Виктор Корд – Искажение реальности: Маяк Ноль (страница 17)

— Сто девяносто… сто семьдесят… сто пятьдесят…

Артём выдохнул. Выдох был горьким и горячим, но в нём появилась новая примесь — чистота. Как будто воздух перестал быть только болью.

Сразу же на HUD вспыхнуло другое.

ДАВЛЕНИЕ: B-3 — 0.58 атм (ПАДЕНИЕ)

Минуты не было. Она кончилась, пока он закрывал одну рану. Теперь открывалась другая.

Интерком сорвался на крик. Не один голос — несколько. Там была истерика, там была влажная, рваная дыхательная паника.

— Они ломают дверь! — заорал безопасник. — Они… они…

Артём чувствовал, как у него пересыхают губы, как язык цепляется за нёбо. Он не мог “успокоить”. Он мог только дать воздух. Воздух — это тоже власть.

— Открыть аварийный байпас B-3 на пять процентов, — сказал он инженеру. — Через фильтр. Через всё, что ещё живо.

— У нас…

— Пять процентов, — повторил Артём, и это было не предложение. — Сейчас.

Он переключил внимание на “секторизацию” давления. Система, которую он принял в капкан, вдруг дала ему то, чего у него не было минуту назад: карту течи в виде не слов, а температуры. Там, где воздух уходит, металл обычно холоднее из-за расширения и испарения влаги. А где холоднее — там иней.

Иней — это подпись утечки.

HUD показал тонкую линию, как царапину.

АНАЛИЗ (B-3): ВЕРОЯТНЫЙ УЗЕЛ УТЕЧКИ — КОРИДОР B-2/B-3, СТЫК 14

Стык 14. Он даже не помнил его номер. Корабль помнил.

— Пчела, — сказал он, и голос у него стал тише. — Ты мне нужна не тут.

Дрон мигнул, словно обиделся, что её выгоняют из огня, где она полезна. Но пискнул утвердительно и сорвался со стены, магнитами, как чёрная капля.

Он увидел, как она исчезает в коридоре, и на секунду почувствовал одиночество. Не человеческое — операторское. Когда инструмент уходит, а ты остаёшься с руками и ошибками.

Вера Лис снова вошла в канал. Её голос был таким же холодным, но теперь в нём появилось что-то новое — напряжение. Как тонкая струна.

— Вы сделали вакуумный сброс, — сказала она. — Вы выбросили содержимое грузового отсека в пространство.

— Я выбросил пожар, — ответил Артём. — Если вы хотите изымать что-то из пепла — изымайте потом.

— Вы понимаете, что объект, помеченный как “аномалия”, мог находиться в этом отсеке? — её “мог” было острым, как лезвие.

Артём посмотрел на HUD. “Аномалия: наблюдение” всё ещё висела рядом с B-NULL, будто у неё нет ни страха, ни дыма. Он почувствовал на коже холодный пот, который тут же остыл и стал липким.

— Если “объект” горит, — сказал он, — он уже не объект. Он тепло. Я работаю с теплом.

Пауза. В этой паузе он слышал только вентилятор и собственное сердце. Сердце билось не быстро — тяжело. Каждый удар отдавал болью в ушибленном плече.

— Продолжайте, — сказала Вера. И это слово прозвучало иначе. Не приказом. Проверкой.

Артём не ответил. Он вернулся к “Груз-2”.

Давление там падало. Пламя слабело. Но оставался риск: если уплотнение сорвёт — вакуум ударит по всему коридору, и тогда B-3 умрёт не от медленного падения, а от мгновенного.

Он держал руку на интерфейсе, как на шее пациента. Он чувствовал, как вибрация корпуса идёт через ладонь, как будто корабль дрожит от боли. Воздух стал прохладнее у лица, но дым всё ещё царапал горло, как наждак.

И тут HUD вспыхнул новой строкой. Не от Веры. От того, кого он впустил в капкан.

ПРОТОКОЛ “B-NULL”: КОРРЕКЦИЯ ДОПУСКА

ПРЕДЛОЖЕНИЕ: “СТЫК 14 — ЗАКРЫТЬ”

ЦЕНА: ДОЛГ (ФРАГМЕНТ)

Он замер. “Закрыть стык 14” — это был его узел утечки. Система, или то, что за ней, видело ту же проблему. И предлагало решение. Но снова — цена. Слово “долг” уже не было абстрактным. Оно пахло тем же, чем пахли компромиссы: холодным металлом и чужой властью.

— Какой фрагмент? — спросил он вслух, и голос его был хриплым от дыма.

Ответ пришёл мгновенно. Слишком мгновенно, чтобы быть “психологией”. Это была машина. Или инфраструктура. Или что-то древнее, что умеет считать, как бухгалтер, который не умеет жалеть.

ДОЛГ: СПИСАНИЕ — “РЕСУРС ТЕПЛООТВОДА”

ОБЪЁМ: 11%

ИСПОЛНЕНИЕ: НЕМЕДЛЕННО

Он почувствовал это не глазами. Корабль дернулся.

Где-то в глубине труб прошёл звук — глухой, как если бы кто-то резко перекрыл артерию. Вентилятор сменил тон. Воздух стал суше на вдохе. И сразу же на HUD вспыхнуло красным.

ТЕХВОДА: -11% (СПИСАНО)

ТЕМПЕРАТУРА КОНТУРА: 681°C (РОСТ)

У него внутри что-то холодно и коротко ругнулось. Не словами. Реакцией. Он только что отдал ресурс. Не выбирая. Он дал согласие на “фрагмент”, и фрагмент взяли так, как берут своё.

Цена. Всегда.

Он мог сейчас отступить, отказаться, закрыться. Но утечка в B-3 продолжала жрать воздух. Там люди продолжали биться в дверь. И если он начнет “торговаться” сейчас, торг будет вести вакуум.

Пальцы снова двинулись по интерфейсу. Быстро. Жёстко. Он заставил себя не думать о том, что техвода теперь меньше, что завтра они будут пить по глотку. Завтра — если будет.

— Закрыть стык 14, — сказал он. И сам услышал, как его голос становится ещё суше, ещё короче. — Сейчас.

ПРОТОКОЛ “B-NULL”: ВЫПОЛНЕНИЕ

УЗЕЛ: СТЫК 14 — АКТИВАЦИЯ ГЕРМЕТИКА (РЕЗЕРВ)

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: ОШИБКА ВЕРИФИКАЦИИ ПРОИСХОЖДЕНИЯ ГЕРМЕТИКА

Герметик. Резерв. На корабле, где резервов уже не было.

Он почувствовал, как на затылке снова появляется холод. “Ошибка верификации” — это значило: вмешательство. Чужая химия. Чужие материалы. Не из его склада. Не из его ведомостей.

И в этот момент “Пчела-7” дала сигнал. Не цифрами температуры. Другим — коротким, чистым писком, от которого мурашки пошли по коже.

— Стык… — и потом её ругань вернулась, но теперь в ней было облегчение. — Ноль… ноль… ноль.

Ноль. Это мог быть “ноль утечки”. Или “ноль разницы давления”. Или “ноль ошибок”.

На HUD давление B-3 дрогнуло. Сначала вниз, по инерции. Потом — остановилось. И потом пошло вверх, медленно, как если бы корабль снова начал дышать.

ДАВЛЕНИЕ: B-3 — 0.58 атм → 0.60 атм → 0.62 атм (СТАБИЛИЗАЦИЯ)

В интеркоме на секунду стало тише. Крики не исчезли, но стали ниже. Как будто люди почувствовали, что воздух перестал умирать.

— Они… — выдохнул безопасник, и в его голосе впервые было не “не положено”, а усталость. — Они успокаиваются.

Артём почувствовал, как в груди отпускает не эмоция — спазм. Тело на секунду вспомнило, что можно дышать. Он вдохнул глубже, и дым снова обжёг горло, но теперь он был просто болью, а не угрозой.

“Груз-2” продолжал уходить в разрежение. Пламя там было уже не пламя — красные точки на термокарте, остатки. Запах горелого пластика стал слабее. Вместо него появился запах озона и холодного металла. Это был запах выключенного пожара.

ДАВЛЕНИЕ G2: 0.41 атм → 0.18 атм

ОГОНЬ: ПОДАВЛЕН (87%)