Виктор Корд – Искажение реальности: Маяк Ноль (страница 16)
— Вера, — сказал он в канал, не отрывая глаз от интерфейса. — Если вы видите мой всплеск, вы видите и мой пожар.
— Я вижу ваши действия, — ответила она. — Пожар — вторично.
Вторично. Это слово было сухим, как вакуум. И от него внутри возникла короткая, злая усмешка.
— Пожар — первично, — сказал он. — Потому что если он станет “первичным”, вы будете изымать пепел.
Он подтвердил доступ.
НЕИЗВЕСТНЫЙ ИСТОЧНИК: ДОСТУП ПРИНЯТ
УРОВЕНЬ: ТОЛЬКО ЧТЕНИЕ (СЕГМЕНТ G2-3)
ДОЛГ: УТОЧНЁН
Корпус будто затаил дыхание. Вентилятор на секунду сменил тон, и в этой секунде Артём услышал не шум — паузу. Пауза всегда страшнее шума.
На сетчатке появилась новая строка. Не человеческая. Не флотская. Слишком ровная, как линия на старом навигационном пергаменте.
ПРОТОКОЛ: “B-NULL / ПУТЕВОДНЫЙ”
ОТВЕТ: ОПЕРАТОР — ПОДТВЕРЖДЁН
ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: НЕСООТВЕТСТВИЕ ТЕКУЩЕГО КУРСА СЕКТОРНОЙ СЕТИ
Он почувствовал, как по затылку пробежал холод, хотя вокруг был жар. Холод не от воздуха — от смысла. “Секторная сеть”. Это звучало так, будто у космоса есть дороги и светофоры, а он сейчас едет по встречке, даже не подозревая.
Пчела-7 снова пискнула цифрами, как будто возвращала его к телу корабля.
— Двести десять… двести двадцать…
Огонь не ждал, пока он читает загадки.
Он резко повернулся. Дым полоснул по глазам, и он моргнул, чувствуя жжение под веками. Где-то выше вспыхнуло сильнее — по кабельному лотку прошла короткая волна, как по фитилю.
Если пламя доберётся до батарей — будет не “жарко”. Будет коротко.
Артём провёл ладонью по интерфейсу теплокольца. Проекция стала ближе, ярче. Он видел узлы. Видел, где тепло вцепилось зубами. И видел, что “Груз-2” можно убить вакуумом.
Вакуум не тушит “героически”. Он просто забирает кислород. Без морали.
Но чтобы дать вакуум, нужно закрыть переборки. Если переборки не держат — вакуум заберёт не только огонь.
Он переключил карту модулей. Жилой B-3 мигал жёлтым, давление падало.
ДАВЛЕНИЕ: B-3 — 0.60 атм (ПАДЕНИЕ)
Там люди сейчас стоят у двери, слышат друг друга, слышат собственное дыхание, чувствуют, как воздух становится “тоньше”. И кто-то уже готов сорвать уплотнение, потому что страх всегда сильнее инструкции.
Он выдохнул. Воздух был горячий и горький, и от выдоха на внутренней стороне воротника герметика выступила влага.
Ему нужен был двойной удар: закрыть “Груз-2” и одновременно подать B-3 хоть какой-то резерв, чтобы там не сломались психологически раньше, чем физически.
— Безопасник, — сказал он в общий канал. Голос вышел ровным, но в нём слышалась металл. — Люди у B-3. Держите их руками, если надо. Не дверью. Руками.
— Капитан, они… — ответили с той стороны, и там был шум, крики, запах паники даже через связь.
— Руками, — повторил Артём. — Кто сорвёт уплотнение — будет виноват в смерти соседей. И да, это тоже физика.
Он переключился на инженера.
— Подкачку в B-3 оставь. Ищи источник падения по секциям. Я дам им минуту. Больше — нет.
— Минуту? — инженер сглотнул в микрофон, и Артём услышал это как влажный щелчок. — У нас…
— Минуту, — сказал Артём.
Он шагнул к ручному приводу переборки “Груз-2”. Автоматика могла не сработать из-за жара, а он не верил автоматике, когда пахнет горелым. Привод был металлический, шершавый, покрытый инеем у основания. Он взялся двумя руками. Металл обжёг холодом, и от этого пальцы свело, как в ледяной воде. Тут же сверху ударил жар, и на коже возникло ощущение, будто её растягивают в разные стороны.
Он потянул.
Переборка ответила скрипом, как старый зверь. Скрип был низкий, неприятный, и он вибрировал в костях. Плечо укололо болью — ушиб напомнил, что тело тоже имеет предел.
— Давай, — сказал он не кораблю. Себе.
Он тянул рывками. Резко. Без красивых движений. Внутри него было только два ощущения: влажная перчатка скользит по холодному металлу и дым жжёт горло.
Переборка поползла. Медленно. С сопротивлением. Как будто “Гермес-12” не хотел закрывать рану, потому что рана уже стала частью его.
HUD выдал коротко:
ПЕРЕБОРКА G2: ЗАКРЫТИЕ — 63%
ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: ДЕФОРМАЦИЯ РАМЫ (ТЕПЛО)
Деформация. Слово, которое всегда означает: сейчас будет цена.
Он дожал до девяноста. На девяноста двух металл закусило. Рывок — и привод в руке дрогнул, как будто сломался. Пальцы онемели, а по ладони пошла вибрация, отдающаяся в зубах.
Он почувствовал запах — резкий, сладковатый. Пахло раскалённой смазкой. Это был запах, который означает: механизм сейчас умрёт.
— Пчела, — сказал он, глотая дым. — Температура рамы?
Дрон пискнул.
— Двести сорок… двести сорок восемь…
Слишком. Пластик уплотнения не любит такие цифры. Оно становится мягким, как глина. А мягкое уплотнение в вакууме — это шутка, которую никто не переживает.
Артём достал шприц с термопастой. Он был холодный, влажный, и пальцы едва удерживали его. Он выдавил пасту вдоль стыка, туда, где металл уже “поплыл”. Паста пахла химией и холодом. Он чувствовал этот запах даже через дым — как островок стерильности в аду.
— Ты что делаешь? — хрипнул в канал безопасник. — Ты хочешь замазать переборку? Это не…
— Это временно, — ответил Артём. — Как мы все.
Он дожал переборку ещё. Рывок. Скрип. Металл сдался на один сантиметр. И этот сантиметр был дороже любой героики.
HUD мигнул.
ПЕРЕБОРКА G2: ЗАКРЫТИЕ — 100%
ГЕРМЕТИЧНОСТЬ: 0.91 (ВРЕМЕННО)
Девяносто один процент. Это не “идеально”. Это “выжить можно, если не дёргать”.
Он сразу же дал команду на откачку воздуха из “Груз-2”. Не полной. Порционной. Чтобы не вырвать уплотнение, не разорвать раму, не устроить эффект домино.
Вентилятор в отсеке завыл иначе, и этот вой был как крик. Воздух пошёл к клапанам, и Артём почувствовал это кожей — будто кто-то тянет влажную тряпку из лёгких. Дым стал плотнее на секунду, потом начал редеть, как если бы его выдавливали наружу.
ВАКУУМНЫЙ ПРОТОКОЛ: АКТИВАЦИЯ (G2)
ДАВЛЕНИЕ G2: 0.72 атм → 0.41 атм
ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: РИСК СРЫВА УПЛОТНЕНИЯ (9%)
Огонь отреагировал сразу. Пламя не исчезло мгновенно — оно дёрнулось, стало ниже, злее, и потом начало гаснуть, словно кто-то забирает у него язык. Искры в лотке стали короче, слабее. Запах дыма изменился: меньше горелого пластика, больше холодного металла и озона.
Пчела-7 пискнула медленнее.