мозг включился раньше тела.Голос был мерзким. Скрипучим, прокуренным. Он царапал слух, как наждачка. Я попытался вдохнуть. Ошибка. Легкие обожгло огнем. Правый бок отозвался такой острой болью, что я едва не потерял сознание снова. Сломаны ребра. Седьмое, восьмое. Возможно, пневмоторакс.
– Сапоги снимай, дура, – продолжал скрипучий голос. – Кожа натуральная, аристократская. Загоним барыге на Рынке, неделю гулять будем.
Надо мной висело низкое, свинцовое небо. Дождь, мелкий и ледяной, сыпал в лицо, смешиваясь с грязью. Воняло помойкой, мокрой псиной и перегаром.Меня дернули за ногу. Рывок отдался вспышкой боли в позвоночнике. Я разлепил глаза. Где стерильный кафель операционной? Где бестеневые лампы?
Тонкая, грязная, с обкусанными ногтями. На запястье – синяки. Это рука подростка, а не хирурга с двадцатилетним стажем.Я лежал в луже. Жижа затекала за шиворот. Попытался пошевелить рукой. Пальцы дрожали. Я поднес ладонь к лицу. Чужая.
Какого хрена?
– Опа! – над моим лицом нависла рожа. Именно рожа, лицом это назвать было сложно. Гнилые зубы, шрам через всю щеку, бельмо на глазу. – Грыз, гляди! Клиент очухался!
– Живучий, сучонок, – сплюнул он. Харчок упал в сантиметре от моего лица. – Ну ниче. Ща долечим.Второй, тот самый Грыз, шагнул в поле зрения. Здоровяк в кожаной куртке с нашивками в виде черепов. В руке – кастет.
Но это тело было тряпкой. Слабое, истощенное, избитое. Мышцы не слушались. Я был куском мяса на разделочной доске.Он замахнулся. В любой другой ситуации я бы сгруппировался. Или ударил первым. В молодости, до меда, я неплохо боксировал.
И тут мир моргнул.
Я видел, как сокращаются его мышцы, готовясь к удару. Я видел застарелый перелом ключицы. Я видел черные пятна в легких – туберкулез или рак, плевать.Словно кто-то наложил на реальность фильтр дополненной реальности. Серые тона трущоб расцвели неоновыми линиями. Я посмотрел на Грыза. И увидел не грязную куртку, а схему. Красные нити артерий. Синие вены. Желтые узлы нервов. Пульсирующий мешок сердца.
Диагностика… – прошелестело в голове. Не голос. Знание.
Ишемический инсульт. Мгновенная смерть или овощ.Взгляд скользнул выше. Шея. Сонная артерия. Там, в развилке сосудов, пульсировала темная точка. Тромб. Жирный, рыхлый сгусток крови. Он держался на честном слове. Одно резкое движение, скачок давления – и он полетит прямо в мозг.
Но мне не нужна была сила. Мне нужна была точность.Грыз зарычал, опуская руку с кастетом. У меня была доля секунды. Сил на удар не было. Маны (откуда я знаю это слово?) – тоже. Внутри было пусто, как в выгоревшем трансформаторе.
Слабо. Обидно. Как комариный укус.Пальцы правой руки нащупали в грязи камень. Обычный щебень, острый, холодный. Я не стал замахиваться. Я просто щелкнул пальцами. Движение, отработанное годами практики. Так я сбивал ампулы. Камень полетел. Не в глаз. Не в висок. Он ударил Грыза в шею. Чуть ниже уха.
Три. Два. Один.– Ты че, падла?! – взревел Грыз. Лицо его налилось кровью. Давление скакнуло. Есть. Я увидел это. Тромб, потревоженный ударом и скачком давления, оторвался. Черная точка рванула вверх по красной реке артерии.
Брызги грязной воды ударили мне в лицо.Грыз замер. Кастет выпал из разжавшихся пальцев и шлепнулся в грязь. Здоровяк схватился за горло. Из его рта вырвался сиплый, булькающий звук. Глаза полезли из орбит, наливаясь кровью. Его повело. Ноги подогнулись, и туша рухнула лицом вниз, прямо в ту же лужу, где лежал я.
[Летальный исход. Причина: Обширный ишемический инсульт ствола головного мозга.]В моей голове, на периферии зрения, вспыхнула и погасла надпись:
– Ты… ты че сделал? – его голос дрогнул, сорвавшись на визг. – Ты ж пустой! У тебя ж Дар выгорел!Второй мародер, тощий и крысоподобный, застыл. Он смотрел то на дергающееся в конвульсиях тело подельника, то на меня.
– А у тебя печень ни к черту, – прохрипел я. – Бегать вредно. Откажет.Я попытался усмехнуться. Губы треснули, во рту появился соленый вкус крови. – У него… – я закашлялся, выплевывая розовую пену. – У него было слабое сердце. Я перевел взгляд на Крысу. Сетка "Истинного Зрения" снова развернулась, сканируя его тщедушное тельце. Печень. Увеличена в два раза. Цирроз. Желтые пятна жирового гепатоза.
И он побежал. Бросил своего дружка, бросил добычу, скользя по грязи, растворяясь в темноте переулка.Крыса взвизгнул. Ужас в его глазах был первобытным. Он не понимал, что произошло, но инстинкт орал ему: "БЕГИ!".
Странный. Жуткий. Медицинский.Я остался один. Дождь усилился. Холод пробирал до костей, но мне было плевать. Адреналин отступал, и на его место приходила свинцовая тяжесть. Я жив. Я в другом мире. Я в теле какого-то доходяги. И у меня есть Дар.
– Ну здравствуй, коллега, – прошептал я в темноту. – Смена начинается.Я посмотрел на свою руку. Грязь, кровь, чужая кожа.
Мир качнулся и погас. На этот раз – просто сон.
Вторая мысль: «В моргах не идет дождь».Холод. Не тот, что щиплет щеки на катке в Парке Горького. А вязкий, трупный холод, который просачивается сквозь мокрую одежду, вгрызается в кожу и начинает медленно отключать органы один за другим. Я открыл глаза. Первая мысль: «Я в морге. Холодильная камера номер четыре».
«Инсульт ствола. Мгновенная остановка дыхания и сердцебиения. Чистая работа», – машинально отметил мой внутренний диагност.Я лежал в той же луже. Вода вокруг меня окрасилась в бурый цвет. Смесь грязи и крови Грыза. Сам Грыз валялся рядом – грузная, остывающая туша. Лицо синее, глаза остекленели и смотрели в низкое небо с немым укором.
– Спокойно, Витя, – прохрипел я сам себе. Голос был чужим, ломким. – Триангуляция положения. Встаем через левый бок.Я попытался сесть. Ошибка. Правый бок взорвался болью. Словно туда загнали раскаленный штырь и провернули. Я зашипел сквозь зубы, хватая ртом ледяной воздух. Сломанные ребра. Плевра, скорее всего, цела, иначе я бы уже харкал кровью и задыхался. Но любое резкое движение – и костный отломок превратит легкое в дуршлаг.
Грыз хотел меня убить. Он проиграл. Теперь его ресурсы – мои ресурсы. Закон джунглей, закон операционной: органы донора спасают реципиента.Перекатился. Встал на четвереньки. Голова кружилась, к горлу подкатила тошнота – привет, сотрясение. Я посмотрел на труп. Брезгливость? Нет. Это роскошь для живых и сытых. Сейчас я был выживающим куском биологии.
Я не знал номинала, но бумага была качественной, с водяными знаками. Имперские рубли. На хлеб и бинты хватит.Я подполз к телу. Первым делом – кастет. Он лежал в грязи, тускло поблескивая. Тяжелый, грубая сталь, на костяшках – шипы. Примитивно, но эффективно. Я сжал его в своей детской ладони. Великоват, но если намотать тряпку – сойдет. Теперь карманы. Куртка Грыза воняла потом и дешевым табаком. Внутренний карман. Пачка сигарет (мятая, в мусор), зажигалка (берем), складной нож с обломанным кончиком (берем). И, наконец, джекпот. Тощий кошелек из кожзама. Внутри – смятые купюры и горсть монет.
Картинки замелькали перед глазами, перекрывая реальность.Внезапно голову прострелило. Не болью от удара. Это было другое. Словно в мозг воткнули флешку и начали распаковку архива на максимальной скорости.
…Голод. Холодный особняк с выбитыми окнами. Старый Кузьмич, делящий последнюю картофелину пополам......Высокий мужчина в мундире с золотыми эполетами смеется, подбрасывая меня в воздух. Отец… ...Пожар. Крики. Запах горелого мяса. Герб с черным коршуном на знаменах врагов… ...Унижение. "Ты пустой, Виктор! Ты позор рода! Твой источник сух!"…
Меня оставили в живых только потому, что я был "калекой". Магический ноль. Посмешище. Живое напоминание о том, что бывает с теми, кто идет против сильных.Я схватился за виски, сдерживая стон. Виктор Кордо. Семнадцать лет. Последний наследник графского рода Кордо, известного своими целителями. Род уничтожен три года назад кланом Стервятников. Официальная версия – "несчастный случай при магическом эксперименте". Реальность – рейдерский захват.