Виктор Корд – Протокол «Вторжение» (страница 13)

Это было последней каплей.

Клин выхватил пистолет.

— [СИСТЕМА: БЛОКИРОВКА!] — мысленно рявкнул я.

Экзоскелет Клина замер. Сервоприводы заклинило жесткой командой с моего администраторского пульта. Рука с пистолетом застыла в воздухе, не дойдя до цели.

Клин зарычал, пытаясь преодолеть сопротивление гидравлики.

— Макс! Ты на её стороне?!

Я встал с кресла. Медленно подошел к нему. Вынул пистолет из его одеревеневших пальцев.

— Я на своей стороне, Клин. На стороне выживания. А ты сейчас ведешь себя как истеричка, а не как профессионал.

Я повернулся к Кате.

— А ты, — я ткнул пальцем в её диадему. — Ты провоцируешь его. Ты специально давишь на его фобии. Я вижу скачки твоего эмоционального фона. Ты получаешь удовольствие от его страха. Это пассивная эмпатия, Катя. Диадема её не блокирует, но я-то знаю. Прекрати кормить свое эго, или я высажу тебя здесь, в затопленном метро. Пешком дойдешь?

Волонская фыркнула и отвернулась к экрану. Но я заметил, как дрогнули её пальцы. Я попал в точку.

— Макс! — закричала Рысь, дергая меня за рукав. — Ну послушайте же! Вода! Там кто-то скребется!

В этот момент поезд содрогнулся.

Удар был такой силы, что меня бросило на пульт. Свет в рубке мигнул.

Скрежет металла. Противный, визжащий звук, словно гигантская фреза вгрызалась в обшивку локомотива снаружи.

[ТРЕВОГА! Нарушение целостности внешнего корпуса!]

[Сектор: Машинное отделение.]

[Внешняя угроза: Биологическая активность. Класс: Рой.]

Я вывел изображение с внешних камер.

Вода вокруг поезда кипела.

Она была черной от сотен извивающихся тел.

— Метро-Миноги! — взвизгнула Рысь, закрывая лицо руками. — Я говорила! Это гнездо!

Твари были размером с руку взрослого человека. Скользкие, черные, с круглыми пастями-присосками, усеянными рядами алмазно-твердых зубов. Они облепили корпус поезда, как пиявки. Их зубы, способные грызть бетон, вгрызались в нашу броню, высекая искры даже под водой.

— Они жрут металл! — крикнула Инга по интеркому. — Макс, они проедают обшивку реактора! Если они доберутся до контура охлаждения…

— Клин! — я разблокировал его экзоскелет. — Ты хотел пострелять? Твой выход! Турели!

Сержант, мгновенно забыв о конфликте, прыгнул к пульту управления огнем. Обида ушла, уступив место рефлексам солдата.

— Турели не достанут! — крикнул он, глядя на экраны. — Эти твари присосались к брюху и бортам! Углы наводки не позволяют! Мне нужно выйти наружу!

— Ты сдурел? Под воду? В кислотную жижу к стае пираний-мутантов?

— У меня герметичный скафандр! Я счищу их дробовиком!

— Нет. Их слишком много. Тебя просто сожрут. Твоя броня для них — консервная банка.

Поезд снова тряхнуло. Послышался звук лопнувшей трубы где-то внизу. Давление в гидравлике начало падать.

— Они чувствуют эманации магии! — вдруг сказала Катя. Она закрыла глаза, прижав пальцы к вискам. Диадема на её лбу начала нагреваться, но она терпела. — Это не просто звери. Это психо-активные паразиты. Они питаются не только металлом, но и эмоциями.

Она повернулась к Клину.

— Вот почему у тебя «холод в мозгах», сержант. Это не я. Это они. Их коллективный разум давит на психику, вызывая агрессию и паранойю. Они заставляют жертв драться друг с другом, чтобы легче было их сожрать.

Клин замер, глядя на неё ошалелыми глазами.

— Так это… глисты? Ментальные глисты?

— Вроде того. Макс, нам нужно сбить их ментальный фон. Иначе они скоординируются и прогрызут дыру в реакторе синхронно.

— Как? — я лихорадочно перебирал варианты. Стрелять нельзя. Выходить нельзя. Магия внутри поезда экранирована.

— Электричество, — я посмотрел на пульт управления реактором. — Физика, черт возьми. Вода отлично проводит ток.

Я подключился к Модулю.

— Инга! Отключай защиту корпуса от статики! Переводи всю избыточную мощность реактора на внешнюю обшивку!

— Макс, это 20 тысяч вольт! Мы поджарим всю электронику!

— У нас фотонные чипы, они выдержат! Давай! Сделай из «Левиафана» самый большой кипятильник в истории!

— Катя! — я повернулся к менталистке. — Когда я дам разряд, они запаникуют. Их ментальная сеть рухнет. Ты должна ударить в этот момент. Добить их волю. Заставить их разжать челюсти.

— Диадема… — она коснулась обруча. — Она меня вырубит.

— Я отключу её на три секунды. У тебя будет три секунды, Волонская. Не подведи. И не вздумай шалить.

Я положил руку на рубильник аварийного сброса энергии. Другой рукой набрал код деактивации ошейника Кати.

— Клин, держись за что-нибудь диэлектрическое!

Я нажал кнопку. Диадема погасла.

Катя вдохнула, её глаза вспыхнули синим пламенем. Она не стала атаковать нас. Она направила всю свою накопленную ярость, всю гордость униженной аристократки наружу, сквозь стены поезда.

Псионический крик.

Беззвучный, но я почувствовал, как задрожали стекла.

«ПРОЧЬ!»

Одновременно я рванул рубильник.

ТРЕСК!

Корпус поезда превратился в дуговую лампу. Синие молнии побежали по металлу, уходя в черную воду. Вода вокруг закипела мгновенно.

Миноги забились в конвульсиях. Разряд тока прошел сквозь их склизкие тела, сжигая примитивные нервные узлы. Ментальный удар Кати добил их остатки разума.

Они начали отваливаться. Сотнями.

Падали на дно туннеля, корчась и умирая.

— Сброс напряжения! — крикнул я. — Катя, стоп!

Я снова активировал диадему.

Катя охнула и осела в кресле, из носа потекла тонкая струйка крови.

— Чисто… — прошептала она. — Они ушли.

[Внешняя угроза устранена.]

[Целостность корпуса: 88 %.]