Виктор Корд – Протокол «Вторжение» (страница 12)
Я бросил маяк на пол и раздавил его тяжелым ботинком. Хруст пластика и микросхем прозвучал как выстрел.
Ошейник на её шее тревожно запищал.
— Сигнал потерян! — взвизгнула она. — Сейчас сработает ликвидация! У меня десять секунд!
— Инга! — крикнул я в микрофон. — Глушилку на локальный периметр! Частота 800 мегагерц! Быстро!
— Есть!
Через секунду писк ошейника прекратился. Связь с сервером Юсуповых была обрезана нашим куполом РЭБ.
— Ты жива, — сказал я, отпуская её руку. — Пока мы здесь. Но как только ты выйдешь за ворота — ты труп.
— И что мне делать? — она сползла по стене «Серпа».
— У тебя есть выбор. Мы уезжаем. Прямо сейчас. Ты можешь остаться здесь, в пустом депо, и ждать, пока у ошейника сядет батарейка (спойлер: она атомная, не сядет). Или ты едешь с нами.
— Куда?
— Туда, где Юсуповы тебя не достанут. На Урал. Мне нужен проводник по старым веткам Метро-2. Ты ведь местная, Рысь? Ты знаешь обходные пути, которых нет на картах ФСБ?
Она посмотрела на меня, потом на Клина, потом на огромный черный локомотив, исходящий паром и жаром.
— Знаю. Есть ветка «Д-9». Её затопило в 90-х, но там можно проехать, если у вас герметичный корпус.
— У нас герметичный корпус и ядерный реактор. Добро пожаловать на борт, Рысь. Инга снимет с тебя эту дрянь, как только мы отъедем на безопасное расстояние.
— По местам! — скомандовал я. — Старт через две минуты! Нас раскрыли. Юсуповы знают, что маяк уничтожен. Скоро здесь будет спецназ.
Мы запрыгнули в локомотив. Рысь, все еще не верящая в свое спасение, жалась в углу рубки, глядя на приборы огромными глазами.
Я занял кресло пилота.
Панель управления ожила.
[Реактор: 100 %.]
[Давление в котлах: Норма.]
[Системы защиты: Активны.]
[Курс: Восток.]
— Клин, турели в режим автономии! Инга, следи за давлением! Катя, прокладывай маршрут через «Д-9»!
— Есть маршрут! — отозвалась Волонская из своего навигационного отсека. — Но там узко, Максим. Придется толкаться локтями.
— Для этого у нас есть таран.
Я положил руку на рычаг.
Длинный, низкий гудок «Левиафана» сотряс подземелье, словно рев пробудившегося дракона.
— Поехали.
Я сдвинул рычаг вперед.
Тысячи тонн стали дрогнули. Колеса провернулись, высекая снопы искр из рельсов.
Поезд тронулся. Сначала медленно, неохотно, но с каждой секундой набирая мощь.
Мы влетели в черный зев туннеля, оставляя за спиной базу, которая стала нам домом на этот месяц.
На мониторах заднего обзора я видел, как гермоворота депо сотрясаются от ударов снаружи. Спецназ Юсуповых опоздал.
«Левиафан» набирал ход.
Впереди нас ждали тысячи километров Пустошей, мутанты, азиатские киборги и тайны, которые лучше бы оставались похороненными.
Но мы не бежали.
Мы шли в атаку.
Глава 4. Давление
Туннель стратегической ветки Д-9 не видел людей с момента распада Советского Союза. Это был бетонный кишок диаметром в десять метров, уходящий в бесконечность под гнилыми корнями Москвы. Здесь не было света, кроме лучей прожекторов нашего «Левиафана», которые выхватывали из темноты ржавые тюбинги, свисающие сталактиты и черную, маслянистую воду.
Мы шли в режиме амфибии.
Вода поднималась до середины колесных пар. Атомный локомотив, герметизированный по классу подводной лодки, раздвигал эту жижу своим таранным носом. Волны бились о борта, оставляя на бронестеклах рубки грязные разводы.
[Глубина погружения: 12 метров.]
[Давление на корпус: В пределах нормы.]
[Радиационный фон: Повышенный (Могильник отходов 90-х).]
Я сидел в командирском кресле, наблюдая за показаниями сонаров. Сонары врали. В этой воде плавало столько мусора и металлолома, что экран напоминал звездное небо.
В рубке повисло напряжение, которое можно было резать ножом.
— Она смотрит на меня, — прорычал Клин, не оборачиваясь. Он стоял у пульта управления орудиями, сжимая штурвал так, что пластик трещал.
— Я смотрю на карту, сержант, — ледяным тоном ответила Катя Волонская. Она сидела в навигационном кресле, подключенная к системе через нейро-шунт. Диадема на её лбу тускло мерцала красным. — Твоя спина слишком широкая и скучная, чтобы я тратила на нее свое внимание.
— Не ври мне, ведьма! — Клин резко развернулся. Его лицо под поднятым забралом шлема было красным, вены на шее вздулись. — Я чувствую это! Мурашки по затылку. Холод в мозгах. Ты копаешься у меня в голове! Ищешь слабые места? Хочешь превратить меня в овощ, как тех парней на блокпосту?
— Борис, успокойся, — сказал я, не отрываясь от мониторов. — Диадема блокирует любую активную телепатию. Если бы она пыталась влезть тебе в голову, она бы уже валялась в припадке.
— А может, она нашла обход? — не унимался Клин. Он сделал шаг к ней. Тяжелый экзоскелет лязгнул. — Эти менталисты… они как вирусы. Ты думаешь, ты защищен, а потом просыпаешься и понимаешь, что перерезал глотку своему лучшему другу, потому что «голоса приказали». Я видел это в Анголе, босс! Я видел, что они делают!
Катя медленно сняла руки с клавиатуры. Она повернулась к нему. В её голубых глазах было столько презрения, что его хватило бы на заморозку океана.
— Ты примитивен, Борис. Твой разум — это открытая книга с картинками. Мне не нужно читать твои мысли, чтобы знать, что ты боишься. Ты боишься того, чего не можешь ударить кулаком.
— Ах ты стерва…
Клин рванул к ней. Его рука потянулась к пистолету на бедре.
В этот момент в рубку, жуя протеиновый батончик, вошла Рысь. Девчонка-проводник замерла, увидев сцену: огромный бронированный мужик нависает над хрупкой аристократкой, а та смотрит на него, как на грязь.
— Эй… — пискнула Рысь. — Там… вода шумит. Странно шумит.
Никто её не услышал.
— Я вышвырну тебя из поезда на полном ходу! — орал Клин. — Босс, она опасна! Либо она, либо я!
— Борис, сядь, — мой голос был спокойным, но я уже активировал протокол управления его костюмом.
— Нет! Я не буду служить в одном экипаже с мозгоправом!
Катя вдруг улыбнулась.
— Давай, стреляй. Докажи, что ты всего лишь бешеная собака, которой нужен намордник.