Виктор Корд – Протокол «Вторжение» (страница 11)

Это была самая сложная часть операции. «Прометей» весил под тонну и был подключен к энергосети базы сотней кабелей.

Нам пришлось отключать его поэтапно, переводя на внутренние аккумуляторы поезда.

Когда последний кабель был отсоединен, свет в депо мигнул.

Модуль, несомый двумя големами, медленно вплыл в бронированное чрево первого вагона.

— Инга, подключай! — скомандовал я по рации.

— Контакт! Интеграция с реактором поезда… Стабильно! — голос Инги звучал восторженно. — Макс, это работает! Весь поезд теперь — единый организм. Я могу управлять турелями, дверями, даже кофеваркой прямо через Модуль!

— Отлично. А теперь — самое интересное. Броня.

Мы не успели синтезировать достаточно «Чешуи Дракона», чтобы покрыть весь состав. Но у нас было достаточно материала, чтобы усилить критические узлы: реактор, кабину и отсек с Модулем.

Я подошел к борту локомотива.

Черный металл был теплым от работы реактора.

— Система, — обратился я к интерфейсу. — Нанести покрытие. Слой нано-керамики с включениями пыли Бездны.

По обшивке поезда пробежала волна. Металл словно ожил, покрываясь мелкой, едва заметной рябью, похожей на чешую змеи. Теперь этот поезд мог выдержать попадание плазмы и частично поглощать магические удары.

— Мы создали монстра, — прошептал Клин, глядя на это. — Если Инквизиция увидит эту штуку, они нас проклянут дважды.

— Пусть сначала догонят.

Ночь перед отъездом.

Мы сидели в рубке локомотива. Панель управления светилась мягким синим светом. За бронестеклом виднелся темный туннель метро, уходящий вдаль. Пути были старыми, ржавыми, но «Левиафан» был создан для бездорожья.

— Маршрут проложен, — доложила Инга. — Мы пойдем по старым стратегическим веткам Метро-2, выйдем на поверхность в районе Владимира, а дальше — по Транссибу. Там есть заброшенные ветки, которые не используются РЖД. Мы сможем обойти крупные города.

— Время в пути?

— Если гнать на полной — двое суток. Если скрытно — четверо.

— Гоним, — решил я. — Азиаты уже там. Каждый час промедления дает им фору.

Я положил руку на рычаг тяги.

Это был момент истины. Мы покидали нашу безопасную нору, нашу крепость, чтобы отправиться через половину страны в зону, где не действуют законы физики.

Внезапно датчики периметра пискнули.

[Внимание! Активность в секторе вентиляции.]

[Тип сигнала: Биологический. Малый размер.]

[Сектор: Грузовая платформа.]

— Крысы? — спросил Клин, хватаясь за дробовик.

— Нет, — я вгляделся в экран тепловизора. — Крысы не носят термо-камуфляж.

На экране, в вентиляционной шахте под потолком депо, двигалось маленькое, едва различимое пятно. Оно было теплее окружающего воздуха всего на градус. Профи.

Диверсант? Дрон? Или что-то похуже?

— Кто-то просочился, пока мы открывали ворота для вентиляции реактора, — процедил я. — Тихо. Не стрелять. Я хочу взять его живым.

Я сделал знак Клину обходить слева. Сам, активировав режим невидимости на костюме (он жрал батарею нещадно, но на пару минут хватит), двинулся к вентиляционной решетке над грузовым вагоном.

Тень спрыгнула вниз.

Мягко, бесшумно, как кошка.

Фигура была крошечной, закутанной в серый плащ, сливающийся с бетоном. В руках — что-то длинное, похожее на духовую трубку или игломет.

Диверсант двигался к платформе с «Серпами». Он хотел заминировать наших роботов.

Я прыгнул сверху.

Мой вес в экзоскелете прижал фигуру к полу.

Диверсант дернулся, извиваясь как уж. Он был невероятно гибким. Из-под плаща выскользнул нож.

Я перехватил руку. Тонкое запястье. Слишком тонкое для мужчины.

— Попалась, — прорычал я, срывая с «гостя» капюшон и маску ночного видения.

На меня смотрели огромные, испуганные глаза.

Это была девочка-подросток. Лет пятнадцать, может, шестнадцать. Грязное лицо, короткие, ежиком стриженые волосы, выкрашенные когда-то в кислотно-зеленый, а теперь полинявшие до цвета болотной тины.

На ней был мешковатый серый комбинезон технического персонала метрополитена, великоватый размера на три, перехваченный тактическим поясом, увешанным подсумками.

Но меня привлекло не лицо. Меня привлек ошейник на её тонкой шее. Гладкий стальной обруч с мигающим красным диодом.

— Рабыня? — удивился Клин, опуская дробовик, но не убирая палец со скобы. — Я думал, долговое рабство отменили указом 2018-го.

— Отменили официально. Но в подвалах кланов законы пишут хозяева, — я рывком поднял девчонку на ноги. Она весила не больше мешка с цементом. — Кто тебя послал? Юсуповы? Меньшиковы? Говори, или я выкину тебя в вентиляционный шлюз. Там турбина, она делает фарш быстро.

Девчонка дрожала, но смотрела на меня волчонком.

— Пошел ты… — выплюнула она. — Я не стукачка. Взрывайся на здоровье.

Я выхватил у нее из руки устройство, которое она пыталась прикрепить к ноге «Серпа».

Это была не бомба.

Это был маяк. Квантовый ретранслятор.

— Она не хотела нас взорвать, — я повертел устройство в руках. — Она хотела нас пометить. Чтобы навести ракету или телепорт-группу захвата, когда мы выйдем на поверхность.

Я посмотрел на ошейник.

[Анализ устройства: Рабский ошейник «Поводок-4».]

[Функции: Шокер, Трекер, Ликвидатор (впрыск нейротоксина).]

[Владелец ключа: Клан Юсуповых. Служба Безопасности.]

— Тебя заставили, — констатировал я. — Если ты не поставишь маяк, они активируют ошейник. Верно?

Она молчала, закусив губу до крови. По щеке катилась грязная слеза.

— Как тебя зовут?

— Рысь, — буркнула она. — Для своих.

— Слушай меня, Рысь. Твои хозяева тебя кинули. Этот маяк… — я сжал устройство кибер-рукой (перчаткой экзоскелета). — Он активируется при контакте с металлом. Но он двусторонний. Как только он заработает, сюда прилетит «посылка» калибра 152 миллиметра. Ты бы сдохла вместе с нами. Им не нужны свидетели.

Ее глаза расширились.

— Врешь… Они обещали свободу… Снять ошейник…

— Богатые люди редко держат слово, данное крысам из туннелей. Я знаю, я сам был такой крысой.