Виктор Корд – Искажение реальности: Маяк Ноль (страница 14)

Он провёл языком по сухим губам. Во рту — вкус пластика, как будто он жевал кабель.

Интерком треснул помехой. Чужой звук. Не корабельный. Слишком чистый. Слишком “дальний”.

Потом — голос. Холодный, медленный, как хирургический инструмент.

— Капитан Савин.

Он замер. Не от страха. От узнавания.

Вера Лис не кричала. Не требовала. Она просто называла.

— Связь… — инженер в соседнем канале попытался что-то сказать, но Вера его перебила, как нож — ткань.

— Продолжайте.

Одно слово. И в нём было больше власти, чем в его новом модуле.

Артём ощутил, как по спине снова пошёл пот. Он тут же остыл. Кожа стала липкой, холодной. В пальцах — дрожь от перегрева воздуха и от мысли, что это “не просто рейдеры”.

Он нажал на общий канал, чтобы слышали все. Это было важно. Власть — не когда ты один. Власть — когда тебя слышат.

— Вера Лис, — сказал он. — Вы очень вовремя. У нас пожар и падение давления.

— Я вижу ваш маяк, — ответила она так, будто “пожар” — это шум. — Ваши шлюзы закрыты. Ваш контур в жёлтой зоне. И у вас метка.

Слово “метка” прозвучало так, как будто она сказала “оружие”.

Артём перевёл взгляд на HUD. Навигационная метка B-NULL была рядом, как тень. И поверх неё, едва заметно, появилась новая пиктограмма — тонкая, белая, чужая.

АНОМАЛИЯ: ПОДПИСЬ — НЕИЗВЕСТНА

СТАТУС: НАБЛЮДЕНИЕ

Он почувствовал, как в груди что-то сжалось. Не эмоция. Механика. Когда ты понимаешь: тебя увидели.

— Какая метка? — спросил он.

— Та, которой не должно быть, — сказала Вера. И пауза у неё была как удар. — Я предлагаю простое. Вы стабилизируете корабль. Вы не делаете манёвров без согласования. Вы сохраняете журнал событий. И вы ждёте борт досмотра.

“Борт досмотра”. В космосе это звучало не как бюрократия. Как приговор.

Артём смотрел на блок защиты массы. Красная лампа моргала, как сердце. В отсеке было жарко. Дым щекотал горло. Вдалеке что-то хлопнуло — возможно, лопнул патрубок.

Он видел, как Пчела-7 застывает на стене, магнитами, как насекомое на стекле, и продолжает “ругаться” цифрами, будто ей нечего больше сказать миру.

— Сто сорок девять, — пискнула она. — Сто пятьдесят один.

Вера в канале молчала, и молчание было тяжелее приказа.

Артём взял блок двумя руками. Металл обжёг через перчатки лёгким уколом — почти приятным, потому что означал: он живой.

Он подключил считыватель. Пальцы работали быстро. Внутри у него было сухо и холодно: протокол. Внешне — пот и жар.

ПЕРЕПРОШИВКА: G2-3 — НАЧАТА

ВРЕМЯ: 47 сек

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: ТЕПЛОВАЯ НАГРУЗКА +7%

На сетчатке температура контура дрогнула.

ТЕМПЕРАТУРА КОНТУРА: 681°C… 684°C…

Семь процентов. Прямо сейчас. Прямо здесь.

— Не делайте резких движений, капитан, — сказала Вера, и в голосе у неё впервые прозвучало что-то похожее на интерес. Не человеческий. Профессиональный. — Я вижу изменение нагрузки.

Артём не ответил. Он слышал только счётчик. Слышал, как в ушах стучит кровь. Чувствовал, как под перчаткой влажная ладонь скользит по пластику считывателя.

Сорок семь секунд — это вечность, если ты горишь.

В B-3 снова ударили в дверь. Этот звук пришёл через корпус, через вибрацию, через кости. Он почувствовал его зубами.

— Пчела, — сказал он сквозь зубы. — Дай мне прогноз по пожару.

Дрон пискнул, будто обиделся на слово “прогноз”.

— Сто пятьдесят шесть… сто шестьдесят… — и потом другой тон, короткий, резкий. — Кислород.

Он понял сразу. Дым. Жар. Утечка. Воздух в отсеке может подпитывать огонь.

Если огонь доберётся до контейнеров — там могло быть что угодно. Пластик. Текстиль. Сухая смазка. А может — батареи.

Батареи в огне — это не “костёр”. Это химия, которая ест лёгкие.

Счётчик перепрошивки дошёл до двадцати секунд.

ВРЕМЯ: 19 сек

Вера снова заговорила. Медленно.

— Савин, я не спрашиваю. Я фиксирую. Вы — аномалия протокола. Мы заберём вас живым или мёртвым. Разница — в скорости.

Внутри у него что-то щёлкнуло. Не эмоция. Решение.

Он не мог “ждать досмотр”. Он не мог “согласовывать манёвры”. У него горел корабль.

— Тогда фиксируйте вот это, — сказал он.

Он дал команду через модуль, напрямую, обходя автоматику “сохранить массу”. Он не выключал узел полностью — он снимал блокировку и переводил нагрузку на резерв, который не тянул тепло так жадно.

HUD мигнул.

G2-3: ЗАЩИТА МАССЫ — СНЯТА

ПЕРЕРАСПРЕДЕЛЕНИЕ НАГРУЗКИ: ВЫПОЛНЕНО

Температура контура дрогнула вниз.

ТЕМПЕРАТУРА КОНТУРА: 676°C

Пять градусов. Он снова купил минуту.

Но космос не отдаёт бесплатно.

В ту же секунду в “Груз-2” что-то хлопнуло так, что воздух ударил в грудь. Не взрыв — выброс. Острая волна, пахнущая химией. Глаза заслезились. В горле запершило.

Пчела-7 пискнула так, как будто впервые испугалась. Цифры пошли быстрее.

— Сто семьдесят… сто восемьдесят… сто девяносто…

Горячо. Слишком.

Артём почувствовал, как жара становится плотной, как вода. Дышать стало труднее. Каждое вдохновение приносило вкус дыма и металлической пыли.

Он шагнул назад, но нога скользнула по инею у порога. Он ударился плечом о стену, и боль была тупой, земной — приятной своей простотой.

Неудача. Логичная. С последствиями.