Виктор Корд – Искажение реальности: Маяк Ноль (страница 8)

Система вспыхнула на сетчатке, сухо и коротко.

ОБЪЕКТ: ТЕРМОЗАРЯД (КЛАСС: РЕЗАК/ПРОЖИГ)

ИТОГ: НЕУДАЧНОЕ СРАБАТЫВАНИЕ

РИСК: МИКРОТРЕЩИНА В МАГИСТРАЛИ

Микротрещина. Слово маленькое, последствия большие.

Артём шагнул к рейдеру. Тот пытался подняться, ладонью упирался в мокрый металл стены, пальцы скользили, оставляя след. Дыхание было хриплое, но всё ещё ровное — тренированный организм. Он тянулся к поясу, к чему-то, что могло быть ещё одним цилиндром.

Артём ударил ломиком по руке. Снова — запястье. Удар был точный, и под перчаткой он почувствовал, как что-то сдалось. Не кость — сустав в перчатке скафандра. Простой механизм.

Рейдер выдохнул, воздух в регуляторе зашипел. Он замер, а потом, медленно, поднял свободную руку. Ладонь раскрыта. Пустая.

— Не убивай, — сказал он. Голос был приглушён, но русский — чистый, без акцента, только с металлическим призвуком фильтра. — Мы…

Он не договорил. Потому что Артём не был здесь для разговоров.

— Я не убиваю, — сказал Артём тихо. — Я закрываю контур.

Он отступил к панели. Пальцы, липкие от конденсата, нашли ручной клапан на серой трубке — не основной, аварийный, маленький, который по регламенту “не трогать без инженера”. Рука дрожала не от страха, от напряжения. Он провернул.

Клапан пошёл тяжело. Металл сопротивлялся, как будто внутри был песок. В воздух поднялся новый запах — сладкий, резкий. Теплоноситель. Он где-то рядом. Он уже выходит, тонкой струйкой, ещё не видимой, но слышимой по едва заметному свисту.

Артём прижал ухо к переборке. Холод металла обжёг кожу через ткань капюшона. И он услышал — тонкий, почти музыкальный писк. Не сигнал. Кавитация. Насосы начинали “жевать” пузырьки. Это значит, что если не остановить — они остановятся сами. Навсегда.

Он переключил наручный терминал на схему.

Доступ капитана (0) показывал ему контур, но не давал “красивых” кнопок. Только грязные ручные решения.

Он нашёл “В-3”. Узел ручных клапанов был дальше по проходу — три метра. Три метра мокрого пола, горячего воздуха и чужого человека у стены.

— Нажимов, — сказал Артём в связь, и голос вышел сухой, будто он говорил через наждак. — Я перекрываю магистраль вручную. Готовься к просадке давления. Не паникуй.

— Капитан, если перекроешь — у нас… — инженер захлебнулся на вдохе, и в этом вдохе было слышно, как он глотает дым. — …у нас радиаторы и так… мы…

— Тогда ты будешь работать, — сказал Артём. — А не молиться.

Он шагнул к “В-3”.

Магистраль шла вдоль стены, тёплая, мокрая. Под ладонью в перчатке она казалась живой — вибрация слабая, как пульс. Он чувствовал этот пульс кожей через ткань. И знал: если пульс ускорится — это будет конец.

За спиной рейдер тихо двинулся. Не шаг — скольжение.

Артём не обернулся. Он слушал звук подошвы по мокрому металлу, и этот звук сказал ему всё: рейдер идёт к нему, но не бежит. Он ещё думает.

Узел “В-3” был в нише. Три толстых вентиля, каждый с рукоятью, покрытой белыми метками. На рукояти — ледяной иней. Иней в тёплом корабле — плохой знак: значит, система делает отчаянные движения, гоняя холод туда, где уже кипит.

Артём ухватил рукоять. Холод прожёг перчатку, дошёл до пальцев тупой болью. Он провернул.

Рукоять пошла.

Медленно. С рычанием металла.

Давление в ушах изменилось. Сразу. Воздух стал плотнее, будто кто-то закрыл горло кораблю.

Где-то далеко закричал человек. Крик был короткий, срезанный дверью, но в нём был страх. Не от рейдера. От того, что воздух снова меняется.

На сетчатке вспыхнуло предупреждение.

ВНИМАНИЕ: ДАВЛЕНИЕ В СЕКТОРЕ В-3 ПАДАЕТ

РЕКОМЕНДАЦИЯ: ИЗОЛЯЦИЯ

Изоляция. Опять.

Опять цена.

Артём провернул вентиль до упора. Рукоять упёрлась и дрогнула. И сразу же писк кавитации стал тише. Насосы вздохнули. Пульс магистрали стал ровнее.

Он выдохнул. Воздух обжёг горло, но теперь в этом ожоге была дисциплина.

Позади рейдер ускорился.

Артём повернулся.

Рейдер шёл на него без оружия. Только с руками. И это было хуже, чем оружие: руками можно вырвать шланг, можно сорвать клапан, можно открыть то, что нельзя открыть.

Он бросился.

Артём встретил его ломиком не как дубиной, а как подпоркой. Вставил ломик между собой и чужим корпусом, упёрся концом в грудь рейдера и толкнул.

Тот налетел на ломик, и сила удара пошла в руки Артёма, в плечи, в позвоночник. Тело ответило болью — сухой, сдавливающей — и на секунду мир стал тесным: красный свет, мокрый металл, запах химии и пота.

Рейдер схватил ломик руками и рванул на себя.

Ломик выскользнул на сантиметр. Перчатка Артёма скользнула по мокрой рукояти. Внутри комбинезона холодный пот стал горячим, как будто организм перепутал сигналы.

Рейдер тянул. Сильный. Непривычно сильный для “лёгкого скафандра”.

Артём понял, почему: на его плечах был силовой каркас. Не военный, но рабочий. Экзоскелет для переноски грузов. Рейдеры пришли не только резать. Они пришли таскать.

Артём отпустил ломик.

Не полностью. На мгновение.

И этим мгновением он купил движение.

Он резко шагнул в сторону и ударил ладонью по аварийному рычагу изоляции сектора “В-3”. Металл рычага был холодный, шершавый. Рычаг ушёл вниз с сухим щелчком.

Заслонка сработала.

Воздух в нише “В-3” дёрнулся, будто его ударили. Шум вентиляции изменился на мгновение, стал ниже. Уши заложило, как в лифте, который падает.

Рейдер замер на долю секунды. Его регулятор воздуха пискнул, компенсируя падение давления. В этой доле секунды он стал не бойцом, а человеком в проблеме: организм внутри скафандра почувствовал, что мир стал другим.

Этого хватило.

Артём ударил.

Не ломиком. Коленом. В низ живота, туда, где экзоскелет слабее. Удар был короткий, грязный, и он почувствовал через ткань комбинезона сопротивление каркаса, как удар по пустой канистре.

Рейдер согнулся. Дыхание в регуляторе стало громче, сорвалось.

Артём подхватил ломик, который рейдер всё ещё держал, и резко повернул его, как рычаг. Экзоскелет не любил рычаги. Он любил прямую тягу.

Щёлкнуло.

Рука рейдера ушла в сторону неестественно. Не сломалась — вывихнулась в механике. Экзоскелет выдал тихий, почти обиженный сигнал.

Рейдер упал на колено. Ладонь второй руки скользнула по мокрому полу, и он не смог удержаться.

Артём не добивал. Он отступил назад, к двери ниши, и захлопнул её.

Замок щёлкнул.

Дверь стала границей.