Виктор Корд – Искажение реальности: Маяк Ноль (страница 15)
Вера в канале молчала. И это молчание вдруг стало хуже её угроз.
Потому что в молчании могло быть всё.
Счётчик перепрошивки мигнул “ГОТОВО” и исчез. Блок защиты массы был у него в руках, как горячий камень. Он мог теперь отключить “Груз-2” полностью. Мог отрезать питание. Мог задушить огонь — но ценой.
Ценой чего?
Жилой модуль B-3 всё ещё падал по давлению. Там люди били в дверь.
А здесь — огонь, который может сожрать кислород всему кораблю.
Он стоял в пороге “Груз-2”, и у него было ровно одно, короткое право: выбрать, кто умрёт первым — и как быстро.
HUD дал последнюю строку. Сухую. Ударную.
СИСТЕМА: ДОЛГ — АКТИВЕН
ТРЕБОВАНИЕ: ОПЛАТА ПОСЛЕ СТАБИЛИЗАЦИИ
ВАРИАНТЫ ОПЛАТЫ: НЕДОСТУПНЫ (ПОКА)
Он коротко выдохнул. Воздух обжёг горло дымом.
— Прекрасно, — сказал он. — Ты возьмёшь своё. Потом.
А сейчас — брать нужно было ему.
И где-то за корпусом, в пустоте, навигационная метка B-NULL дрогнула, как будто улыбнулась без лица.
Он поднял руку к интерфейсу.
И в этот момент связь снова щёлкнула — но уже не голосом Веры. Другой канал. Другой шум. Другая чистота.
На сетчатке появилась строка, которой не было секунду назад.
НЕИЗВЕСТНЫЙ ИСТОЧНИК: ЗАПРОС ДОСТУПА
ПОДПИСЬ: ———
СРОК ПОДТВЕРЖДЕНИЯ: 12 сек
Он понял только одно: это не флот. И не рейдеры.
Это было ближе к самому “сектору”.
И выбор стал ещё грязнее.
Глава 5. Протокол вакуума
Таймер тикал не звуком — зудом в зубах.
На сетчатке тонкая белая строка дрожала, как нитка над пропастью.
НЕИЗВЕСТНЫЙ ИСТОЧНИК: ЗАПРОС ДОСТУПА
СРОК ПОДТВЕРЖДЕНИЯ: 11 сек
Жар в “Груз-2” был густым, липким, будто воздух превратили в масло. Он обволакивал лицо и сразу вытягивал влагу из губ. Дым щекотал горло химическим привкусом, и от каждого вдоха язык будто покрывали пеплом. Снизу, с порога, тянуло обратным — ледяной сыростью, инеем, который кусал ботинки.
Пчела-7 повисла на стене, магнитами, и “ругалась” быстрее.
— Сто девяносто три… сто девяносто восемь…
Треск в кабельном лотке слева был мелким, злым. Искры плевались коротко, без красивых дуг — как насмешка над теми, кто верит в кино. А где-то в глубине корабля продолжали лупить по двери. Глухо. Упрямо. Тупо. Вибрация шла по ребрам, как чужое сердце.
Интерком щёлкнул. Голос Веры Лис вошёл в ухо холодной иглой.
— Савин. Я вижу ваш всплеск по контуру. Вы находитесь в грузовом отсеке.
Она не спрашивала. Она фиксировала. От её тембра пахло стерильным металлом, как в медблоке, где пахнет антисептиком и страхом.
— Продолжайте, — добавила она почти мягко.
Артём коротко вдохнул через зубы. Дым обжёг горло, и он почувствовал, как слизистая протестует сухим спазмом. Он не позволил себе кашлянуть — кашель съедает воздух и время, а воздух и время сейчас были валютой.
В руке у него лежал блок защиты массы G2-3. Тёплый, почти горячий. Через перчатку он ощущал, как металл отдаёт остаточное тепло, как будто держит в ладони живого зверька. Пальцы были влажными, перчатка скользила. Он сжал сильнее, почувствовал, как ткань впивается в кожу.
На HUD рядом с таймером “доступа” мигали цифры теплокольца.
ТЕМПЕРАТУРА КОНТУРА: 679°C
ПРЕДЕЛ РАЗГОНА: 720°C
Ему хотелось сказать себе привычное: Факт. Баланс. Действую. Не как лозунг — как опору.
Он сказал.
— Факт, — тихо, и в этом слове был вкус дыма. — Баланс.
СРОК ПОДТВЕРЖДЕНИЯ: 9 сек
Он не мог принять неизвестный доступ на “всё”. Это было бы как открыть шлюз в открытый космос и надеяться, что там “нормально”. Но он мог сделать так, чтобы неизвестный говорил не с кораблём, а с куском железа, который он держит в руках.
Он повернул блок так, чтобы видеть разъёмы, и прижал его к груди, чувствуя тепло через слой ткани, как горячий кирпич у сердца. Он достал считыватель шин. Пластик корпуса считывателя был холодным, влажным от конденсата, и от этого пальцы на мгновение онемели.
— Пчела, — сказал он, не повышая голоса. — Мне нужен чистый канал. На минимуме. Внутри отсека.
Дрон мигнул зелёным, и писк цифр сменился на другой тон — короткий, деловой. Как будто она поняла слово “чистый” по-своему.
— Метка… — она не говорила словами, но в её писке появилось направление. Линза повернулась к узлу у переборки, где торчал старый коммутационный бокс, покрытый инеем по краям.
Артём шагнул туда. Подошва скользнула по инею у порога, плечо отозвалось тупой болью, как камень под кожей. Он опёрся ладонью о стену, почувствовал ледяную шершавость краски и вибрацию металла под ней. Два мира сразу: холод поверхности и жар воздуха.
СРОК ПОДТВЕРЖДЕНИЯ: 7 сек
Он подключился к боксу. Разъём вошёл туго, с хрустом, и в этот хруст у него внутри сжалось что-то старое — память о том, как однажды он “чуть-чуть не дожал” и потерял целую смену. Тогда тоже хрустнуло, только не пластиком.
Теперь он дожал.
HUD выдал кратко, без пафоса.
СИСТЕМА: КАНАЛ СЕГМЕНТИРОВАН
ОБЛАСТЬ: “ГРУЗ-2 / УЗЕЛ G2-3”
РЕЖИМ: ПОЛУИЗОЛЯЦИЯ (ФИЗИЧЕСКАЯ)
Слово “физическая” было важнее остальных. Физику нельзя обмануть.
Он поднял взгляд на таймер. Сердце било в горло, и каждый удар отдавал привкусом железа на языке.
СРОК ПОДТВЕРЖДЕНИЯ: 5 сек
Он не нажал “принять” в воздухе. Он сделал иначе.
Он пустил запрос в блок G2-3, как в капкан. Пускай неизвестный разговаривает с этим блоком. Если полезет глубже — упрётся в закрытую переборку и в обрезанный маршрут.
Пальцы в перчатках плясали по голографическим кнопкам. Проекция дрожала от вибрации корпуса, и от этого казалось, что интерфейс живёт собственной жизнью. Пот заливал брови и сразу остывал, стягивая кожу холодной плёнкой.