Виктор Корд – Назад в СССР: Ревизор будущего (страница 6)
— Сколько он продаёт?
Сёма даже не обернулся.
— Турбо? Рубль пачка, если берёшь поштучно. Если коробкой — дешевле. Но коробка тебе не по зубам.
— Почему?
— Потому что у тебя карман пустой, — сказал Сёма, и это было сказано спокойно. Не с насмешкой. Как диагноз. — И потому что ты слишком ровно держишься. Ты думаешь, что можно договориться. Тут можно. Но сначала надо, чтобы тебя не сожрали.
Артём коротко кивнул.
— Хорошо. Договориться. Считаем.
Он подошёл к мужику с коробками так, будто имел право. Не просил. Не улыбался. Просто пришёл.
Мужик посмотрел на него, как на муху.
— Чё надо?
Запах от него был тяжёлый: табак, рыба, дешёвый спирт. Руки липкие. На ногтях — серый налёт.
— Товар под реализацию, — сказал Артём.
Мужик рассмеялся. Гортанно. Грубо.
— Под реализацию? Ты кто, кооператор? Пионер?
Сёма стоял сбоку и жевал. Глаза у него были живые, внимательные.
Артём не отступил.
— Я тот, кто вернёт вечером деньги, — сказал он. — Больше, чем вы бы получили, если бы сами стояли тут весь день.
Мужик перестал смеяться. Улыбка сползла, как грязь.
— Ты мне сейчас сказку расскажешь?
Артём вынул из кармана бумагу об освобождении и положил на край коробки.
Бумага легла на картон мягко, но звук печати в этом мире был громче крика. Красный круг смотрел в лицо, как глаз.
Мужик наклонился. Прочитал первые строки. Не понял смысла, но увидел главное: печать. И слово “милиция” где-то рядом.
Он поднял глаза на Артёма.
— Ты… откуда?
— Оттуда, где люди не любят шум, — сказал Артём. — Я не хочу шуметь. И вы не хотите. Дальше.
Сёма сзади тихо прыснул, почти беззвучно, будто ему понравилось “дальше”.
Мужик молчал секунду, потом сплюнул в сторону. Жижа приняла плевок и не изменилась.
— Сколько?
— Две коробки, — сказал Артём. — На день.
Мужик снова усмехнулся.
— Две коробки… Ты, пацан, богатый.
— Я буду, — ответил Артём. — Сегодня к вечеру.
В этой фразе не было бахвальства. Был расчёт. Он сам услышал свой голос — ровный, низкий, будто и правда говорил взрослый. Тело ещё могло дрожать от холода, но мозг уже стоял в тепле схемы.
Мужик посмотрел на бумагу, потом на Артёма, потом на Сёму.
— Сёма, это твой? — спросил он.
Сёма пожал плечами.
— Пока нет, — сказал он. — Но может стать.
Мужик хмыкнул и полез под прилавок. Вытащил две коробки “Turbo”, поставил на грязный картон.
— Вечером, — сказал он. — Не принесёшь — я тебя найду.
Артём не моргнул.
— Факт, — сказал он. — Принесу.
Он взял коробки. Картон был холодный, мокрый. Пальцы сразу онемели. Вес был смешной — и всё же это было больше, чем у него было пять минут назад. Это были “деньги из воздуха”. Воздух здесь стоил дорого.
Сёма шагнул рядом и кивнул в сторону киосков.
— Теперь надо продать, — сказал он. — Быстро. Пока кто-то не понял, что ты тут играешь без билета.
Артём пошёл за ним. Они двинулись через толпу, и рынок расступался, но не уважительно — опасливо. Люди чувствовали, когда рядом проходит кто-то, кто ещё не встроился, но уже пытается.
Сёма шёл уверенно. Обходил лужи так, будто знал их по именам. Локтём мягко отводил людей. Никого не толкал, но всем было ясно: трогать не стоит.
Они подошли к первому киоску — сигареты, спички, мелочь. Продавец — мужчина в кожанке, взгляд острый, пальцы быстрые. Он пересчитывал купюры, как будто гладил зверя.
Сёма сказал вместо приветствия:
— Дядь Гена, берёшь “Turbo”?
Мужчина поднял глаза.
— Сёма… — протянул он. — Опять ты. Чего притащил?
Артём положил коробку на край киоска.
— Турбо. Дёшево. Быстро, — сказал он.
Дядя Гена посмотрел на коробку, потом на Артёма. На бумагу с печатью, торчащую из кармана. Он её заметил. Такие замечают всё.
— Ты кто? — спросил он.
— Человек, который сегодня сделает вам кассу, — ответил Артём. — Считаем?
Дядя Гена криво улыбнулся.
— А ты наглый.
— Я быстрый, — сказал Артём. — Разница есть.
Сёма тихо хмыкнул рядом, жвачка щёлкнула, как подпись под контрактом.
Дядя Гена взял коробку, открыл, понюхал картон — будто проверял, не подделка ли даже запах. Потом закрыл.
— Почём?
— Полрубля пачка, — сказал Артём.
Дядя Гена прыснул.
— Полрубля? Ты с головой дружишь?