Виктор Корд – Искажение реальности: Маяк Ноль (страница 9)

— Капитан… — пробился голос Нажимова, и в этом голосе было не только напряжение, но и удивление. — Насосы… вышли на режим… но давление по жилым… просело… люди…

— Пусть держат двери, — сказал Артём. — Кто откроет — тот умрёт. Объясни им так.

Он услышал, как инженер сглотнул. В паузе было слышно, как он борется не с огнём, а с людьми.

— Принял… — выдохнул Нажимов.

Артём стоял, прижавшись спиной к холодной переборке. Холод металла смешивался с жаром его тела, и этот контраст вызывал дрожь. Горло было сухое, язык лип к нёбу. Он чувствовал привкус клея от гермоленты на пальцах, даже через перчатку — мозг запоминал запахи как метки.

Система всплыла снова. Коротко.

СЕКТОР В-3: ИЗОЛИРОВАН

ПОБОЧНЫЙ ЭФФЕКТ: ПАДЕНИЕ ДАВЛЕНИЯ В ЖИЛОМ МОДУЛЕ (0.12)

Цифры были маленькие. Но “жилой модуль” звучало как угроза.

Он закрыл глаза на секунду. Внутри вспыхнула картинка — не воспоминание, а привычка: станция, которую он однажды “оптимизировал” по снабжению, убрав “лишние” радиаторы. Тогда он тоже видел цифры. Тогда цифры были правильные. Тогда люди умерли всё равно.

Он разжал пальцы. Руки дрожали.

— Факт, — сказал он себе тихо. — Баланс. Действую.

И пошёл обратно к рубке.

Коридоры “Гермеса-12” пахли теперь иначе: не только гарью, но и холодным металлом. Инертный газ из рубки ещё висел тонкой дымкой, и в этой дымке свет аварийных ламп дробился на грязные лучи. Под ногами скрипели крошки пластика, и каждый шаг отдавался в голенях, будто корабль был не механизмом, а костями.

Где-то вдали раздался глухой удар по корпусу. Не изнутри. Снаружи.

Удар повторился. Ритмично. Как молоток по двери.

Артём ускорился. В груди колотилось, и дыхание стало горячим и влажным. Он чувствовал, как в комбинезоне подмышками стекает пот, и этот пот холодил кожу, потому что вентиляция работала рывками.

В рубке панели светились красным и белым. Экран внешних камер показывал то, что мозг не любил: чужой силуэт на фоне чёрного.

Снаружи, у грузового узла, висел маленький корабль. Не большой рейдерский катер. “Прихват”. Тугой, как клещ. От него к “Гермесу” тянулся жёсткий стыковочный захват — не шлюз, не труба. Крючок.

И этот крючок был врезан в корпус там, где идут силовые кабели.

Вот почему внутри было столько “зелёного”. Они не просто резали. Они держали.

На сетчатке вспыхнуло системное окно, и Артём почувствовал, как холод идёт по позвоночнику, потому что окно пришло слишком “вовремя”.

ВНЕШНЕЕ УДЕРЖАНИЕ: ОБНАРУЖЕНО

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: ПОПЫТКА ПЕРЕКАЧКИ ЭНЕРГИИ / ДАННЫХ

Перекачка. Не лут. Не груз. Данные.

Артём открыл журнал событий. Пальцы плясали по голографической панели, и голограмма липла к перчаткам, потому что воздух был влажный. Пот стекал по виску и щипал глаз, но он не моргнул. Он считал.

Перекачка — это время. Удержание — это траектория.

Если они держат его на крючке, то они могут тянуть. И если тянут, то его курс уже не его. И если курс не его, то он может “случайно” попасть туда, куда они хотят.

Вера вышла на линию без запросов. Её голос был чистый, холодный, будто она находилась в другом мире.

— Савин, вы видите захват.

— Вижу, — сказал Артём, и голос сел от сухости. Он почувствовал, как язык цепляется за зубы. — Это не рейдерская “драка”. Это рыбалка.

— Именно, — сказала Вера. — Ваш корабль — наживка. И вы — крючок. Вы хотите окно? Оно будет. Но вам придётся двигаться.

— Двигаться чем? — спросил Артём. Он открыл топливный баланс. Цифры были грязные, неприятные.

Остаток реакционной массы для манёвров был низкий. Вода ушла в космос. Основной двигатель — на ограничении, потому что реактор ещё не любил большие скачки. РСУ — на остатках.

Система подсунула строку, как бухгалтер подсовывает подпись.

ДЕЛЬТА-V ДОСТУПНАЯ: 14.8 м/с

РЕКОМЕНДАЦИЯ: НЕ РАСХОДОВАТЬ БЕЗ НЕОБХОДИМОСТИ

Четырнадцать и восемь. Смешно мало для космоса и страшно много для ошибок.

— У меня четырнадцать целых, — сказал Артём. — И это если вы не врёте.

— Я не вру, — ответила Вера. — Я наблюдаю. Продолжайте.

Её “Продолжайте” прозвучало как приказ и как ставка.

Артём включил внешний обзор на максимальное увеличение. На фоне чёрного виднелись тонкие звёздные нити, и где-то рядом — тусклый отблеск обломков. Торговый коридор. Периферия. Здесь всегда есть мусор.

Захват держал “Гермес” жёстко. Но жёсткий захват не любит крутящий момент. Он любит прямую тягу. Если дать не тягу, а рывок с вращением, он может сорваться. Может. Но может и вырвать кусок корпуса вместе с кабелями.

Артём посмотрел на схему силовых линий. Если захват вырвет кабели, то часть корабля останется без питания. Если без питания — вентиляция, связь, насосы. Он уже видел этот фильм. Плохой.

Он переключил на расчёт.

Сначала — масса. Потом — момент. Потом — риск.

Он вывел на экран грубую модель: если дать импульс РСУ на поворот вокруг продольной оси, а потом короткий импульс бокового смещения, захват получит не прямую нагрузку, а сдвиг. Крючок сдвиг не любит. Он либо отпустит, либо сломается. Но сломается где? В них или в нас?

Система снова вмешалась. Коротко, ударно.

ВАРИАНТ МАНЁВРА: “СКРУТКА”

ВЕРОЯТНОСТЬ ОТРЫВА ЗАХВАТА: 0.41

ВЕРОЯТНОСТЬ ПОВРЕЖДЕНИЯ КОРПУСА: 0.33

Сорок один. Тридцать три.

В космосе это не “шанс”. Это рулетка без барабана.

— Вера, — сказал Артём, и голос на секунду стал жёстче. — Если у меня оторвёт кабели, вы мне “окно” не вернёте. Вы мне вернёте труп. Вам нужен труп?

— Мне нужен капитан, — сказала она. — Не комфортный. Живой. И с управлением. Ваш выбор.

Она не обещала ничего. Она фиксировала.

Артём понял: она не спасёт его от цены. Она только даст ему возможность заплатить.

Он переключил внутреннюю связь.

— Нажимов. Слушай внимательно.

— Да… — инженер звучал так, будто он стоял в дыму по колено. Голос был хриплый, но держался.

— Сейчас будет манёвр. Короткий. Жёсткий. Закрепи всё. Запри людей. Скажи им: кто отстегнётся — сломает себе шею.

— Капитан… у нас давление… жилой… — начал Нажимов.

— Держи двери, — перебил Артём. — Я верну управление — потом будем плакать.

Он отключил связь, пока не услышал ответ. Ответы не дают тяги.

Он ввёл команду на манёвр.